Эпоха и Люди

Каждый раз во время титров я ловила себя на одном и том же чувстве: с этой картиной 1981 года что-то не так. Мне понадобилось больше двадцати просмотров, чтобы разобраться. Первый раз я увидела «Мужиков» в детстве. Жалела корову и собаку, а длинные разговоры взрослых казались чем-то невыносимо серьезным, чужим. Хотелось промотать вперед, до понятных мест. Потом фильм догонял меня сам. Я натыкалась на него по телевизору, начинала смотреть с любой минуты и каждый раз залипала до финала. Ком в горле стоял всегда, только его природа менялась. В двадцать лет хотелось плакать от жалости к детям. В тридцать стало не по себе от диалога Павла с отцом. А после сорока я начала замечать вещи, которые раньше проскакивали мимо. Это не трогательная мелодрама и не история про хорошего мужика, который пожалел сирот. Там вообще нет «хороших» в привычном смысле. Во время очередных титров я наконец поняла, что не давало покоя все эти годы. Все беды героев запустило одно и то же. Чтобы это объяснить, приде

Ее цитаты давно живут отдельно от нее. Открытки, статусы, подписи к чужим фотографиям. Но у каждой фразы была своя история, без которой слова теряют половину смысла. 1976 год, Кремль. Леонид Брежнев вручает Фаине Раневской орден Ленина. Восемьдесят лет, полвека на сцене, три Сталинские премии. Генеральный секретарь наклоняется к ней и произносит то, что считает комплиментом: «Муля, не нервируй меня!» Раневская отвечает ровно: «Эту фразу мне выкрикивают только хулиганы». Брежнев не обиделся. Он вообще обожал ее. Но для Раневской этот момент стал еще одним напоминанием о занозе, которая сидела в ней с 1939 года. Тридцать семь лет к тому моменту. Еще восемь впереди. Сорок пять лет одной и той же реплики, от мальчишек на улице до руководителя государства. Она ненавидела «Мулю». Страна этого не замечала. Фильм «Подкидыш» вышел в 1939-м. Легкая комедия о девочке, которая потерялась в Москве. Раневская сыграла Лялю, бездетную жену, которая хочет забрать ребенка себе. Эпизод на несколько минут

21 февраля Вере Алентовой исполнилось бы 84 года. После успеха «Москвы слезам не верит» она невероятно тщательно отбирала проекты, верила, что роль, предначертанная судьбой, сама найдет актера. В ее фильмографии нет ни одной случайной работы. И сейчас, когда актрисы уже нет с нами, хочется вспомнить главное. Не биографию, а роли. Я долго думала, что именно врезается в память из работ Алентовой. Сюжеты можно пересказать в двух предложениях, они выветриваются. Остаются сами женщины. Катерина Тихомирова, Аля, Светлана, Валендра, Соня. Разные имена, разные фильмы, разные судьбы, но их связывает нечто большее, чем актерское мастерство. Алентова всю карьеру исследовала один внутренний конфликт: женщина, которая держит удар, но не умеет просить о помощи. Ее героини никогда не жалуются, не плачут от жалости к себе. Они действуют. Но за этой собранностью всегда живет страх: потерять ребенка, потерять любовь, потерять себя. Этот парадокс делал каждую роль живой. Шесть фильмов, о которых пойдет р

Фильм, в котором цирковой клоун сыграл то, во что никто не верил, включая его самого Я плакала на этом фильме. Не в финале, где полагается, а раньше. Когда немолодой помятый человек вдруг произносит: «Думал, сердца и нет совсем, а оно вдруг защемило». Он говорит это про себя. Но я почувствовала, что он говорит и про меня тоже. Есть фильмы, которые смотришь. А есть те, которые с тобой что-то делают. «Когда деревья были большими» из вторых. Тонкий, чуткий, бьющий в самое сердце. Столько моментов, когда хотелось заплакать, что я перестала сопротивляться. Через собственные переживания за героиню Наташу, открытую, светлую, до беззащитности искреннюю, так хотелось верить в ее названного отца. Верить, что невозможно предать такую детскую любовь. Кузьму Кузьмича Иорданова сыграл Юрий Никулин – цирковой клоун, которого до этого знали по репризам и комедийным короткометражкам. Никто не верил, что он справится с трагедией. Включая его самого. Режиссер Лев Кулиджанов не видел ни одного фильма с уч

Плёнка Kodak, три импровизатора, цензоры, требовавшие заменить плот пароходом, и лето, когда всё совпало. Трое мальчишек с берега Яузы поклялись когда-нибудь уплыть по большой реке. Прошла целая жизнь. Василий Нестратов стал академиком архитектуры, Борис Чижов – нейрохирургом, Александр Лапин – животноводом-селекционером. Друзья заманивают загордившегося Нестратова на якобы комфортабельный пароход, который оказывается плотом из неструганых брёвен. Дальше начинается час сорок чистого счастья. Троицу принимают за бродячих артистов, чуть не арестовывают, они выступают на сельской сцене в одном белье. Лапин находит потерянную любовь, Чижов спасает девушку на операционном столе провинциальной больницы, а Нестратов впервые за годы видит себя со стороны. Я возвращаюсь к этому фильму, когда мир вокруг становится слишком серьёзным. Три немолодых человека на плоту, река, которая несёт их мимо берегов и мимо собственной важности – в этом есть что-то настоящее, чего не подделать. К лету 1953 года

