Слово.Точка

Лена стояла у плиты и помешивала макароны. За окном темнело рано - ноябрь в этом году выдался хмурым, с дождями и пронизывающим ветром. Дверь хлопнула, в прихожей загремели ключи. «Дома кто-то есть?» - крикнул Андрей. «На кухне», - отозвалась Лена. Он вошел, бросил куртку на стул, плюхнулся за стол. Лицо усталое, глаза красные. «Что на ужин?» «Макароны с сосисками. Больше ничего не успела». Андрей поморщился. «Опять макароны? Может, хоть иногда что-то нормальное готовить будешь?» Лена выключила плиту, повернулась к нему. В груди защемило - привычно, почти незаметно. Как от занозы, к которой давно привыкла. «Я в восемь вечера с работы пришла. Забрала Сашу из садика, убралась дома, постирала. Если хочешь что-то другое - готов сам». «Ага, конечно. Я весь день вкалываю, а дома еще и готовить должен». Он встал, достал из холодильника пиво, открыл банку. Лена молча расставила тарелки. Саша сидел в комнате, играл с машинками. Хорошо хоть ребенок не слышит этих разговоров. За ужином Андрей л

«Солнце, я задержусь на корпоративе, не жди меня раньше полуночи» - это сообщение от Игоря пришло мне в шесть вечера 31 декабря, когда я уже третий час колдовала над оливье и резала селедку под шубу. Я посмотрела на экран телефона, вытерла мокрые от рыбного рассола руки о фартук и набрала ответ: «Хорошо, постараюсь дотянуть до двенадцати с детьми. Веселись». Поставила смайлик. Отправила. И почувствовала, как внутри что-то сжалось в тугой комок. Это был уже третий корпоратив за декабрь, и каждый раз Игорь возвращался поздно, пахнущий дымом сигарет и чужими духами, с размазанными объяснениями про танцы с коллегами и тосты от начальства. Я гнала от себя эти мысли. «Не придумывай, Лена, - говорила я себе. - У него работа, карьера, он старается для семьи». Но сердце шептало что-то другое, что-то тревожное и липкое, от чего хотелось спрятаться под одеяло и не вылезать. Дети - восьмилетний Артем и пятилетняя Вика - носились по квартире в новогодних колпаках, которые я купила им вчера на рас

Марина выключила свет в магазине и заперла дверь на ключ. Рабочий день выдался тяжелым - инвентаризация, недовольные покупатели, сломанная касса. Хотелось только одного: доехать домой, принять душ и рухнуть в кровать. Телефон завибрировал в кармане. На экране высветилось: «Папа». «Маринка, можешь завтра к нам заехать? Поговорить надо». Она остановилась посреди парковки, глядя на сообщение. В груди сразу что-то сжалось. Когда родители просили «поговорить», это всегда означало проблемы. «Хорошо, после работы заеду». На следующий вечер Марина поднималась по знакомым ступенькам родительского подъезда. Отец открыл дверь, обнял дочь. «Проходи, проходи. Мама чай ставит». В квартире пахло пирожками и чем-то домашним, уютным. Мать встретила ее на кухне, поцеловала в щеку. «Садись, доченька. Как на работе?» «Нормально. Устаю, конечно». Они сели за стол втроем. Мать налила чай, отец придвинул тарелку с пирожками. Минуты две шла обычная беседа - о погоде, о работе, о соседях. Потом отец откашлял

Марина стояла у окна и смотрела на дождь. Капли стекали по стеклу, сливаясь в мутные ручейки. За спиной на диване сидел Олег, уткнувшись в телефон. Телевизор работал на фоне, но никто не смотрел. «Ты будешь ужинать?» - спросила она, не оборачиваясь. «Потом», - буркнул он, не отрываясь от экрана. Марина прошла на кухню. Достала из холодильника вчерашний суп, поставила разогревать. Села за стол, положила руки на столешницу. Пятнадцать лет брака. Пятнадцать лет она ждала, что что-то изменится. Что он станет внимательнее. Что они снова будут разговаривать, как раньше. Что он перестанет пить по выходным и орать на неё за каждую мелочь. Но ничего не менялось. Только становилось хуже. Суп закипел. Марина выключила плиту, налила себе тарелку. Ела молча, слушая звуки телевизора из комнаты. Олег не вышел. Не спросил, как прошел день. Не поинтересовался, что она приготовила. Просто сидел там, в своем мире, где ей не было места. После ужина она помыла посуду, вытерла руки. Прошла в спальню, достал

Жизнь иногда меняется не из-за чего-то большого, а из-за пустяков. Один неверный шаг, и все, что казалось важным, рушится. Так и у меня случилось. А началось все с обычного письма. Меня зовут Оксана, мне 36, я преподаю математику в школе. Замужем 11 лет. Мой муж, Сергей, работает программистом из дома, часто засиживается за компом до ночи. У нас двое детей: Даше 9, Максиму 6. Самая обычная семья, таких много. Мне всегда казалось, что у нас все в порядке. Не идеально, конечно, но неплохо. Мы не ругались, жили спокойно. Сергей всегда был тихим, немного в себе. Я привыкла, что он молчит, может часами сидеть за компом, не говоря ни слова. Я думала, что у него такой характер. Программисты же все такие – в своем мире кода. Я не донимала его вопросами, не требовала внимания. Думала, что даю ему свободу, и он это ценит. В тот день все пошло не так. Я вернулась домой раньше. Уроки закончились быстро, дети остались на продленке. Открыла дверь – в квартире тишина, только комп тихо гудит в кабинет

