Касса ТВ

Введение: «Матрица» товарного мира, или Почему штрих-код больше не спасает Мы живем в эпоху тотальной оцифровки. Еще десять лет назад идея о том, что каждая бутылка воды, каждый пирожок или пара перчаток будут иметь свой уникальный цифровой паспорт, казалась фантастикой из киберпанковых романов. Сегодня это рутина, которая, однако, продолжает стремительно эволюционировать. Вспомним, как всё начиналось. В середине 2010-х первыми «под колпак» попали шубы. Рынок меховых изделий был настолько насыщен контрафактом и нелегальным импортом, что государство решило провести эксперимент с RFID-метками. Результат ошеломил: рынок «обелился» многократно, а легальные обороты выросли в разы. Затем пришли табак, обувь, шины, парфюмерия. Постепенно потребитель привык сканировать квадратные Data Matrix коды смартфоном, чтобы убедиться: кроссовки оригинальные, а духи не разлиты в соседнем подвале. К 2026 году система маркировки достигла такого уровня сложности и охвата, что мы стоим на пороге полной циф

Введение: почему вопрос маркировки мяса стал ключевым для всей пищевой отрасли Тема маркировки мясной продукции в России за последние годы превратилась из узкоспециализированного вопроса для чиновников и производителей в одну из самых обсуждаемых тем пищевой промышленности. Она затрагивает сразу несколько чувствительных сфер: безопасность продуктов питания, прозрачность рынка, борьбу с контрафактом, нагрузку на бизнес, цены для потребителей и уровень доверия общества к государственному регулированию. Маркировка — это система идентификации товаров, при которой каждая единица продукции получает уникальный цифровой код. Этот код позволяет отследить путь продукта от производства до кассы магазина. В случае мясных изделий речь идёт о колбасах, сосисках, ветчине, полуфабрикатах, продуктах из мяса, субпродуктов или даже крови животных, а также продукции из мяса и субпродуктов птицы, если она упакована в потребительскую упаковку. Эксперимент по маркировке мясной продукции задумывался как тес

Введение: Смена парадигмы в российском ритейле Российский рынок электронной коммерции переживает тектонический сдвиг. Мы давно прошли стадию «дикого запада», когда единственным аргументом в борьбе за покупателя была демпинговая цена. Сегодня, когда маркетплейсы стали неотъемлемой частью быта, сравнимой с водопроводом или электричеством, на первый план выходят отношения. Wildberries, безусловный лидер отрасли, внедряет инструмент, который может навсегда изменить взаимодействие между селлером (продавцом) и клиентом. Речь идет о механизме «Скидка лояльности». Чтобы понять масштаб этого нововведения, нужно отступить на шаг назад и взглянуть на историю торговли. Еще в средние века лавочники знали своих постоянных клиентов в лицо, давали им лучшие куски мяса или отрез ткани «из-под прилавка». Это была аналоговая, интуитивная лояльность. В XX веке появились пластиковые карты, штрих-коды и накопительные баллы — попытка систематизировать благодарность за верность бренду. Но в эру маркетплейсо

Мир электронной коммерции в России — это уже не просто сектор экономики. Это, без преувеличения, новая реальность, в которой мы все живем. Каждое утро миллионы россиян открывают фиолетовые или синие приложения на своих смартфонах, чтобы заказать всё: от зубной щетки до газонокосилки. Маркетплейсы стали новыми «градообразующими предприятиями» цифровой эпохи. Но чем больше растет этот монстр, тем громче звучат вопросы о справедливости правил игры. И вот, информационное поле взорвала новость: в Государственной Думе, а конкретнее — в комитете по экономической политике, предложили кардинально изменить правила взаимодействия между гигантскими онлайн-площадками и отечественными производителями. Речь идет о предложении Михаила Делягина ограничить аппетиты маркетплейсов законодательно. Давайте погрузимся в эту тему максимально глубоко, разберем каждый винтик этого механизма, вспомним, как мы к этому пришли, и попробуем предсказать, чем это обернется для нас — простых покупателей, и для них —

В последнее время, листая ленты социальных сетей, можно наткнуться на настоящую панику. Создается ощущение, что мир привычного нам общепита рушится на глазах. Заголовки кричат, блогеры сокрушаются, а комментаторы под постами о закрытии очередного кафе ставят тысячи лайков со словами: «Ну вот, приехали, всё закрывается». Транслируется довольно тревожная мысль: крупные ресторанные сети, те самые гиганты, которые казались непотопляемыми еще пять-десять лет назад, массово сворачивают свою деятельность. Речь идет о таких титанах рынка, как преемник Domino’s Pizza — сеть Domиno Pizza (проект Тимати и ресторатора Пинского), легендарная «Шоколадница», на которой выросло не одно поколение любителей кофе, и мастодонты японской кухни вроде «Якитории». Но так ли всё страшно на самом деле? Действительно ли мы стоим на пороге эры пустых фудкортов и заколоченных витрин, или же мы наблюдаем нечто иное — болезненную, но необходимую эволюцию рынка? Давайте погрузимся в этот вопрос глубоко, с цифрами,

