ДИНИС ГРИММ

Я нашёл его, когда разбирал её вещи. Маша умерла три недели назад. Рак. Быстро. Коробка на антресоли. Старая. Пыльная. Открыл — тетрадь. Почерк жены.

— Вы Игорь Петрович Соловьёв? Мужик в мятой куртке стоял у моей машины. Папка в руках. — Да. Вы кто? — Судебный пристав. Взыскание задолженности. Я вышел из машины. — Какая задолженность? У меня нет долгов. Он протянул бумаги. — Кредит. Альфа-банк. Два миллиона четыреста тысяч. Просрочка четыре месяца. Я взял документы. Пробежался глазами. — Это ошибка. Я не брал кредит в Альфе. — Здесь ваши упомянутые. Паспорт. Подпись. Смотрю — действительно мой паспорт. Но подпись... — Это не моя подпись. — Тогда обращайтесь в полицию. Мошенничество. А долг пока висит на вас. Он развернулся, пошёл к своей машине. Я остался с бумагами в руках. Два миллиона четыреста тысяч. Кредит оформлен год назад. Деньги переведены на счёт... стоп. На счёт Анны Соловьёвой. Моей жены. Я сел обратно в машину. Перечитал всё заново. Кредит на моё имя. Деньги на её счёт. Год назад. Позвонил ей. — Алло? — Ань, ты где? — На работе. Что случилось? — Приезжай домой. Срочно. — Игорь, я не могу,

— Алло, это Михаил? Незнакомый голос. Мужской. Молодой. — Да. Вы кто? — Меня зовут Кирилл. Мне нужно с вами встретиться. Я сидел в машине на парковке. Ждал Олю из магазина. — Встретиться? По какому вопросу? — Это касается вашей жены. Я выпрямился. — Что случилось? С ней всё в порядке? — Физически — да. Но нам нужно поговорить. Лично. — О чём? Пауза. — О нас с Ольгой. сердце сжалось. — О вас... с Ольгой? — Да. Я понимаю, это шок. Но мне кажется, вы должны знать. Сегодня вечером. Кофейня на Пушкинской, на против кинотеатра. В восемь. — Погодите... — Приходите один. Пожалуйста. Он сбросил. Я смотрел на телефон. Дверь машины открылась. Оля села, поставила пакеты на заднее сиденье. — Всё взяла. Поехали? Я повернулся к ней. — Кто такой Кирилл? Она замерла. — Что? — Кирилл. Ты его знаешь? Лицо побледнело. — Откуда ты... он звонил тебе? — солидный, знаешь. Оля закрыла лицо руками. — Миша, я объясню... — Объяснишь вечером. Дома. Я завёл машину. Мы ехали мол

— Я видел тебя вчера. Марина замерла с чашкой в руке. Не обернулась. — Где? — На Невском. Возле того дорогого ресторана. Ты выходила с мужиком. Она поставила чашку в раковину. Медленно. — Коллега. Обсуждали проект. — В десять вечера? Он обнимал тебя за талию. Марина развернулась. Лицо спокойное. Слишком спокойное. — Ты следил за мной, Игорь? — Случайно увидел. Ехал мимо. — Он помогал мне дойти. Каблук сломался. Я усмехнулся. — И он заботливо отвёл тебя в ресторан? На свечах? — Мы действительно обсуждали контракт. — Какой контракт? Ты работаешь бухгалтером в строительной фирме. С каких пор у вас ужины с клиентами? Она взяла сумку. — Не хочу это обсуждать. Опаздываю. — Сейчас суббота. — Работаю в выходные. Отчёты горят. — Марина, какого чёрта происходит? Она остановилась у двери. Не оборачиваясь. — Ничего не происходит. Ты параноишь. Дверь закрылась. Я остался один. Параноик? Может быть. Но вчера я видел, как они смеялись. Как он смотрел на неё. Как она поправ

— Пятьдесят тысяч? Куда? Лиза захлопнула ноутбук. — На что ты смотришь? Я показал на экран телефона. Выписка из банка. Перевод на неизвестный счёт. Пятьдесят тысяч. Вчера вечером.

