Никитинские Истории - авторские рассказы

На кухне пахло жареным луком и усталостью. Марина механически переворачивала котлеты на шипящей сковороде, мечтая только об одном: чтобы этот вечер прошел в тишине. День на работе выдался сумасшедшим, отчетный период выжимал все соки, и единственное, чего хотелось — упасть на диван, укрыться пледом и смотреть какой-нибудь ненавязчивый сериал, где у героев все хорошо. — Марин, там мама звонила, — голос Олега из комнаты прозвучал как гром среди ясного неба. — Сказала, сейчас заскочит. У нее дело к нам какое-то срочное. Марина застыла с лопаткой в руке. Котлета предательски зашипела, брызнув маслом на фартук. Визиты Людмилы Сергеевны никогда не сулили спокойствия. Свекровь была женщиной властной, шумной и обладала удивительным талантом создавать проблемы на ровном месте, прикрываясь благими намерениями. — Что случилось? Опять давление? Или кошка сбежала? — крикнула Марина, убавляя огонь. — Не знаю, — Олег заглянул на кухню, виновато пожимая плечами. — Голос был загадочный. Сказала, разгов

Окна в квартире Веры Николаевны всегда блестели так, что птицы, казалось, рисковали разбить о них лоб. Ни единого развода, ни пылинки на подоконниках — идеальная, стерильная чистота, от которой у Лены, её невестки, порой начинала кружиться голова. Лена жила в этом музее санитарии уже полгода, и каждый день ощущала себя экспонатом, который забыли протереть тряпочкой. Они с Мишей переехали к свекрови временно. Классическая история: копили на первый взнос по ипотеке, не хотели тратить деньги на съемное жильё. Вера Николаевна сама предложила: «Живите, места много, трёшка пустует, да и мне веселее будет». Веселье началось уже через неделю. Сначала это были мелкие замечания. Не туда поставила чашку (ручкой влево — плохая примета), слишком громко закрыла дверь, не так сложила полотенца. Лена старалась не обращать внимания, списывая всё на возраст и привычки женщины, которая долгие годы жила одна. Она молча переставляла чашки, перекладывала бельё и улыбалась, стараясь сохранять худой мир. Миша

Звон разбитой посуды эхом разлетелся по кухне, заставив меня вздрогнуть и выронить губку для мытья посуды. Я замерла, глядя на осколки моей любимой, подаренной коллегами кружки, которая теперь пестрой крошкой усеивала линолеум. — Вот видишь, Лена, к чему приводит твоя безалаберность, — голос Антонины Павловны звучал даже не зло, а как-то торжествующе-назидательно. Она стояла посреди нашей кухни, уперев руки в бока, всем своим видом излучая чувство превосходства. — Поставила на край, вот она и полетела. У хорошей хозяйки посуда сама по себе не бьется. Я глубоко вздохнула, считая про себя до десяти. Кружка стояла в центре стола. Я точно помнила это, потому что пила из неё кофе всего десять минут назад. Свекровь просто смахнула её, проходя мимо своей тяжелой, размашистой походкой, но доказывать это сейчас было бесполезно. Антонина Павловна приехала к нам «помочь» ровно в тот день, когда мой муж, её обожаемый сынок Витя, улетел в командировку в Новосибирск на две недели. — Я сейчас уберу,

Чайник на плите начал негромко посвистывать, выпуская тонкую струйку пара. Я поспешно прикрутила газ, чтобы не разбудить привычную тишину моей квартиры. Люблю это время — ранний вечер, когда за окном уже синеют сумерки, а дома тепло, пахнет сдобным печеньем и сушеными травами. В свои шестьдесят два я наконец-то научилась ценить покой. Всю жизнь куда-то бежала: работа, дети, потом внуки, вечные подработки, чтобы «поднять», «помочь», «соответствовать». И вот, казалось бы, выдохнула. Сын, Андрей, жил в другом городе, звонил по выходным, и у нас были ровные, теплые отношения. А вот с младшей сестрой, Ларисой, всё было сложнее. Звонок в дверь прозвучал резко, требовательно. Я вздрогнула, чуть не выронив чашку. Кого могло принести? Соседка тетя Валя обычно стучит, почтальон приходит утром. На пороге стояла Лариса. Не одна, а со своим мужем, Геной. Вид у обоих был такой, словно они только что вернулись с похорон — лица серые, глаза бегают, а у Гены еще и руки в карманах куртки нервно сжимаютс

