Истории на ночь

Марина Петровна долго стояла у окна, глядя на серый октябрьский дождь. В руках дрожал телефон, а в голове никак не укладывались слова, которые только что произнесла женщина на том конце провода. – Слушай, Марина, давай без церемоний, – голос у незнакомки был резкий, уверенный. – Я Светлана, жена твоего отца. Мы тут с ним обсуждали, и решили – продавай дачу. Моим детям квартиры покупать надо, а у тебя своя есть. Так что освобождай домик, документы оформим быстро. Марина тогда опешила так, что даже ответить ничего не смогла. Только буркнула что-то невнятное и отключилась. А теперь вот стоит и думает: неужели правда дождалась такого подарочка от родного отца? Дачу им оставила бабушка, мамина мать. Анна Ивановна перед смертью собрала всех родных, положила руку Марины на стопку документов и сказала: – Внученька, дарю тебе свой райский уголок. Знаю, что в добрых руках будет, что любить его станешь, как я любила. Марина тогда расплакалась. Этот небольшой домик в садовом товариществе был для н

Нина Степановна мыла полы в коридоре, когда зазвонил телефон. Она вытерла руки о фартук и подняла трубку. – Нина, это Валя, – взволнованный голос сестры заставил её насторожиться. – У мамы инсульт случился. Она в больнице лежит. Швабра выпала из рук. Нина опустилась на табурет рядом с телефоном: – Как инсульт? Когда? Она же вчера нормальная была! – Сегодня утром соседка нашла её без сознания. Скорая увезла. Врачи говорят, что серьёзно всё. Нина закрыла глаза. Маме было восемьдесят два года, и последние месяцы она стала заметно слабеть, но никто не ожидал такого. – В какой больнице? – В седьмой. Я сейчас там, в реанимации её положили. Нину, приезжай скорее. Бросив всё, Нина помчалась в больницу. В коридоре реанимации сидели её сестра Валентина и брат Сергей с мрачными лицами. – Как дела? – тихо спросила Нина. – Плохо, – покачал головой Сергей. – Врач сказал, что левая сторона парализована. И речь нарушена. Валя вытерла слёзы: – Говорят, если выживет, то инвалидом останется. За ней ухажи

Валентина Семёновна сидела на кухне и пила утренний чай, когда в квартиру вошла её невестка Инна. Девушка выглядела взволнованной и держала в руках какие-то документы. — Доброе утро, — буркнула Инна, даже не поздоровавшись толком. — Утро доброе, — ответила Валентина Семёновна. — Чаю будешь? — Не буду. Мне с вами поговорить нужно. Свекровь отложила чашку, посмотрела на невестку внимательно. В её голосе слышалась какая-то решимость, которая не предвещала ничего хорошего. — Слушаю тебя, Инночка. — Валентина Семёновна, — Инна села напротив, положила документы на стол. — Я приняла решение. Нам нужно разъехаться. Валентина Семёновна почувствовала, как сердце ёкнуло. — Как это разъехаться? А куда я пойду? — Не знаю. Переезжайте к своему сыночку, а из моей квартиры я вас выписываю. Старушка побледнела, схватилась за край стола. — Инна, ты что говоришь? Какая твоя квартира? — Моя, — твёрдо сказала невестка. — Квартира оформлена на меня. Я собственник. И я больше не хочу здесь с вами жить. — Но

Сергей вытирал руки об старую тряпку, когда услышал, как хлопнула калитка. Он выглянул из гаража и увидел идущего по двору младшего брата Виктора. Тот нёс в руках ящик с инструментами и выглядел решительно. — Привет, Серёга, — помахал рукой Виктор. — Можно к тебе в гараж зайти? — Заходи, конечно, — кивнул Сергей. — Что случилось? Виктор поставил ящик на верстак, огляделся по сторонам. — Слушай, у меня к тебе просьба. Можно я здесь мотоцикл буду чинить? У меня во дворе места нет, а жена скандалит, что весь двор железяками завалил. Сергей почесал затылок. — Ну, не знаю, Витёк. Места и у меня немного. Вон, машина стоит, верстак, всякие запчасти. — Да я в уголочке пристроюсь, — махнул рукой Виктор. — Много места не займу. Недели две-три, и всё. — А что с мотоциклом? — Да двигатель капризничать стал. Говорят, перебрать надо. Вот и решил сам попробовать. Сергей кивнул, хотел что-то ответить, но в гараж вошла его жена Надежда. Она несла термос с чаем и сразу же заметила Виктора с его инструме

