Зинаида Савельева

Я часто думаю: почему нам так смешно, когда он кричит, ругается или паникует на экране? Сергей Бурунов — гений истерики. В «Полицейском с Рублевки» он превратил образ начальника-самодура в национальное достояние. Мы хохочем, разбираем его фразы на цитаты, пересылаем друг другу мемы. Но если выключить звук и просто посмотреть в его глаза — станет не по себе. Смотря на него из 2025 года, я вижу классическую трагедию «грустного клоуна». Только без грима. Человек, который подарил голос Леонардо ДиКаприо и смех миллионам россиян, сам, кажется, разучился быть счастливым. Он живет в пустой квартире, ходит к психотерапевтам и открыто говорит: «Я не знаю, зачем всё это». И это не кокетство. Это — диагноз поколения, который он носит на себе как дорогой, но неудобный костюм. Из открытых источников Сергей Александрович Бурунов родился 6 марта 1977 года в Москве. Семья простая: отец — электротехник, мать — медсестра. Жили недалеко от аэропорта Домодедово, поэтому мальчик бредил не сценой, а небом.

Я смотрю на его новые фотографии и вижу идеальную картинку. Белозубая улыбка, послушная красавица-жена, дети, пальмы, идиллия. Павел Прилучный в 2025 году — это образец семьянина. Но почему меня не покидает ощущение, что я смотрю триллер, где в любой момент из шкафа выпадет скелет? Или телефон. Тот самый, который он когда-то выбросил в окно во время скандала с Агатой. История Прилучного — это парадокс. Он сумел сделать то, что в Голливуде называют «отменой наоборот». После обвинений в абьюзе, пьянстве и дебошах он стал еще популярнее. Его любят. Ему прощают. Но изменился ли он? Или просто нашел женщину, которая согласилась играть по его правилам — правилам, где мужчина — царь, а женщина — его тень? Из открытых источников Павел Валерьевич Прилучный родился 5 ноября 1987 года в Чимкенте (Казахстан). Детство было жестким: 90-е, банды, бокс. Он получил 10 сотрясений мозга еще до совершеннолетия. Отец умер рано, и Павел, по сути, остался единственным мужчиной в семье. Это сформировало его х

Я смотрю на него из 2025 года и вижу не артиста, а человека-функцию, который вдруг решил отключиться от сети. Дмитрий Нагиев годами был главным лицом российского телевидения. Он вел всё: от скандальных «Окон» до главного вокального шоу страны. Он был везде. В рекламе, в кино, в сериалах, в наших гостиных. Казалось, этот человек сделан из стали и сарказма. Но сегодня, когда шум вокруг него стих, становится понятно: всё это время мы видели не Дмитрия Нагиева. Мы видели гениально сконструированный скафандр. А кто сидел внутри? Человек, который больше всего на свете ценит тишину. И который, кажется, устал торговать лицом. Фото из открытых источников Дмитрий Владимирович Нагиев родился 4 апреля 1967 года в Ленинграде. В юности занимался самбо и дзюдо, стал мастером спорта. Фирменный прищур, который многие считают частью имиджа, — результат трагедии. В студенчестве у Нагиева случился паралич лицевого нерва. Полгода в больнице, неподвижное лицо, страх остаться инвалидом. Мимика вернулась, но

Я смотрю на неё из 2025 года и не понимаю: как можно улыбаться, когда внутри — руины? Ани Лорак выходит на сцену в блёстках, поёт о любви, принимает овации. А за кулисами — женщина, которая потеряла всё: мужа, родину, репутацию. И, кажется, саму себя. Её история — не про предательство. Вернее, не только про него. Это история о цене, которую платят за выбор. Или за отказ выбирать. Когда-то она была голосом Украины. Второе место на Евровидении, национальная гордость, миллионы поклонников. А теперь — «предательница» для одних и «залётная гастролёрша» для других. Она не принадлежит ни одной стране. Не принадлежит ни одному мужчине. Не принадлежит, кажется, даже себе. И вот что меня поражает: она продолжает. Каждый день. Каждый концерт. Каждую ноту. Будто если остановится — рухнет. Может, так и есть. Фото из открытых источников Каролина Мирославовна Куек родилась 27 сентября 1978 года в Кицмани, Черновицкая область, Украина. Псевдоним «Ани Лорак» — это её имя «Каролина», прочитанное наоборо

Меня всегда поражало, как человек может быть везде — и нигде одновременно. Тимати — на обложках, в рекламе, в клипах, в ресторанах, в самолётах. Его лицо — бренд. Его голос — продукт. Его жизнь — витрина. Но если присмотреться, за этой витриной — не дом, а склад. Много всего, но жить там нельзя. Я смотрю на это из 2025 года и вижу то, чего не видел раньше: Тимур Юнусов — не история успеха. Это история человека, который всю жизнь доказывал отцу, что он не зря родился. И, кажется, до сих пор не убедил — ни его, ни себя. Когда-то он был дерзким мальчиком с Патриарших. Теперь — владелец империи, которая рушится на глазах. Black Star — уже не звучит как прежде. Рестораны закрываются. Артисты уходят. А сам Тимати всё реже появляется в том образе, который сделал его знаменитым. Он будто устал притворяться. И вот главный вопрос, который я задаю себе: а был ли он вообще когда-то настоящим? Фото из открытых источников Тимур Юнусов родился 15 августа 1983 года в Москве. Отец — Илья (Ильдар) Юнусо

