Заполярный город Заполярный

Знакомая история? Этот приказ от 20 октября 1944 года — настоящая исповедь штаба дивизии о том, как на самом деле выглядели наступательные бои. Документ рассекречивает типичные проблемы Красной Армии на завершающем этапе войны: от отсутствия топографических карт у офицеров до мародерства связистов. Перед вами редкий образец «разноса» от генерала Худалова, где он грозит строжайшей ответственностью и приказывает навести порядок за 2 дня. О том, как воевали не по учебнику, читайте в архивной находке. КОМАНДИРУ__28_(24, 35 СП)__ В период наступательных действий с 7 по 15 октября 1944 г. в частях дивизии выявлен ряд недостатков в работе штабов частей по обеспечению управления боем. Основными недостатками являются: 1. В штабах частей контроль выполнения приказов проводился неудовлетворительно, а зачастую совершенно отсутствовал. 2. Своевременная информация вышестоящего штаба отсутствовала. Боевые донесения, как правило, опаздывали, а в некоторых случаях совершенно не предст

Представьте себе место, где время течет совсем иначе. Где из скалы, словно в фантастическом фильме, торчит нос огромного боевого корабля, а в горах спрятаны гигантские бетонные кольца — остатки немецкой батареи. Добавьте к этому суровую красоту Баренцева моря, брошенные дома с интереснейшей историей и возможность увидеть кита, просто выйдя на рыбалку. Добро пожаловать в Лиинахамари — маленький поселок на краю света, который затягивает и не отпускает. Перевод названия Лиинахамари толкуют по разному: «Каменный цветок» и «Крепость на скалах». И знаете, оба подходят идеально. Он и правда, как цветок, пророс сквозь скалы, но при этом всегда был неприступной крепостью. Сначала для финнов, потом для немцев, а после — одной из ключевых баз советского Северного флота. Сегодня это место, где энтузиасты ищут артефакты войны, фотографы охотятся за кадрами, а простые путешественники — за тишиной и настоящим. Но давайте по порядку. И сразу самое важное. Лиинахамари находится в погран

Последние недели я пишу статьи. Рассказываю, как ищу деда. Разбираю документы, показываю ошибки, объясняю логику. А вы? Вы читаете, лайкаете, иногда комментируете. Но я не вижу главного: ваших действий, ваших поисков, ваших солдат. Я понимаю, почему так происходит. Мой багаж знаний больше вашего. Я работал ( и продолжаю поиски) с людьми, которые нашли не один десяток погибших и пропавших без вести. Мне многие вещи кажутся простыми и понятными. А вам — нет. Но если я буду бесконечно объяснять на своих примерах, мы никуда не сдвинемся. Каждый поиск индивидуален. Но у всех есть одно общее свойство: в одиночку мы спотыкаемся. У меня сейчас тоже тупик. Я копаю, ищу, отправляю запросы — а результата нет. И я могу написать ещё одну статью о том, как всё плохо и безрезультатно. Но зачем? Вам это не поможет. А мне? А мне нет! Я предлагаю вот что. Вы пишете в комментариях о своём солдате. Всё, что знаете: фамилию, год рождения, место призыва, последнее письмо, номер части — любую зацепку.

Этот документ я нашел в фондах 10-й гвардейской стрелковой дивизии. Март 1944 года. Заполярье. Речь в нём идёт о человеке, чьё имя тогда гремело на весь Карельский фронт. Снайпер. Герой Советского Союза. Тот, кто уничтожил больше сотни фашистов и чьей винтовкой клялись молодые бойцы. Но здесь он предстаёт не легендой, а живым человеком. Фонд 10 гвсд, опись 2, дело 67, лист 216 Начальнику Отдела Кадров 14 Армии 19.03.44 г. в дивизию для прохождения дальнейшей службы прибыл Герой Советского Союза младший лейтенант Алиев Саид Давыдович. *В пути следования Алиев ночевал на частной квартире в г. Мурманске, где забыл свою полевую сумку, а вместе с ней и секретный пакет № 0597/ОК, в котором, по его словам, находилось личное дело.* По приезду Алиев об этом доложил, но квартиры, где он ночевал, не знает и разыскать её не может, так как был там ночью. *В результате, приложения к предписанию № ОК/0212(ФС) от 14.3.44 г., Ваш пакет за № 0597/ОК нами не получен.* Начальник 4 отдела 10 гвсд гв

