Александр Воронин | Бизнес психолог

Провальный старт Петра Гуменника на Олимпийских играх связан не с прыжками и оценками. Во многом это история про внутреннее состояние спортсмена в момент сильнейшего психологического напряжения. Выступающий фигурист прекрасно осознаёт, что за ним следят миллионы, и второго такого шанса в жизни может уже не случиться , а Олимпиада усиливает не только ожидания окружающих, но и собственный страх допустить ошибку. Даже спортсмен с отличной многолетней подготовкой должен быть готов не только технически, но и психологически выдержать такое давление. Есть большая разница между «хорошо выступить» и «обязан бороться за медаль». Во втором случае спортсмен выходит на лёд с пониманием, что от него ждут конкретного результата, что на него надеются... на него возлагают серьезные ожидания. Именно здесь появляется первая внутренняя ловушка. В голове начинает звучать: «Нельзя ошибиться». Мысли смещаются с исполнения элементов на итоговое место в таблице. Фигурное катание - это спорт тонких ощущений

История, связанная с Джеффри Эпштейном, давно вышла за рамки обычного уголовного дела. Уже несколько лет интерес к этой теме не ослабевает. Люди продолжают обсуждать фамилии, строить версии, возвращаться к деталям, ведь дело тут не только в человеке с большими деньгами и связями. Этот скандал затронул куда более болезненную для людей тему - ощущение справедливости. Та самая установка, которую формируют годами: что правила должны быть одинаковыми для всех, что за проступки приходится отвечать,и что мир, при всех его сложностях, всё‑таки устроен по определённому порядку. Если попробовать отойти от эмоций и посмотреть на происходящее спокойнее, становится понятно, что людей волнует не только сам Эпштейн и не только детали его дела. Общество давно живет с ощущением, что у богатых и влиятельных людей своя жизнь и свои правила. Кажется, что они находятся выше обычных законов и проблем. У них есть деньги, связи, возможности, которые большинству людей просто недоступны. Они могут позволить

Нурлана Сабурова выдворили из России на 50 лет, и речь идёт не о временном ограничении и не о решении с возможностью пересмотра. Полвека - такой срок используют в тех случаях, когда ситуацию считают завершенной и не предполагающей дальнейших обсуждений. Первая реакция на эту ситуацию кажется, возможно, слишком жёсткой, а местами даже абсурдной. Но это не история про разовый проступок: речь идёт о том, как долгое время всё держалось на грани допустимого, а потом эта грань не выдержала. История Нурлана Сабурова в этом смысле показательна. Она не столько про конкретного человека, сколько про формат, в котором он существовал. Про то, как меняется обстановка в стране и что происходит с теми, кто продолжает действовать по правилам, которые ещё недавно работали. И если смотреть на ситуацию именно под этим углом, становится понятно,что такой финал был не случайностью, а логичным итогом. Не причина, а повод Когда речь заходит о ситуации с Нурланом Сабуровым, многие пытаются найти конкретную точ

Мысли о том, что «мне 30 лет, а я ничего не добился» редко появляются на пустом месте. К этому возрасту у многих уже есть работа, образование и какой-то опыт, но всё равно остаётся ощущение, что результат для этих лет слабый. Проблема здесь не в отсутствии действий и не в «потерянных годах». Человек смотрит на прожитые годы и оценивает их не по тому, что реально было сделано, а по тому, каким, по его ожиданиям, должен был быть итог к этому возрасту. Именно из-за этого и появляется разочарование. Идея о том, что к 30 годам «надо успеть», редко формируется самостоятельно. Чаще всего она собирается из чужих ожиданий, которые со временем перестают восприниматься как чужие. Так появляется контрольная дата «тридцать лет» - и она начинает восприниматься как граница, после которой решения принимаются уже не из желания, а из страха опоздать. И чем сильнее расхождение между реальной жизнью и представлениями «как надо», тем выше внутреннее напряжение. Если посмотреть на прожитые годы внимательно,

В какой‑то момент практически любой сотрудник на работе понимает, что делает больше, чем ему за это платят. Этому способствует много обстоятельств. Базово - цены на продукты в магазине растут каждый день. Второй момент - то, как под это дело, меняется вилка зарплат на аналогичные вакансии: человек мог прийти на должность 3 года назад, когда вилка была в пределах 200-250 тысяч рублей, а спустя время стала 300-350. Кроме этого, когда ты уже работаешь "на местах" - задач становится больше, ответственности тоже. В общем, внутри появляется чувство, что ты "не до получаешь" Многие в этой ситуации предпочитают молчать. Почему? Очевидно всем: "А, вдруг, подумают, что я чем-то недоволен и вместо меня найдут более сговорчивого или вообще нагрузят работой так, что я взвою!". Друзья, все взрослые люди и учить никого не собираюсь, но в такие моменты просто вспомните, зачем вы приходите на работу. У нас одна цель - заработать денег, поэтому если цель не оправдывается, значит подход должен меняться.