Есть дети — цветы жизни. А есть Петенька, сын моей бывшей одноклассницы Ларисы. Петенька — это не цветок, это борщевик Сосновского: токсичный, быстро разрастающийся и практически неистребимый. Ему пять лет, и он уже успел довести до нервного тика двух нянь, одну воспитательницу и кота Мурзика, который при виде этого «ангелочка» учится летать под потолком. Лариса, мама юного дарования, придерживается модной нынче теории «свободного воспитания». Это значит, что Петеньке можно всё. Вообще всё. Хочешь кинуть кашу в стену? Пожалуйста, это инсталляция! Хочешь дернуть тетю за волосы? Это тактильное познание мира! Вчера Лариса напросилась ко мне в гости. — Зинуля, мы так давно не виделись! — щебетала она по телефону. — Я заскочу на часок? С Петей. Он такой спокойный стал, рисует целыми днями! Художник растет! Я, добрая душа, согласилась. «Часок» — это же не смертельно, правда? О, как я ошибалась. Они пришли в шесть вечера. Лариса — с тортиком (магазинным, вафельным, самым дешевым), Петенька —

Есть такая примета: если родственники дарят вам на праздник что-то дорогое и красивое, значит, скоро ждите звонка с просьбой «одолжить до зарплаты» сумму, превышающую стоимость подарка в три раза. Но моя золовка, Надя, пошла еще дальше. Она решила монетизировать сам подарок. Постфактум. На прошлых выходных мы отмечали юбилей моего мужа, Сергея. 35 лет — дата круглая, решили собрать родню. Надя с мужем приехали важные, надутые от собственной значимости. Надя вручила Сергею огромную коробку, перевязанную золотым бантом. — Вот! — торжественно провозгласила она. — От нас с душой! Самая новая модель! Мультиварка-скороварка с функцией хлебопечки и вай-фаем! Готовит сама, пока ты спишь! Стоит бешеных денег, но для любимого брата ничего не жалко! Все гости ахнули. Свекровь прослезилась: «Какие же вы дружные!». Сергей, который к кулинарии имеет отношение только как потребитель, вежливо поблагодарил и поставил коробку в угол. Праздник прошел отлично. Гости разошлись, мы убрали посуду и рухнули

Дача — это такое место, где ты сначала загибаешься грядками вверх в позе страуса, сражаясь с сорняками, а потом, когда приходит время урожая, загибаешься от нашествия «любимых» родственников. Моя дача — это мой личный храм, построенный на поте и крови (в прямом смысле, комары у нас злые). Я всё лето честно полола, поливала и удобряла свои шесть соток. Моя гордость — клубника. Сортовая, крупная, сладкая, как первый поцелуй. Я мечтала, как наварю варенья, наморожу ягод на зиму... Ага. Мечтать не вредно. Вредно иметь наглую родню. В субботу утром, когда я с блаженной улыбкой собирала первый урожай, у ворот засигналил знакомый клаксон. Я выглянула. Ба! Тетка Люба со своим мужем дядей Колей и их великовозрастной дочей Леночкой. И внуками, куда ж без них. — Зинуля! Открывай! — зычно крикнула тетка Люба. — Мы на шашлыки! Решили тебя проведать, молодую, одинокую! Я скрипнула зубами. «Проведать» они решают исключительно в сезон урожая. Весной, когда надо копать огород, у них у всех радикулит,

Дружба — понятие круглосуточное, как говорил поэт. Но у моей подруги Лены дружба — понятие еще и круглосуточно-голодное. Лена любит поесть. Вкусно, красиво и, желательно, за чужой счет. Мы дружим со школы. Делили парту, шпаргалки и даже первую любовь (он выбрал мотоцикл, и слава богу). Но в последние годы Лена приобрела странную привычку. Она стала профессиональной «забывашкой». — Пойдем в кино? — предлагает она. А у кассы хлопает ресницами: «Ой, Зинуль, карта размагнитилась! Заплати, я переведу!». — Давай кофе попьем? — тянет она меня в кофейню. А у стойки начинает рыться в сумке: «Блин, наличку забыла, а терминал у них не работает! Выручи, а?». Я выручала. Раз, два, десять. Переводов, естественно, не было. «Ой, я потом», «Ой, зарплату задержали», «Ой, мы же свои люди, сочтемся!». Я терпела. Ну, подруга же. Не чужой человек. У неё ипотека, муж-балбес и вечный ремонт. А я вроде как «упакованная» — работа хорошая, муж не балбес, детей пока нет. С меня не убудет. Так я думала до вчерашн