— Что это? Алина сидела на диване, смотрела в телефон. Подняла голову. — Что? Я показал на её запястье. — Браслет. Золотой. Я его не видел раньше. Она посмотрела на руку. — А, это... подарили на работе. За проект. — На работе дарят золотые браслеты? — Ну да. Премию дали, я себе купила. Я подошёл ближе. Браслет дорогой. Тонкая работа. На внутренней стороне гравировка. — Покажи поближе. — Зачем? — Просто посмотреть. Алина неохотно протянула руку. Я взял её за запястье, повернул браслет. Там выгравировано: "Моей единственной. Д." — "Моей единственной. Д." Это что, начальство тебе так подписало подарок? Она выдернула руку. — Это... в ювелирном была гравировка уже... я не заметила... — Не заметила надпись на браслете за пятьдесят тысяч? — Ну... там мелко написано... — Кто такой "Д"? — Откуда я знаю! Наверное, предыдущий владелец заказывал! — Золотые браслеты не продают б/у с чужими гравировками. Алина встала, пошла на кухню. — Не начинай, Максим. Устала я. Я после

— Что это? Настя выходила из душа, вытиралась полотенцем. Я лежал на кровати, смотрел на неё. — Что — что? — На пояснице. Татуировка.

Я увидел её через окно. Ехал с работы домой, встал на светофоре. Повернул голову — слева кафе "Шоколадница". И там, у окна, за столиком — Настя. С мужиком. Они сидели близко. Он что-то говорил, она смеялась. Касалась его руки через стол. Светофор загорелся зелёным. Сзади посигналили. Я проехал, свернул во двор, припарковался. Вернулся пешком. Зашёл в кафе. Они сидели в углу, спиной ко входу. Не видели меня. Я сел за столик в другом конце. Заказал кофе. Наблюдал. Мужик лет тридцати пяти. Костюм дорогой, часы блестят. Волосы зачёсаны назад. Говорит что-то, улыбается. Настя кивает, смотрит на него снизу вверх. Так она на меня смотрела, когда мы познакомились. Он взял её руку. Погладил пальцы. Она не убрала. Я достал телефон, написал ей: "Ты где?" Увидел, как она взяла телефон со стола, прочитала. Напечатала ответ: "В магазине. Джинсы смотрю." приличный так. Я встал, подошёл к их столику. Остановился рядом. — Привет, Настя. Она обернулась. Лицо стало белым. — Игорь... ты

— Дорогой, это не моё. Я держал в руке чек из ресторана на семь тысяч. Нашёл в кармане её куртки, когда искал ключи от машины. — Тогда чей? Лена стояла у плиты, помешивала кашу. Не оборачивалась. — Не знаю. Может, твой? — Я в этом ресторане не был. "Тинькофф" на Пушкина. Никогда там не ел. — Ну может кто-то в карман сунул случайно. Я развернул чек. Вчерашняя дата. Вторник. Два бокала шампанского, стейки, салаты, десерт. — Вчера. Ты вчера где была? — На работе. — До скольки? — До семи. Потом домой приехала. Ты же сам видел. Да, она пришла в половину восьмого. Весёлая, раскрасневшаяся. Сказала — пробки жуткие, еле доехала. — Чек пробит в 18:45. большой, ты не на работе была. Лена поставила ложку, обернулась. — Что ты устроил? Допрос? — Просто хочу понять. Семь тысяч на ужин, шампанское, а ты говоришь — с работы. — Я с коллегами поужинала! День рождения у Оксаны был! Забыла сказать! — У Оксаны день рождения в марте. Сейчас октябрь. Пауза. — У другой коллеги... нове

— Это не моё, — сказала жена, глядя на красную помаду в моей руке. Я нашёл её в бардачке своей машины. Ярко-алую, дорогую, в золотистом футляре. Моя жена Ольга не красится яркой помадой. Никогда. Предпочитает нежно-розовые, нюдовые оттенки. За восемь лет я это запомнил. — Откуда она тогда в моей машине? — спросил я спокойно. Мы стояли на кухне. Я только вернулся с работы, она готовила ужин. Обычный вечерний ритуал. Но помада в моём кармане сделала этот вечер необычным. — Не знаю, — Ольга отвернулась к плите, мешала что-то в кастрюле. — Может, кто-то из твоих коллег оставил? Ты же подвозишь иногда людей. Я подвожу коллег. Но только мужчин. Женщин в нашем отделе двое, обеим за пятьдесят, и они ездят на своих машинах. — Последний раз я кого-то подвозил месяц назад. Серёгу из соседнего отдела. Сомневаюсь, что у него такая помада. Ольга не ответила. Продолжала мешать еду. Плечи напряжены, движения резкие. — Оль, посмотри на меня. Она не повернулась. — Занята. Ужин подгорит. Я