В мире российской электронной коммерции происходят тектонические сдвиги, которые, возможно, пока не заметны рядовому покупателю, листающему ленту товаров перед сном, но которые уже вызывают настоящий шторм в кабинетах поставщиков и логистов. Речь идет о событии, которое можно смело назвать началом конца для «серого» импорта, контрафакта и так называемых «гаражных» производств на маркетплейсах. Ключевые игроки рынка — объединенная компания Wildberries и Russ (теперь известная как РВБ), гигант Ozon и оператор государственной системы маркировки ЦРПТ («Честный знак») — ударили по рукам. Подписана масштабная дорожная карта, цель которой звучит сухо и бюрократически: «усиление контроля». Но если перевести это с чиновничьего языка на человеческий, мы стоим на пороге тотальной цифровой прозрачности, где спрятаться недобросовестному продавцу будет просто негде. Давайте разберем эту ситуацию по косточкам, углубимся в историю, объясним сложные термины и попробуем предсказать, как это отразится

Если долго и внимательно всматриваться в то, как функционирует современный бюрократический аппарат, начинает казаться, что мы наблюдаем за гигантским оркестром. В этом оркестре сотни тысяч музыкантов. У каждого отличный инструмент, начищенный до блеска. Каждый из них виртуозно владеет своей партией. Но есть одна проблема: у каждого музыканта в нотах записана своя собственная мелодия, и они совершенно не слышат друг друга. Более того, дирижер, кажется, раздал партитуры из разных произведений. Сегодня мы погрузимся в одну из самых глубоких и, пожалуй, самых опасных проблем современного управления — фрагментацию ответственности и диктатуру показателей. Мы поговорим о том, почему система, состоящая из вроде бы компетентных людей, в итоге выдает результат, который не устраивает никого, и почему левая рука государственного организма не просто не знает, что делает правая, а активно ей мешает. Эпоха «Менеджеров», или Что такое KPI Для начала давайте определимся с терминологией, чтобы быть на

Ну что, друзья, с наступившим 2026 годом! Оливье съедено, шампанское выпито, и теперь пришло время трезво взглянуть на то, что произошло с нашей экономикой, пока били куранты. Долгое время мы обсуждали эти нововведения как планы, проекты и прогнозы. Мы спорили, гадали и надеялись. Но теперь будущее официально наступило. С 1 января финансовая система России заработала по совершенно новым правилам, и это, без преувеличения, одна из самых масштабных перестроек за последние десятилетия. Мы внимательно изучили все документы, которые теперь имеют силу закона, и посмотрели, как это уже начинает работать на практике в первые дни января. Давайте разбираться, как изменились наши кошельки, бизнес-процессы и повседневные траты прямо сейчас. МРОТ за 27 тысяч: Новая планка и головная боль бизнеса Начнем с цифр, которые уже красуются в официальных документах. То, о чем говорил Антон Силуанов на этапе проектирования бюджета, стало фактом. Государство резко подняло социальные стандарты. С 1 января 20

Начало года — это всегда время надежд, планов и, к сожалению, традиционного переписывания ценников в магазинах. Но январь 2026 года, судя по всему, решил побить все рекорды и преподнести россиянам не просто неприятный сюрприз, а настоящий экономический шок. Пока страна доедала праздничные салаты и наслаждалась каникулами, статистика бесстрастно фиксировала то, что каждый из нас ощущал на кассе супермаркета: деньги начали стремительно терять свою покупательную способность. Росстат опубликовал данные, которые заставляют многих экономистов хвататься за голову, а простых граждан — за кошельки. Всего за 12 дней января, с 1-го по 12-е число, инфляция в стране составила 1,26%. На первый взгляд, цифра кажется маленькой — ну что такое один процент с копейками? Но в экономике дьявол кроется в деталях и в масштабировании. Если пересчитать этот темп на целый год (то есть аннулировать показатель), мы получаем гарантированную двузначную инфляцию. И это на фоне того, что официальные планы и прогноз

В современном мире существует иллюзия, что финансовая жизнь человека или компании — это их личное дело, скрытое за надежными стенами коммерческой тайны. Однако реальность такова, что стены эти давно стали прозрачными. Цифровизация государства достигла таких масштабов, о которых еще десять лет назад писатели-фантасты могли только мечтать. Особенно ярко это проявляется в сфере налогового контроля. Сегодня мы погрузимся в очень важную и болезненную для многих тему — выявление рисков «серой» занятости. Давайте честно и подробно разберем, как именно государственная машина научилась находить тех, кто платит (и получает) зарплату в конвертах, почему старые схемы больше не работают и к чему нас приведет эта тотальная прозрачность. Что такое «серая» занятость и почему это всех волнует? Прежде чем углубляться в методы сыска, стоит пояснить терминологию, чтобы даже самый далекий от бухгалтерии читатель понимал, о чем идет речь. В экономике принято делить зарплаты на три цвета: «Белая» зарплата