Дневник психолога 📓

Мы — мастера отказываться от новых возможностей «на опережение»: заранее убеждаем себя в отказе, чтобы не дай бог не услышать его от других. Инвестиционная квартира? Не про меня. Вакансия мечты? Я всё равно не подхожу. Своё дело? Уже поздно начинать. Мы научились заранее закрывать двери, чтобы не успеть увидеть того, что за ней. Эта статья про то, почему мы сами лишаем себя шансов на важные перемены и что можно сделать, чтобы однажды решиться открыть нужную дверь. Автор — Таисия Галицкая Иногда жизнь так настойчиво показывает нам «ничего не изменится, сколько угодно можешь стараться!», что мозг перестаёт генерировать варианты. В психологии это называется выученной беспомощностью: если долго сталкиваться с ситуациями, где твои действия ничего не решают, организм привыкает не пытаться, а многократные неудачи или жизнь в хроническом стрессе формируют убеждение «пробовать бессмысленно», ведь чаще всего мы маркируем неудачи катастрофическим «со мной всегда так». И вот мотивация уже съёживае

Что такое интуиция, вдохновение, инсайт и рождение действительно нового творчества под взглядом науки. Часто вдохновение воспринимается как каприз неуловимой музы или побочный эффект бессонницы и кофеина. Оно то приходит, то исчезает, оставляя нас в отчаянии перед белым пустым листом. Но если присмотреться внимательнее, за «неуловимостью» творчества проступает стройная структура. Современная психология не рассматривает креативность как что-то божественное или случайное. Это не только мука и катарсис, но и когнитивный процесс, и культурная практика, и тонкая игра с собственным бессознательным. И дело здесь не только в том, как сочинить симфонию, нарисовать лошадь, которая не похожа на собаку, или придумать оригинальный рекламный слоган. Креативность — это способ быть. Умение соединять несовместимое, сомневаться в очевидном, задавать вопросы, которых ещё не существовало. Её проявления можно найти и в красивом программном коде, и в карманах мальчишки на детской площадке, и в масштабных п

В очередной раз задумалась о связи между религией и психологией — о том, как через символы и смыслы мы оформляем своё понимание жизни и смерти. Этот интерес любопытным образом привёл меня к изучению темы умирания (глазами науки), и теперь делюсь тем, что смогла найти об этой важной части нашей жизни. Этот текст опирается исключительно на научные данные (прикрепляю ссылки на исследования) и рассматривает умирание мозга как биологический процесс, а не духовный или философский акт. И именно в этом материальном слое, как ни странно, я нашла немало ответов на вопросы о психологическом переживании смерти. Околосмертные переживания — одна из самых мифологизированных тем. «Свет в конце тоннеля», «вся жизнь перед глазами», «выход из тела» — эти образы давно стали частью культурного архива человечества, но чаще воспринимаются как что-то мистическое, не поддающееся объяснению. Научные наблюдения последних лет показывают: в момент прекращения кровообращения мозг не просто одномоментно «выключается

Оно разное. Иногда это тишина в пустой квартире и 0 уведомлений о новых сообщениях. Но бывает и другое, более тонкое, внутреннее ощущение, неуловимое для взгляда со стороны. Когда ты смеёшься не в такт общей шутке. Когда слушаешь песню и знаешь: никто не поймёт её так, как ты. Смотришь на любимого человека — и вдруг ощущаешь, что между вами целый космос. Каждый живёт в своей психической реальности, с личной историей и смысловыми координатами. Ни один человек не может полностью понять другого — и, как ни странно, это не только трагедия, но и возможность. Экзистенциальная изоляция — одна из фундаментальных данностей. Мы вечно одиноки, но только во взгляде другого видим своё отражение. И в этом парадоксе содержится то, что делает нас Человеками. «Вся подлинная жизнь — встреча.» (Мартин Бубер, «Я и Ты») Разбираемся, почему возникает «одиночество среди людей», зачем оно нам нужно и как с ним быть. Не впадая в отчаяние и не скатываясь в цинизм. Нас много. Толкучка в метро, сотни друзей в ВКо

Поезд ушёл. Не рисуй, не пиши, не переезжай, не покупай пианино, не пробуй, не начинай. В твоём-то возрасте, и учить испанский? Мозги уже поди заржавели! Неудобно, нелепо, глупо. Давайте вместе проведём ревизию линейности времени. Мы с детства впитываем идею, что жизнь — как чёткий маршрут: в 20 — фокус на самореализацию, в 30 — на успех и семью, в 40 — на стабилизацию, в 50 — давай поаккуратнее, уже внуки на подходе. А дальше — как будто и не положено ничего нового. Но что, если это неправда? Есть не только внешнее, хронологическое время, но и внутреннее — субъективное. И у него свои капризы. Оно может затаиться, собираться с мыслями и силами, а потом — бац! — и выдать инсайт, мечту, тягу к новому, желание. «Поздно» — тоже вовремя. Субъективный возраст — тот, что ты ощущаешь утром, глядя на себя в зеркало. Или поздно вечером, когда вдруг нестерпимо хочется научиться играть на укулеле или отправиться в Антарктиду кольцевать пингвинов. Психология и философия давно оперируют двумя типами