Субботнее утро выдалось на редкость солнечным. Лучи били в окна так настойчиво, что, казалось, просвечивали насквозь дорогие плотные шторы цвета какао с молоком. Лена стояла посреди кухни и с удовольствием оглядывала свои владения. Ни пылинки. Глянцевые фасады гарнитура цвета слоновой кости сияли, отражая солнечных зайчиков. Она провела ладонью по прохладной поверхности каменной столешницы. Идеально. Эта квартира была её гордостью, её детищем и, чего уж греха таить, её главной финансовой воронкой последние пять лет. Вадим сидел за столом, лениво листая ленту новостей в телефоне, и даже не поднимал головы. Перед ним стояла чашка с недопитым кофе, оставляя липкий круг на новой скатерти. Лена молча взяла влажную салфетку и вытерла пятно. Муж даже не заметил. — Вадик, ты сегодня планировал полку в коридоре повесить? — мягко спросила она. — Лен, ну выходной же, — протянул он, не отрываясь от экрана. — Дай человеку проснуться. Потом повешу. «Потом» в их семье могло длиться неделями. Лена взд

Отец позвонил мне в среду вечером, когда я укладывала Соню спать. Голос у него был какой-то натянуто-весёлый, будто он репетировал эту интонацию перед зеркалом. — Танюш, как дела? Соня как, не болеет? — Всё нормально, пап. Что-то случилось? Он замялся, и я сразу поняла, что разговор будет неприятным. За тридцать пять лет я научилась распознавать эти паузы. — Слушай, я тут… мы с Викой решили, что вам пора познакомиться поближе. Может, на выходные приедешь к нам на дачу? Вика очень хочет, чтобы вы с Соней погостили. Вика. Новая жена отца, которая появилась в его жизни через полгода после смерти мамы. Ей сорок два, она разведена и у неё двое сыновей-подростков. Мы виделись ровно один раз на свадьбе, где я улыбалась через силу, а она изображала радушную хозяйку. Тогда мне показалось, что она смотрит на меня с каким-то оценивающим прищуром, будто прикидывает, насколько я могу помешать её новой жизни. — Папа, ну не знаю… У меня столько дел, работа… — Танечка, ну пожалуйста. Мне важно, чтобы

Двадцать пять миллионов рублей за один выход. Пятьдесят — если удастся договориться. Надежда Кадышева в свои 66 обошла по гонорарам звёзд, которые десятилетиями считались недосягаемыми. И знаете, что самое удивительное? Все только радуются. Как так получилось, что певица, которую год назад приглашали за скромные полтора миллиона, вдруг взлетела до таких высот? Секрет прост — она всегда была рядом. Пела своё, не гналась за трендами, не меняла стиль под веяния моды. Народная музыка переживает настоящий ренессанс. То, что ещё недавно казалось старомодным, вдруг стало невероятно востребованным. Люди устали от однотипной попсы, от синтетических голосов и заученных движений. Захотели настоящего — того, что отзывается в душе. На Первый канал Надежда Никитична приехала всей семьёй — с мужем Александром и сыном Григорием. По договору она принципиально выступает только вместе с ними. Кто-то скажет: странное требование. А я вижу редкость — семью, которая десятилетиями работает вместе, не разменяв

Есть конфликты, которые решаются в судах. А есть те, что обнажают нечто большее — выбор между правдой и удобством, между честью и привычкой цепляться за то, что уже не твое. История с квартирой Ларисы Долиной — именно из таких. Шестнадцатого декабря Верховный суд России поставил точку в споре, длившемся, судя по словам адвоката, мучительно долго. Квартира принадлежит Полине Лурье. Народная артистка находится в чужом жилье незаконно. Три инстанции ошиблись, и только высшая судебная инстанция вернула справедливость на место. Казалось бы, простая имущественная тяжба. Но разве в нашей жизни что-то бывает просто? Когда человек с громким именем, с титулом, заслуженным годами на сцене, оказывается в ситуации, где суд называет его пребывание незаконным, — это не просто юридический казус. Это момент выбора. Можно уйти с достоинством. Можно признать ошибку или несправедливость обстоятельств и сохранить то, что дороже любых квадратных метров, — уважение. Но когда борьба затягивается, когда проигр

Казалось, это будет длиться вечно. Годами нам внушали, что на нашей эстраде есть небожители, которым позволено все, и есть все остальные. Мы привыкли к блеску перьев, к громким скандалам, которые сходили с рук, к ощущению, что деньги и связи решают любой вопрос. Но жизнь — мудрый сценарист, и она умеет расставлять точки над «i» в самый неожиданный момент. Случилось то, что должно было случиться давно. Тридцатилетнее царствование Филиппа Киркорова пошатнулось. И дело здесь вовсе не в одной неудачной вечеринке, как пытаются нас убедить. Вечеринка стала лишь последней каплей в чаше народного терпения, которая наполнялась годами. Почему «извинения» больше не работают? Помните это растерянное «зашел не в ту дверь»? В этой фразе — вся трагедия оторванности артиста от реальности. Филипп Бедросович искренне не понял, что изменилось не просто настроение публики — изменился сам воздух в стране. То, над чем раньше посмеивались, сегодня вызывает отторжение. Когда артист, привыкший к роскоши, вдру