Телефон завибрировал на столе как раз в тот момент, когда Катя выключала свет на кухне. Звонила мама. В десять вечера. Сразу стало ясно - что-то случилось. «Катюш, ты спишь ещё?» «Нет, мам. Что-то случилось?» «Дело в том, что...» - голос матери стал мягче, осторожнее. Так она говорила всегда, когда собиралась просить о чём-то сложном. «Лизе негде жить. Её бросил этот придурок, съёмную квартиру теперь не на что платить. Помнишь, я тебе рассказывала?» Катя помнила. Племянница Лиза, дочка младшего брата Антона, который сам жил где-то в Питере и особо семьей не интересовался. Девочке двадцать один год, училась в каком-то колледже, работала то официанткой, то промоутером. «И что теперь?» «Катюш, ну ты же понимаешь... Она родная кровь. Не может же на улице оставаться. Пустишь к себе на время? Ну месяц, максимум два. Она найдет работу получше, снимет что-нибудь». Катя посмотрела на тёмный коридор. Трёхкомнатная квартира. Она с Олегом в одной спальне, Дима в детской, третья комната - гостевая

Есть особенная ирония в том, когда человек приходит сбросить тебя со счетов на территории, которая уже давно принадлежит тебе. Когда он садится за столик, заказывает кофе и готовится произнести речь о том, как ты ему больше не нужна, даже не подозревая, что каждая чашка, каждая ложка и каждый официант здесь - твои. Все началось с того SMS, которое пришло мне в десять вечера. «Лена, нам надо поговорить. Завтра в 19:00 в кафе «Арома» на Пушкинской. Приди обязательно». Я сидела в своем новом офисе - маленьком, но уютном, на третьем этаже торгового центра - и перечитывала сообщение от мужа. От Максима, с которым прожила девять лет. Которому родила дочь. Ради которого бросила карьеру переводчика и последние пять лет сидела дома, потому что он так хотел. «Нам надо поговорить» - классика жанра. Я прекрасно понимала, о чем пойдет речь. За последние полгода Максим превратился в призрак. Постоянные задержки на работе, телефон всегда экраном вниз, новый парфюм, от которого меня тошнило по утрам.

Ольга проснулась от звука льющейся воды. Снова. Уже третий раз за ночь. Свекор Виктор Петрович опять пошел в ванную, и теперь там шумел, гремел, кашлял так, будто хотел разбудить весь дом. Она посмотрела на телефон. Половина шестого утра. До будильника еще час. Рядом сопел Андрей, даже не пошевелился от шума. Он научился не слышать. А она - нет. Ольга повернулась на другой бок, натянула одеяло на голову. Бесполезно. Сон уже ушел, в висках стучало от недосыпа, а впереди рабочий день, совещание в девять, отчет к обеду. Она встала, тихо прошла на кухню. Включила чайник. За окном было еще темно, город только просыпался. В такие моменты квартира казалась почти своей - тихой, спокойной. Почти. Потом из комнаты вышла Нина Ивановна. Свекровь всегда вставала рано, считала, что так правильно, так здоровее. «Оленька, доброе утро! Ты чего так рано?» «Не спится». «Ну да, Виктор Петрович, наверное, разбудил. Он у нас такой, извини. Возраст, понимаешь». Ольга кивнула, налила себе чай. Нина Ивановна у

Марина стояла у плиты, помешивая борщ, когда услышала звук подъезжающей машины. Глянула в окно - точно Олег. Рановато сегодня с работы. Она вытерла руки о полотенце и пошла к двери. Олег вошел с какой-то странной улыбкой, слишком широкой и неестественной. «Привет, дорогая. Я тут мамке позвонил, пригласил на выходные. Она завтра приедет». Марина замерла с полотенцем в руках. «На выходные?» «Ну да. Давненько она у нас не была, соскучилась. Я думал, ты не против». Он сказал это так, будто сообщал о покупке хлеба. Марина кивнула, хотя внутри что-то дернулось. Валентина Ивановна в последний раз гостила у них два года назад, на Новый год. Тогда она критиковала салаты, переставляла мебель и давала советы, как правильно гладить Олегу рубашки. «Хорошо, - сказала Марина. - На сколько дней?» «На выходные же говорю. Суббота, воскресенье. В понедельник увезу обратно». Она вернулась к плите. Ладно, два дня можно пережить. Валентина Ивановна приехала в субботу утром на такси. Вышла из машины в длинно

Максим приехал из командировки в пятницу вечером. Открыл дверь своим ключом, разулся в прихожей и сразу почувствовал - что-то изменилось. Запах другой. Не Лениного крема и детской присыпки, а табака и какого-то резкого одеколона. Из кухни донесся мужской голос: «Ну что ты там возишься? Неси уже, остывает все». Максим прошел на кухню. За столом сидел пожилой мужчина в спортивном костюме, перед ним дымилась тарелка с жареной картошкой. Тесть. Виктор Семенович. «А, Максим приехал», - буркнул он, не вставая. «Здорово». «Здравствуйте». Лена выглянула из комнаты с Мишкой на руках. Улыбнулась виновато. «Привет. Ты рано приехал, я думала только к ночи будешь». «Отпустили пораньше. А что... твой отец...» «Да приболел он малость, - перебил Виктор Семенович, хлебая чай. - Лена забрала меня на недельку. Мать моя в деревне у сестры, одному скучно». Максим кивнул. Прошел в комнату, кинул сумку на кровать. На его половине дивана лежала подушка и сложенное одеяло. На тумбочке - пепельница с окурками,