Его звали Николай Михайлович Беляев. Он ушёл в декабре 2015-го, на 94-м году жизни. До последних дней вёл патриотическую работу, встречался с молодёжью, рассказывал правду о войне. 22 июня 1941 года я был в командировке — участвовал в сдаче норм ГТО. Стоим на стометровке. Вдруг крик: — Война началась! Соревнования свернули. Я — домой. Матери: «Собирай вещи, ухожу на фронт». Она в слёзы: какой фронт, тебе 17 лет! Отец положил руку на плечо: «Я тебя провожу, сын». 26 июня я стал курсантом. А в конце июля 1941-го очутился в Ленинграде. 8 августа 1941 года я был включён в 52-ю стрелковую дивизию 14-й армии. 58-й стрелковый полк, 3-й батальон, миномётная рота. Мы передвигались под шквальным огнём через реку Западная Лица. Поднимались на скалы. А там, в расщелинах, — снег. Снег в августе. Я смотрел на это, раскрыв рот. Высота огневых точек — 258 и 314 метров. Танкам не пройти. Надеялись только на артиллерию. Воевать было тяжело. Я носил мины. 82 мм в диаметре, 4 кг весом. Спускались с

Прошлая часть закончилась надеждой: я готовил запрос по команде 195 вновь и вновь искал совпадения. Искал, перечитывал документы, строил гипотезы. А потом перечитал ещё раз. И ещё. И понял: я ошибся. В документах Чернушинского военкомата есть графа «Когда, в какую часть, и в составе какой команды направлен". В строке напротив моего деда стояло: «195». Я принял это за номер команды. Так логично, правда? Команда, номер, отправка. Но когда я внимательно перечитал документ — не строку с дедом, а всю страницу целиком, — увидел: это не номер команды. Это номер страницы в учётной книге, откуда переносили данные. Я подготовил запрос в архив, уже собирался отправлять. И только тогда понял. Команды 195 не существует. Есть просто страница 195. Я потерял несколько дней на ложном следе. Но если бы не перепроверил — потерял бы месяцы. Ошибка — это не повод останавливаться. Это повод сменить метод. Я начал копать по окружению. Взял всех, кто призывался из Чернушки в конце июня — начале июля 1941-го

(Ссылки на первую и вторую часть внизу статьи) Сегодня начинаем разбирать документы по косточкам. Начнём с первых, основных двух типов, с которыми мы сталкиваемся, начиная поиск не вернувшихся с войны. Прежде чем мы нырнём в документы, давайте договоримся о терминах. Потому что очень часто путаница начинается именно с них. В сознании многих «пропал без вести» — это синоним «погиб, но могила неизвестна». Это ошибка. Пропал без вести — это юридический и учётный статус, который означает: С какой-то даты местонахождение и судьба человека неизвестны. Нет никаких данных: ни о смерти, ни о плене, ни о ранении, ни о том, что он жив. Это не «скорее всего погиб». Это «мы не знаем, что с ним случилось после определённого момента». Всё остальное — отдельные категории: СтатусЧто значитПогибЕсть документ, подтверждающий смерть (донесение части, свидетельства очевидцев, похоронка у родных). Место захоронения может быть неизвестно — но факт смерти установлен.Умер от ранБыл в госпитале, умер,

Этот документ я нашел в оперативных сводках 10-й гвардейской стрелковой дивизии. Январь 1942 года. Морозы, снега, только что отгремели бои. И вдруг — приказ, от которого становится не по себе. Не про наступление. Не про героизм. Про то, о чем обычно молчат. Про то, как хоронили своих. Приказание по 10 гвардейской стрелковой дивизии ...января 1942 г. Действующая Красная Армия. № 01. До сих пор в частях дивизии командиры и комиссары недооценивают политического значения своевременного погребения бойцов, командиров и политработников, павших в бою с фашистскими захватчиками. Погребение трупов проводится без соблюдения воинских почестей, когда обстановка вполне позволяет это сделать. Погребение трупов производится не в братских могилах, а в землянках, в щелях или просто в снегу, как это сделали похоронные команды 112 и 58 стрелковых полков во время боев с 20 декабря 1941 по 1 января 1942 года. Командиры и комиссары частей не придают должного внимания быстрому обеспечению красно

Ко мне обратился Сергей, правнук Терехова Фёдора Фёдоровича. В нашей переписке сложилась эта история. Я помог найти часть информации, связать документы, восстановить детали. Но главное — дома у Сергея уже лежало то, с чего всё начинается: старые фотографии, пожелтевшие письма, награды. Их не надо искать в архивах. Они часто просто лежат в шкафу. И ждут. Меня зовут Сергей. Я внук Людмилы Фёдоровны и правнук Терехова Фёдора Фёдоровича. Это случилось пять лет назад. Мне было уже далеко не двадцать, когда к моему стыду я вдруг по-настоящему увидел то, что лежало в доме всю мою жизнь. Медали. Ордена. Письма с фронта. Фотографии. Я знал о них, конечно. Знал всегда. Но совесть — она приходит не по расписанию. Она пришла и сказала: ты должен. Бабушка рассказывает — и плачет. — Кто-то прибежал к нам и кричит: «Катя, сейчас твоего провозить будут!» Мы все выбежали на улицу. Подъехал грузовик, полный людей. Из него выпрыгнул папа и подбежал к нам. Мы целовались, обнимались. Он всё что-