«Джентльмены удачи» вышли на экраны 13 декабря 1971 года. За первый год их посмотрели 65 миллионов человек – больше, чем любой другой советский фильм того сезона. С тех пор картину видели столько раз, что кажется: про неё уже всё известно. Уголовники, детский сад, Леонов в двух ролях, «редиска – нехороший человек». Но есть кое-что, чего большинство зрителей не замечает даже после десятого просмотра. «Джентльмены удачи» – новогоднее кино. Не в том смысле, что его приятно включить под бой курантов. Новый год держит весь сюжет изнутри, как арматура держит бетон. Убери праздничную тему, и история рассыплется. Останется только анекдот про похожих людей. Откуда в криминальной комедии столько нежности? Почему от неё щемит, а не только смешно? Ответ спрятан именно здесь. Георгий Данелия и Александр Серый познакомились на Высших режиссёрских курсах при «Мосфильме». Потом их пути разошлись резко и надолго: Серый попал в тюрьму, ударил человека молотком в припадке ревности, тот стал инвалидом. Вы

Каждый раз, когда по телевизору показывают «Выйти замуж за капитана», я не могу оторваться. Сколько бы раз ни смотрела. Включаю и всё, вечер занят. Никаких планов, никаких дел. Только капитан Блинов, взбалмошная Лена и это необъяснимое ощущение, что всё будет хорошо – хотя откуда я знаю, я же смотрела уже раз десять. Долго не понимала, в чём секрет. Фильм не оглушает с первого кадра, не берёт за горло. Просто начинается и незаметно становится твоим вечером. Пока не узнала, что творилось за кадром. Пока сценарий пылился на полке, режиссёр снимал без веры в успех, а актриса уходила на звук выстрелов вопреки прямому запрету. Тогда и поняла: у этой магии есть объяснение. Просто искать его нужно не в кадре. Капитан-пограничник Александр Блинов приезжает в отпуск и получает поручение: передать посылку незнакомой женщине. Женщина оказывается фотокорреспондентом Еленой Журавлёвой, и один этот день с ней – это скандальный сосед по коммуналке, командировка снимать гниющие овощи в колхозе и бытов

Ему 24. Его не взяли в «Улицу», не дали «Оскар» и не заплатили за «Анору». Почему тогда о нём говорит весь мир? В семнадцать лет ребята из старших классов вызвали его на коробку – школьный пустырь, где решаются вопросы, которые взрослые называют детскими конфликтами. Вопрос был простой: что означает его фамилия. Эйдельштейн – драгоценный камень, если переводить с немецкого. Он ответил честно. Его всё равно избили. Через 7 лет фильм с его участием номинируют на Оскар. Марк Эйдельштейн – российский актёр, которому сегодня исполняется 24 года. Широкой аудитории он стал известен в 2024-м: сыграл Ивана, разгульного сына русского олигарха, в американской инди-драмеди «Анора» режиссёра Шона Бейкера. Фильм взял «Золотую пальмовую ветвь» в Каннах, собрал 56 миллионов долларов в мировом прокате и получил шесть номинаций на «Оскар». Эйдельштейн вместе с актёрским ансамблем номинировался на премию Гильдии киноактёров – уступил «Конклаву». До «Аноры» – «Сто лет тому вперёд», «Монастырь», «Страна Са

Есть фильмы, которые объясняют эпоху точнее учебников. Я пересматриваю «Девушку без адреса» не потому, что это шедевр. Рязанов и сам так не считал – морщился, называл картину слабой, простоватой, недостойной разговора рядом с «Карнавальной ночью». Я пересматриваю её по другой причине: нигде больше я не видела Москву 1957 года такой живой. Не парадной, не монументальной – живой. С её дворами, стройками, случайными людьми в кадре, с этим особым воздухом города, который только что выдохнул и ещё не знает, что будет дальше. Это кино о девушке с фамилией Иванова, которую ищут в огромном городе. Но на самом деле – о моменте. Об одном конкретном лете, которое больше никогда не повторится. 1957 год. Москва строится – прямо на экране, на глазах у зрителя, вырастают первые Черёмушки. Те самые пятиэтажки, которые потом назовут хрущёвками и будут ругать за низкие потолки и смежные комнаты. Но тогда это было счастье. Отдельная квартира вместо коммуналки. Своя дверь. Своя жизнь. За спиной у этого го

Режиссёр отказывался браться за эту работу. Главный актёр оказался в реанимации. Другой едва не погиб, отказавшись от каскадёра. Третий пародировал Брежнева прямо перед камерой. А потом вся страна выучила этот фильм наизусть. Фильму «Обыкновенное чудо» скоро полвека. Его цитируют люди, родившиеся через двадцать лет после премьеры. Его песни узнают с первых нот. Его пересматривают каждый Новый год — по привычке, по любви, по инерции памяти. Но мало кто знает, через что прошла съёмочная группа, чтобы эта сказка добралась до экрана. История создания «Обыкновенного чуда» — сама по себе сюжет, достойный Шварца: с превращениями, испытаниями и счастливым финалом, в который никто не верил. Евгений Шварц начал писать эту пьесу в 1944-м – посреди войны, в эвакуации. Посвятил жене, Евгении Ивановне. Её черты угадываются в Хозяйке, в женщине, на которую Волшебник смотрит с юношеским восторгом, хотя они прожили вместе целую жизнь. Шварц назвал пьесу «Медведь», потом долго колебался, откладывал, воз