Утро у большинства людей начинается одинаково: будильник, телефон в руки, кофе. Все это - не осознанное начало дня, а автоматическая последовательность действий. Проснулся, встал, начинаешь что‑то делать, но чувства, что день уже начался ещё нет. Спустя некоторое время появляется усталость, хотя день ещё толком и не начался, а ресурса уже нет. Это состояние редко связывают именно с утром, потому что внешне всё выглядит нормально и кажется, что причина в чём‑то другом. Мы просыпаемся, но в день входим не сразу. В этот момент обычно возникает вопрос, который редко формулируют прямо: "Почему день так часто начинается с ощущения усталости, даже если объективно ничего плохого не происходит?" Когда человек пытается разобраться с этим ощущением, он довольно быстро сталкивается с готовыми советами. Они выглядят логично и звучат убедительно, особенно если их рассказывают люди с другим ритмом жизни и другим уровнем нагрузки. Если убрать все советы и посмотреть на утро как на процесс, то станов

После сорока увольнение почти всегда запускает цикл сомнений в себе, даже если внешне человек продолжает держаться собранно и объяснять происходящее как обычную рабочую ситуацию. Опыт есть, годы работы тоже, поэтому реакция выглядит рационально. Со стороны это выглядит как взрослое отношение к ситуации, но внутри довольно быстро появляется вопрос, который сложно сразу сформулировать, но наружу просятся едва ли не панические слова: "Со мной что-то не так?" Это не страх за завтрашний день, а сомнение именно в себе. Со временем это начинает сказываться на поведении, но по-настоящему сложно становится позже. Если посмотреть на это состояние без попытки его сгладить, то становится ясно, что это нормальное состояние после потери привычной опоры. В 40+ лет работа давно перестаёт быть просто работой. Это роль, через которую человек понимает своё место и ценность. Естественно, когда эта роль исчезает, то человек перестает быть там, где был много лет - и ещё не понимает, где окажется дальше. Эт

Почему вопрос "Где деньги?" почти никогда не про деньги в чистом виде. Человек работает, делает продукт (или оказывает услугу), общается с клиентами, что-то выкладывает в социальные сети, улучшает... и начинается движение. Появляются первые клиенты, первые деньги и ощущение, что всё не зря... Но потом бывает так, что рост либо замедляется, или вовсе останавливается. Приходит понимание, что действий становится больше, а результата меньше. В какой-то момент человек ловит себя на мысли: «Я вроде всё делаю правильно. Даже больше, чем раньше, а денег почему-то нет». Дальше всё развивается по довольно знакомому сценарию. Начинаются попытки что-то срочно поменять. Один предприниматель уходит в другую нишу, другой ищет нового маркетолога, третий записывается на очередное обучение, надеясь, что там наконец покажут, как «правильно». Параллельно появляются объяснения, которые звучат довольно убедительно: рынок «не тот», клиенты «не те», время «не то»... и вроде бы всё логично, но почему-то от

Отпуск для предпринимателя редко бывает своевременным. Чаще он постоянно откладывается, но не по причине нехватки времени или средств, а из-за отсутствия понимания, когда восстановление действительно необходимо и что именно оно должно дать. Со стороны это может казаться проблемой с дисциплиной, но на деле человек просто остается в привычной модели работы. Она уже давала результат, поэтому он продолжает действовать так же. Со временем меняются масштаб, нагрузка и цена ошибок, а способ обращения с собственным состоянием остаётся прежним. В этот момент восстановление перестает быть вопросом выбора и становится вопросом ресурса, который заканчивается быстрее, чем ожидается. Идея “взять отпуск” в традиционном представлении плохо приживается у предпринимателей. Почему? Ответ в математике! Если наёмный сотрудник уходит в отпуск и продолжает получать зарплату, то у предпринимателя, пока он отдыхает, работа либо останавливается, либо приносит меньше денег. При этом за поездку всё равно нужно

Разница между доходом около 200 тысяч рублей и миллионом редко связана с количеством действий. Люди на этих уровнях часто делают одно и то же: запускают проекты, созваниваются, считают цифры, сталкиваются с ошибками и пробуют снова. На этапе активного роста их повседневная работа выглядит почти одинаково. Собственно говоря, именно поэтому идея о «секретных стратегиях» так легко приживается. Хочется верить, что существует “правильная ниша”, “удачная схема” или алгоритм, который всё решит, но при переходе на другой уровень дохода меняется не набор действий, а позиция, из которой они совершаются. Я много раз видел этот момент в работе и в разговорах с предпринимателями, которые годами крутятся вокруг одной и той же цифры и не понимают, почему дальше не получается. Почти всегда причина была не в рынке и не в стратегии, а в том, какие рамки человек для себя задаёт и как относится к деньгам, ответственности и самому себе. Первое отличие проявляется в том, чем человек измеряет свои решения. П