Аргумент Медиа

Александр Новак заявил, что соглашение с нефтяными компаниями о поставках топлива на внутренний рынок нужно заключить уже в ближайшие дни. Параллельно власти принимают дополнительные меры для стабилизации биржевых оптовых цен. По данным «Интерфакса», проект соглашения предполагает согласование параметров производства, отгрузок и биржевых продаж топлива. Если ранее правительство в основном ограничивалось рекомендациями, то теперь речь идет о более жестком контроле действий компаний. Минэнерго при этом подчеркивает, что запасов достаточно, перебоев в регионах нет, а отрасль готова к росту сезонного спроса. С 1 апреля также действует временный запрет на экспорт бензина — это уже традиционный инструмент для сдерживания внутренних цен в периоды повышенного спроса. Давление на рынок, впрочем, сохраняется: по данным Росстата, в марте цены на бензин выросли на 1,1% к февралю и на 12,3% г/г, опережая общую инфляцию. На этом фоне соглашение выглядит как попытка заранее сгладить ценовые риски пер

Страховой рынок России в 2025 году достиг рекордных 4 трлн руб., однако его доля в ВВП остаётся в 3–5 раз ниже, чем в странах ОЭСР. Основной рост обеспечивают накопительные и инвестиционные продукты, тогда как сегменты реальной страховой защиты развиты слабо. В материале — причины низкого проникновения страхования, ключевые барьеры спроса и направления, где сосредоточен потенциал роста отрасли. Рост есть. Но не тот По итогам 2025 года российский страховой рынок зафиксировал рекордный объем собранных премий — около 4 трлн руб., прибавив 7% к предыдущему году. На первый взгляд, отрасль демонстрирует устойчивый рост, однако до уровня развитых рынков России по-прежнему далеко. Доля страховых премий в ВВП остается на уровне 1,9%, тогда как в странах ОЭСР она составляет от 6 до 9%. Мы поговорили со страховыми компаниями и экспертами и попросили их объяснить: что стоит за цифрами и когда российское страхование станет по-настоящему массовым? Чтобы понять природу роста, нужно вскрыть структуру

Малые города — не периферия, а основа устойчивости экономики. Почему ставка на опорные населенные пункты должна заменить модель роста через агломерации — в разборе Ольги Пивоваровой, заместителя директора Института региональной экономики и межбюджетных отношений Финансового университета. Не периферия, а опора: малые города как базовые узлы экономики и жизни Малые города и опорные населенные пункты — это, по сути, повседневная Россия, а не ее «периферия». Малый город — это населенный пункт с численностью населения до 50 000 человек, представляющий собой так называемый локальный центр жизни, где сосредоточены рабочие места, социальные услуги, местная экономика и инфраструктура, обеспечивающая взаимосвязь как с окружающими поселениями, так и с более крупными центрами. Категория «опорный населенный пункт» (далее — ОНП) официально вошла в нормативное поле с принятием новой Стратегии пространственного развития Российской Федерации на период до 2030 года с прогнозом до 2036 года, согласно ко

Мир становится «заповедником пожилых»: падение рождаемости и рост продолжительности жизни — универсальный тренд без различий между странами «Никаких гарантий нет» — прежняя модель социальных лифтов ломается, ожидания молодежи больше не работают «Пенсионная система вырождается… коэффициент замещения удручающе низок. И дальше будет снижаться» Рождаемость стремится к единице: Россия — 1,35, Китай — 1,1, Корея — ниже 1 Китай не станет гегемоном: «китайская попытка будет неудачной. Китай не готов к этой роли» США сохраняют доминирование за счёт стандартов и моделей поведения: «мы выбираем этот “костюмчик с американского плеча”» Глобализация закончилась: «теперь это фрагментация… степень хаоса гораздо больше» Нового блока вокруг России не просматривается: «я с трудом вижу такую перспективу» Россия в торговле с Китаем — малый игрок: «чуть меньше Вьетнама и чуть больше Таиланда» Альтернативы доллару нет: «его востребованность… не уменьшается, а растёт» Российская экономика остаётся «двухконтур

Высокая ставка и дефицит бюджета ограничивают возможности государства финансировать инфраструктуру. Государственно-частное партнерство в этой ситуации становится одним из немногих рабочих механизмов привлечения капитала. Когда денег в экономике много, про государственно-частное партнерство обычно говорят как о полезном, но не обязательном инструменте. Когда деньги становятся дорогими, а бюджет — жестче, Государственно-частное партнерство (ГЧП) перестает быть факультативом и превращается в способ вообще не ставить инфраструктурное строительство на паузу. Именно в такой точке Россия и находится сейчас. В марте 2026 года ЦБ снизил ключевую ставку до 15%, но для длинных проектов с окупаемостью на 10–20 лет это все равно очень высокая цена капитала. Одновременно федеральный бюджет на 2026 год сверстан с дефицитом 3,8 трлн руб, или 1,6% ВВП, а по итогам января–марта Минфин уже оценил дефицит в 4,576 трлн руб. Переводя на простой язык: строить все только за счет казны сложнее, а классический