Мария сидела в нотариальной конторе, сжимая в руках документы. Через стеклянную перегородку она видела, как в приёмной собрались её родственники: дядя Владимир с тётей Галиной, двоюродный брат Игорь и даже дальняя родственница Светлана, с которой они виделись только на похоронах. Все ждали оглашения завещания отца. Нотариус, пожилая женщина в строгом костюме, внимательно изучала бумаги. Наконец она подняла голову и пригласила всех в кабинет. — Прошу всех присутствующих пройти и занять места, — сказала она официальным тоном. Родственники гурьбой вошли в кабинет, их лица выражали плохо скрываемое волнение. Мария заметила, как дядя Владимир украдкой оглядывал обстановку, словно оценивая стоимость мебели. — Итак, — начала нотариус, — согласно завещанию Петра Николаевича Волкова, составленному и удостоверенному в установленном порядке, единственной наследницей всего имущества назначается его дочь Мария Петровна Волкова. В кабинете повисла тишина. Лица родственников вытянулись, а дядя Владим

Виктор возвращался домой в необычно хорошем настроении. На работе удачно закрылась сделка, которую он вёл уже полгода, и премия была гарантирована. Он даже купил по дороге цветы для Татьяны и торт к ужину. Но когда поднимался по лестнице, услышал через дверь напряжённый голос жены, говорящей по телефону. — Да понимаю я, что не специально! Но факт остаётся фактом — машина разбита! — раздавалось из-за двери. Виктор открыл замок и вошёл в прихожую. Татьяна стояла в коридоре, прижав телефон к уху, и по её лицу было видно, что разговор далёк от приятного. — Вить пришёл, перезвоню, — бросила она в трубку и повесила. — Что случилось? — спросил Виктор, ставя цветы в вазу. — Твоя сестрица случилась, — ответила Татьяна, и в голосе звучала такая злость, что мужчина насторожился. — Что с Леной? — Лена мою машину разбила. Вдребезги. Виктор остановился, не донеся торт до кухни. — Как разбила? Когда? — Сегодня утром. Взяла без спроса, пока мы на работе были. Ключи из прихожей стащила. Татьяна прошла

Олег стоял у окна, смотрел на серый двор и пытался понять, как его жизнь могла так кардинально измениться за один день. В руках он держал официальное уведомление, которое Анна передала через курьера час назад. Буквы расплывались перед глазами, но смысл был предельно ясен. Телефон зазвонил, и на экране высветилось знакомое имя. Олег долго смотрел на звонящий аппарат, не решаясь ответить. Наконец нажал зелёную кнопку. — Аня? — голос прозвучал хрипло. — Олег, мы должны поговорить. Приезжай. — Куда приезжать? Ты же меня выписала. В трубке повисла пауза. — В кафе на Пушкинской. Знаешь, где мы раньше встречались. — Хорошо. Буду через час. Олег отключил телефон и ещё раз перечитал документ. Анна Михайловна Воронова. Даже имя звучало как-то отстранённо, будто принадлежало совершенно незнакомому человеку. А ведь ещё утром она была Анной Михайловной Петровой, его женой. В кафе было немноголюдно. Анна сидела за столиком у окна, перед ней стояла чашка нетронутого кофе. Она выглядела спокойной, даж

Стояла середина ноября. Холодный ветер пробирал до костей, а я дрожала на балконе, обхватив себя руками и пытаясь хоть как-то согреться. С улицы доносились звуки проезжающих машин, детские голоса с детской площадки, обычная жизнь текла своим чередом, пока я стояла взаперти на седьмом этаже. – Галина Степановна, откройте, пожалуйста! – в который раз взмолилась я, стуча в стеклянную дверь. – Я замёрзла! Давайте поговорим! Из-за плотно закрытой балконной двери доносилось лишь радио, игравшее на кухне. Свекровь сделала звук громче, чтобы не слышать моих просьб. «Прогноз погоды на завтра...» – вещал диктор, а я горько усмехнулась. Какой смысл в прогнозе, если я рискую не дожить до завтра? Всё началось с пустяка. Обычная семейная ссора, каких было множество с тех пор, как мы с Виктором переехали к его матери. Галина Степановна критиковала мой борщ, я не выдержала и сказала, что у неё самой он пересоленный, слово за слово... И вот я на балконе, куда вышла покурить, чтобы успокоиться, а дверь

Ключи упали на стол с громким звоном, и Анна вздрогнула от неожиданности. Она подняла глаза на невестку, стоявшую перед ней с решительным видом. – Забирай свои вещи к утру, – сказала Лена сухо. – Я больше не могу. С меня хватит. Анна растерянно моргнула, не понимая, что происходит. Ещё вчера всё было нормально. Они, как обычно, ужинали вместе, обсуждали планы на выходные, даже посмеялись над очередной выходкой маленькой Машеньки. – Лена, что случилось? – спросила Анна, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Почему ты так внезапно... – Внезапно? – Лена нервно рассмеялась. – Пять лет, Анна Петровна. Пять лет я терпела ваши замечания, ваши «советы», ваше присутствие в моём доме. Думаешь, это было легко? – Но я помогала вам с Машей, – Анна почувствовала, как к горлу подкатывает ком. – Сергей сам просил меня переехать, когда Леночка родилась. Вы оба работали, кто бы присматривал за малышкой? – Да, просил, – кивнула Лена. – И я согласилась. Но знаешь, о чём он меня не спрашивал? О том, гот