До тридцати пяти я не знала, что такое ПМС. Ни выматывающего раздражения, ни слёз в обнимку с подушкой, ни потребности срочно съесть всё, пахнущее шоколадом. Со скепсисом слушала истории подруг о том как хочется «крушить всё вокруг, обожраться или умереть». Ну, преувеличивают. Ну, гормоны, штормит. Но все мы взрослые люди, можем держать себя в руках. Или нет? А потом — раз, и ты внезапно оказываешься в теле, которое сошло с ума. Всё, что раньше было опорой — самообладание, терпение, ирония — улетучивается. В груди — сгусток эмоций, в голове и теле — странный химический водоворот. Близкие раздражают, собственные реакции пугают, а разум подсовывает отравляющие мысли. И самое страшное — ты сама себе не веришь, сомневаешься в реальности собственного состояния. Так действует стигматизация: под влиянием мифов ты начинаешь винить себя. На школьных уроках или во время моей учёбы на психолога тема ПМС не звучала. Серьёзных исследований на русском языке я не нашла. И я решила разобраться в теме

Когда я впервые прочитала этот остроумный и нежный семейный договор (цитата ниже) — очень захотелось примерить его на нас с мужем. Мы тогда заключили свой пакт: торжественное обещание не ссориться дольше пяти минут. Сидели в эрмитажном кафе, попивали горький кофе с видом на ноги прохожих, пересекающих Дворцовую площадь. Как в чёрно-белом фильме про какую-нибудь петербургскую любовь с осложнениями. «Знаешь, Нюха, по-моему, это форменный кретинизм — быть в ссоре больше пяти минут. Ведь где-то внутри отлично знаешь, что, в конце концов, всё равно помиришься. Так какого чёрта портить себе жизнь на сутки или на неделю, как это делают миллионы глупцов? Пять минут — и хватит!» — Анатолий Мариенгоф Коллеги по цеху называли их лучшей парой Ленинграда. ОН — Анатолий Мариенгоф. Поэт-имажинист, драматург, близкий друг Есенина. Бродский называл его автором лучшего русского романа XX века — «Циников». ОНА — Анна Никритина. Актриса БДТ, блистательная Суок в «Трёх толстяках», муза, партнёр и, судя по

«Мы не ссоримся» — фраза, которую часто произносят с гордостью. Но в терапии это обычно звоночек. Потому что близость без трения — либо аленький цветочек из сказки, либо иллюзия. Многие пары переживают, что разногласия — признак несовместимости или эмоциональной незрелости. Но это не так. Ссорятся все. Вопрос не в том, возникают ли конфликты, а в том, как пара умеет с ними справляться и возвращаться к близости. Если конфликт не прожит, а чувства — не названы и не поняты, между людьми остаётся невыраженное напряжение. Оно не исчезает, просто уходит вглубь, накапливаясь. С каждым таким эпизодом снижается эмоциональная безопасность, а доверие размывается. И если это повторяется снова и снова, связь становится хрупкой. Из-за множества маленьких, но не исцелённых ссор… Эта статья — о том, что такое эмоциональное восстановление, почему оно важнее, чем количество ссор, и какие навыки помогают снова находить путь друг к другу, даже если на время связь потерялась. Когда два человека вступают в

В мире, где соцсети задумывались как «пространство общения», всё чаще ощущаешь себя не в потоке диалога, а среди симптомов боли. Хамство стало валютой быстрой эмоциональной разрядки. Особенно — если ты анонимен, невыспался, а в ленте снова что-то «триггерит». А где же счастливые, светлые люди? Они ушли… в оффлайн? Почему в комментариях так много злости? Может, дело не в испорченном характере, а в незаживающих трещинах внутри? Что заставляет человека — взрослого, социально адаптированного, образованного — тратить энергию, чтобы уколоть, обесценить, разозлить? На самом деле, онлайн-агрессия — не просто следствие плохого воспитания или темперамента. Это маркер внутреннего состояния. И чаще всего — неблагополучного. Там, где есть ресурс, устойчивость, ощущение смысла и признания, нет нужды самоутверждаться через токсичность. В этой статье мы разберёмся: Счастье как антивирус от цифровой злости: что говорит наука Представь себе мозг как операционную систему. Когда в ней достаточно ресурса,