Ремиттансы — трансграничные денежные переводы — давно стали частью экономической модели целых стран. Это деньги, которые помогают переживать кризисы, но одновременно закрепляют зависимость от внешнего труда. Для постсоветского пространства одним из ключевых источников таких переводов является Россия. Как устроена экономика переводов Ремиттансы (от англ. remittance — денежный перевод) — это трансграничные частные переводы доходов физических лиц, чаще всего трудовых мигрантов, в пользу домохозяйств в стране происхождения. За последние два десятилетия этот поток превратился в один из наиболее стабильных и значимых источников внешнего финансирования для стран с низким и средним уровнем дохода. По оценке Всемирного банка, в 2023 году объем ремиттансов в такие государства вырос до $656 млрд. Общий глобальный объем ремиттансов составил около $818 млрд — почти в четыре раза больше официальной помощи, предоставленной странами ОЭСР. Крупнейшими источниками переводов остаются развитые экономики

Семнадцать лет назад человек без имени запустил систему, которая сегодня стоит триллионы. Он исчез — и, возможно, именно этим сделал биткоин неуязвимым. Но что если его всё-таки нашли? И главное — имеет ли это теперь хоть какое-то значение? Восьмого апреля 2026 года The New York Times опубликовала результаты полуторагодового расследования журналиста Джона Каррейру, того самого, что когда-то уничтожил империю Theranos. На этот раз мишенью стала главная загадка цифровой экономики: кто такой Сатоши Накамото? Ответ газеты — 55-летний британский криптограф Адам Бэк, CEO компании Blockstream, живущий в Сальвадоре. Доказательства: стилометрический анализ текстов, 67 совпадений в паттернах расстановки дефисов, подозрительное молчание Бэка на криптографических форумах ровно в тот период, когда Сатоши был активен, и по мнению Каррейру, нервный язык тела во время двухчасового интервью на камеру. Бэк, разумеется, всё отрицает. Он отрицал это в 2020-м, когда YouTube-канал Barely Sociable назвал его

Тимур Магжанов, Дарья Речкалова и Иван Салков о том, как внешние шоки перерастают в системные изменения и кто выигрывает, а кто теряет на фоне кризиса. По состоянию на 5 апреля 2026 года, по прошествии 38 дней с начала военной эскалации в Иране, цена нефти Brent составляет 109,03 $/барр., рост 61,4% с 28 февраля 2026 года. Военные действия США и Израиля привели к крупнейшему в современной истории сбою мировой торговли нефтью. Через Ормузский пролив в нормальных условиях проходит около 20% мировых поставок нефти; его блокирование в первые дни эскалации сопровождалось резким падением экспорта Саудовской Аравии, ОАЭ, Ирака и Кувейта и существенным ростом цен. Brent поднимался примерно до $119/барр., а цена физических поставок (Dated Brent) — до рекордных с 2008 года $141/барр. Одновременно усилилась волатильность, а фьючерсная кривая перешла в состояние выраженной бэквордации. Важным фактором в ценовой динамике стало существенное увеличение риск-премии. В период наибольшей неопределенност

Зампредседателя ЦБ Алексей Гузнов подчеркнул, что вопрос допуска к торговле криптовалютой в РФ не может быть решен изолированно. Он должен рассматриваться в комплексе с предложениями по регулированию обращения цифровых валют в целом и с использованием российских институтов. ​Это логично. ЦБ, как главный регулятор, прежде всего заботится о финансовой стабильности и защите инвесторов. Допуск к торговле без четких правил и механизмов контроля несет высокие риски. ​Важным сигналом является то, что ЦБ ожидает, что публичная дискуссия по этому вопросу начнется «в относительно недалеком будущем». Это говорит о том, что процесс обсуждения и разработки предложений находится на продвинутой стадии. Вероятно, речь идет о разработке механизмов, которые позволят минимизировать риски (например, отмывание денег, мошенничество) и в то же время использовать потенциал технологии (например, для международных расчетов или инвестирования через регулируемые площадки). ​Такой подход ЦБ является разумным и пра

Разбираемся с экспертами, какие функции выполняло бюджетное правило, что теперь временно приостановлено и какие у этого последствия для экономики России. В начале 2026 года Минфин объявил о временной приостановке отдельных механизмов бюджетного правила до 1 июля. Речь идет прежде всего об операциях с валютой — покупке и продаже юаней и других валют в рамках сглаживания нефтегазовых доходов. Это решение выглядит техническим, но на деле затрагивает сразу несколько ключевых элементов экономики: курс рубля, бюджетную устойчивость и инфляцию. По данным Минфина, в 2025 году нефтегазовые доходы составили около 8,4 трлн руб. против 11,1 трлн руб. в 2024 году. При этом общий дефицит бюджета в 2025 году — около 5,6 трлн руб. (примерно 2,6% ВВП), тогда как в 2024 году он был выше — около 3,4 трлн руб. Зависимость от сырья никуда не исчезла. Бюджетное правило долгое время было ключевым инструментом макроэкономической стабильности. Его суть — в отсечении «избыточных» нефтегазовых доходов и направле