Был день, была история

Ольга Петровна работала санитаркой в районной больнице уже тридцать лет. Работа тяжёлая, зарплата маленькая, но она не жаловалась. Дом, муж-инвалид, взрослый сын, который никак не мог найти постоянную работу – её жизнь была постоянной борьбой. Сын, Игорь, часто просил у неё денег, "до зарплаты", но зарплата так и не появлялась. Однажды в палату, где убирала Ольга Петровна, привезли нового пациента. Пожилой мужчина, лет 70-ти, очень худой, но с удивительно ясными глазами. Звали его Степан Иванович. У него не было родных, он жил в доме престарелых, и его привезли с обострением старой болезни. Врачи сразу сказали – шансов мало. Степан Иванович оказался очень спокойным человеком. Он никогда ничего не просил, ел то, что давали, и тихо лежал. Ольга Петровна почему-то сразу прониклась к нему. Она старалась убирать его палату тщательнее, приносила ему из дома яблоки, которые он очень любил. Разговаривала с ним, просто так, о погоде, о своём садике. Степан Иванович слушал и улыбался. – Ты, О

Виктор Петрович вышел на пенсию два года назад. Всю жизнь он проработал водителем на автобазе. Жил один в небольшой квартире на окраине города. Сын Максим жил отдельно. В центре, занимался бизнесом. Виделись они редко. Созванивались раз в неделю по воскресеньям. Разговоры обычно были короткими: "Как здоровье?", "Как дела на работе?", "Все нормально". Весной Виктор Петрович решил, что пора привести в порядок старую дачу, которая досталась ему еще от родителей. Участок зарос травой, забор покосился, а крыша в домике начала протекать после снежной зимы. Денег с пенсии на капитальный ремонт не хватало, а самому лазить по крыше в 65 лет было уже тяжело и опасно. В очередное воскресенье Виктор Петрович заговорил об этом с сыном. – Максим, дача совсем разваливается. Крышу надо крыть, а то сгниет все к осени. Может, поможешь? Либо руками, либо деньгами на рабочих. Максим помолчал в трубку, а потом ответил: – Пап, ну какая дача? Зачем она тебе нужна? Продай ты этот участок, только силы на

Света и Андрей прожили в браке десять лет. Жили как все: ипотека, работа, отпуск раз в год. Андрей работал прорабом на стройке, Света - бухгалтером. Проблемы начались, когда Андрея сократили. Три месяца он сидел дома, искал работу, злился на весь мир и сорвался на Свете. После очередного скандала Света собрала вещи и уехала к матери. Андрей не звонил неделю. Он думал, что Света остынет и вернется сама. Но Света не возвращалась. На вторую неделю Андрей решил, что пора мириться. Он купил цветы, бутылку вина и поехал к теще. Теща, Наталья Петровна, жила одна в большой трехкомнатной квартире. С тестем она развелась давно, еще когда Света была маленькой. Когда Андрей позвонил в дверь, ему открыла Наталья Петровна. Она была в домашнем халате, с полотенцем на голове. – О, явился, - сказала она без злости, скорее с иронией. – Проходи, горе-муж. Светки нет, она к подруге ушла, вернется поздно. Андрей прошел на кухню. На столе стоял ужин, пахло жареной картошкой. – Садись, кормить тебя буду, -

Говорят, что бывших тещ не бывает. Особенно, когда эта теща – Марина Сергеевна. Я развелся с её дочерью, Ирой, полгода назад. Расстались мы паршиво.. С криками, дележкой микроволновки и взаимными проклятиями. Казалось бы, забудь дорогу в тот дом навсегда. Но была одна проблема. Точнее, одна Марина Сергеевна, которая позвонила мне через неделю после развода и спокойным голосом произнесла: – Паш, я тут пирог с брусникой испекла. Заскочишь?! И я заскочил. Сначала на 15 минут. Потом на час. А потом поймал себя на том, что жду этих встреч... В тот вечер в её квартире было непривычно душно. Гроза только собиралась. В воздухе пахло озоном и какими-то терпкими духами Марины Сергеевны. Ира такие никогда не носила – она предпочитала что-то легкое, девичье. А у её матери аромат был густой, как ноябрьский вечер. Она встретила меня в легком шелковом халате цвета темного шоколада. Ничего лишнего, всё пристойно, но ткань так мягко облегала её фигуру, что я невольно отвел взгляд. Марина Сергеевна в

– Мам, ты с ума сошла? – Рита брезгливо отодвинула от себя старую картонную коробку. – Зачем ты это хранишь? Тут же плесенью воняет! В коробке лежало подвенечное платье. Пожелтевшее от времени, с нелепыми кружевными рюшами в стиле 80-х. Вера Павловна бережно разгладила сухой рукой синтетическую ткань. – Это на твою свадьбу, Ритуль. Я его берегла. Сама в нем выходила, и ты выйдешь. Традиция у нас такая. Рита закатила глаза. У нее через месяц свадьба с владельцем сети автомоек, банкет на 200 человек в лучшем ресторане города, платье от модного дизайнера за цену подержанной иномарки... А мать сует ей это, даже платьем назвать язык не поворачивается. – Мам, забудь. Я это даже в руки больше не возьму. Выкинь, не позорься. Вера Павловна ничего не ответила. Просто молча унесла коробку в свою комнату. Больше тему платья они не поднимали. Свадьба прошла шикарно. Рита сияла, жених сорил деньгами, гости напивались дорогим виски. Мать сидела в углу, тихая, как мышка. В своем единственном прилично