Чужая душа

Я нашла его случайно. В кармане пиджака, который собиралась отдать в химчистку. Маленький белый прямоугольник. Чек. Ювелирный салон «Диадема». Подвеска с сапфиром. Дата — прошлая неделя. Сумма… Сумма, от которой у меня потемнело в глазах. Больше моей месячной зарплаты. Я стояла посреди нашей спальни, держала этот чек в руках, и мир медленно уплывал из-под ног. Подвеска. С сапфиром. Нашей годовщины не было. Моего дня рождения тоже. И 8 марта давно прошло. Тогда… для кого? Холодная змея поползла по позвоночнику. Я посмотрела на Игоря. Мой муж. Двадцать лет вместе. Спокойный, надёжный, предсказуемый. Моя каменная стена. Или мне так только казалось? В тот вечер я не подала виду. Улыбалась. Расспрашивала, как прошёл день. Но каждое его слово казалось фальшивым. Каждая улыбка — отрепетированной. Когда он пошёл в душ, я проверила его телефон. Сама от себя такого не ожидала. Пароля не было — он всегда был открыт для меня. Но сейчас эта открытость казалась насмешкой. Ничего. Ни подозрительных и

У Марии Ивановны был старый кнопочный телефон. И одна беда: ей постоянно звонили с незнакомых номеров. — Артур, верни долг! — орали в трубку грубые мужские голоса. — Мы тебя найдем! Мы к тебе приедем! Мария Ивановна сначала пугалась, пила корвалол. Пыталась объяснить, что никакого Артура здесь нет, что она живет одна уже десять лет, как схоронила мужа. Но ей не верили. — Не прикидывайся бабкой! — кричали коллекторы. — Мы знаем, что ты его мать/тетка/бабушка! Плати по счетам! Но Мария Ивановна была человеком старой закалки. Зла не держала. В очередной раз, когда ей позвонил особенно настырный парень и начал угрожать «выездной группой», она вдруг спросила: — Сынок, а ты чего такой злой? Ты завтракал сегодня? На том конце провода повисла тишина. — Чего? — растерялся голос. — Какой завтрак? Долг когда вернете? — Да нет тут Артура, милок, — вздохнула бабушка. — Я Мария Ивановна. А ты кричишь, голос срываешь. Работа у тебя нервная, наверное. Тяжело поди целыми днями на людей гавкать? Парень,

Дом мы купили за копейки. Обычная деревенская «заброшка»: окна заколочены, крыша течет, огород зарос бурьяном в человеческий рост. Местные говорили, что дом «нехороший», что жил там какой-то нелюдимый старик, который помер лет двадцать назад. Наследников не было, вот сельсовет и продал его нам как бесхозный. Нам было все равно. Место красивое, река рядом, лес. А дом мы планировали снести и поставить новый каркасник. Муж, Андрей, начал разбор с печки. Старая русская печь занимала полкухни. — Лен, иди сюда! — позвал он меня через час. Голос был странный. Я зашла в пыльное облако. Андрей стоял с ломом в руках и указывал на нишу в кирпичной кладке, которая открылась, когда он сбил штукатурку. Там лежал ржавый железный ящик из-под печенья «Монпансье». Мы вынесли его на свет. Крышка приржавела, пришлось поддеть отверткой. Сердце колотилось: а вдруг монеты? Или драгоценности? Внутри лежала старая, завернутая в тряпку книга и сверток. Я развернула тряпку. На меня смотрел лик святого. Икона. Де