БАРС-3 "РОДИНА"

Каждый доброволец, отправляясь на службу в БАРС, задается вопросом: «А что нужно взять с собой? Что пригодится на СВО?». Мы опросили наших бойцов и составили список всего самого необходимого. Список рекомендательный. В подразделении нет больших проблем со снабжением. Но первое время, пока боец будет проходить подготовку на полигоне, кое-что ему точно понадобится. ♦️ Вместительный рюкзак, чтобы сложить все необходимое и было удобно передвигаться. ♦️ Мультитул и ручной фонарик. Лучше всего, если фонарь будет на аккумуляторе и его можно будет заряжать от повербанка. ♦️ Набор для питания: походная тарелка, кружка, ложка, нож, открывашка для консервов. ♦️ Запас медикаментов (антибиотики и противовирусные препараты, обезболивающие препараты, жаропонижающие, противодиарейные, антигистаминные препараты, пластырь, бинт, препараты от хронических заболеваний). ♦️ Сменные носки и нижнее белье (4-5 пар) ♦️ Часы, повербанк, телефон с зарядным устройством. Бойцы советуют брать с собой устройства, ра

Большущий китайский «Джак» с выключенными габаритами, на нейтралке подкатывает к затерявшемуся в зигзаге блочных заграждений блокпосту. Здоровущий боец с позывным «Самбист» высунул атлетичное, татуированное предплечье в приспущенное боковое стекло водительской двери, подрулил к бетонному капониру, протянул мятое боевое распоряжение худющему, заспанному сотруднику военной полиции и, как побудку на сумеречном плацу, произнёс: «Здорово, братское сердце!» Слышу в тишине, как встревоженное братское сердце полицейского бьётся о пластины бронежилета. - Здрасьте, - неуверенно произносит он, ищет ладошкой затвор автомата, вглядывается в темноту автомобильного салона, - Ещё кто-то в машине есть?.. - Да не, - отвечает Самбист, - двое нас… Я показываю документы, мы проезжаем. - Вот как вы мэром работали? – спрашиваю я, - Люди вас бояться… Вы здоровенный такой, на вас бронежилет не сходится… - Нормальные люди меня не боятся, - отвечает Самбист задумчиво и тихо, будто распевается перед церковным пес

Противник находится совсем рядом. Всего в каком-то километре от нас. Оснащён идеально, работают тоже на высшем уровне. Не дают высунуть голову. По окопам ребята передвигаются бегом, здесь никто не ходит. Даже поход в туалет становится подвигом. Вчера, когда выдвигались на позиции, получили ответ, что «погода подходящая», но на фронте ситуация меняется каждую секунду. Пока наша «буханка» гнала по ухабам Запорожья, включили РЭБ, приёма не было. Поэтому информацию о том, что нас встречает танк, противник активизировался и нам необходимо возвращаться, мы, естественно, не слышали. Высадка прошла относительно удачно, не считая того, что я растерялась и в своих неудобных берцах, любезно предоставленных Минобороны, растянулась прямо на «открытке» под крики пацанов, что нас преследует дрон. Тяжело ощущать свою беспомощность, лёжа мордой в грязи, как жук, в тяжёлом панцире бронежилета, с каской, вечно сползающей на лицо. Это ни в коем случае не жалоба и не сетование. Просто такие вещи запоминаеш

Тяжёлый, как рыболовное грузило, откормленный прус, разлетаясь и прыгая, раскачивает волнами спаленный диким солнцем придорожный сухостой. Пожелтевший сорняк шевелится, стрекочет, шумит, создавая иллюзию непрекращающейся жизни. Здесь, на войне, я не раз наблюдал, как вроде живой и вполне здоровый боец, ежечасно рискуя жизнью, безоговорочно выполняя боевые задания, выгорал изнутри, ломался психологически, проваливался в дыру неизмеримой безысходности… Он вроде адекватно разговаривает, ест, пьёт, слушает командира, стоит на посту, роет блиндаж… Но это иллюзия адекватности, видимость эмоциональной стабильности. Он уже не может управлять своими переживаниями, они накрыли его с головой, придавили его, как обрушившаяся плита подвала, где он пережидал обстрел, как обвалившийся окоп, который стал не укрытием, а могилой... А это уже иллюзия жизни. До трагедии всего один шаг. …Зима дважды возил меня на линию боевого соприкосновения. Детектор обнаружения дронов, как грудной голодный ребёнок, орёт

Пожалуй, это было самое страшное из всего, что мне довелось испытать в жизни. Дорога на Нестерянку — это проверка смелости, внутреннего стержня. Сесть в машину и добровольно отправиться в путешествие по «Дороге смерти», не в увеселительную прогулку, а в место, где твоя история может оборваться по щелчку пальца... Но по-другому на передовую не добраться и обратно тоже не выбраться. Поэтому нашим солдатам приходится проявлять мужество и, крепко сжимая автомат, доверять свои жизни судьбе. Совсем недавно я рассказывал о том, как мы провожаем автомобили с провизией и солдатами на передовую. Событие нервное, но по уровню эмоций оно даже близко не стоит с тем, что ты испытываешь, когда сам сидишь в этой машине и мчишься по полям и разбитым дорогам. Мне довелось. Морально к поездке я начал готовиться заблаговременно. Настраивался внутренне. Готовил экипировку, чтобы обезопасить себя на всякий случай. И вот — момент настал. Я прибыл на тыловую базу, откуда идет переброска на фронт. Вместе со мн

Знаменитый 22-й псалом гласит: «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной». Эта фраза всплыла у меня в голове, когда я трясся в «буханке» по разбитой дороге на Нестерянку (поселок на Запорожском фронте). Путь этот уже давно обрел звание «Дороги смерти» и неспроста. Кажется, это и есть та самая долина смертной тени, по которой, с божьей помощью, приходится пробиваться на фронт. «Мертвая зона» нестерянковской дороги — это примерно чертова дюжина километров, которые постоянно мониторятся врагом. По обочинам там стоят выгоревшие и покореженные остовы автомобилей. Дорога разбита, а по окраинам в кустах припрятаны вражеские мины. Но главная опасность — дроны, которые, словно коршуны, постоянно кружат над этим участком пути, выискивая новую жертву. Каждая поездка на передовую — это риск, на который приходится идти. Потому что там, на фронте, наши парни ждут. Нужно завезти воду и провизию, топливо, боезапас, организовать ротацию. Поэтому в тылу в очередной ра

Из земляных, не зашитых досками, стен полевого блиндажа многочисленными занозами торчат обрубленные корни кустов и деревьев. Если внимательно смотреть на почвенный срез, то в минуты затишья можно заметить какое-то движение. Земля живет. Земля дрожит. Земля боится. Ей больно, когда при взрыве сотрясаются стены и целые комья прелого чернозёма сползают и осыпаются на затоптанные доски блиндажного пола. Мы зарылись в лесополосе, почти срезанной под ноль вражеской артиллерией и бесконечными сбросами с беспилотников. - Чай хотите? – с акцентом актёра Кикабидзе говорит мне боец с позывным Чай. - Нет, Георгий, не хочу- отвечаю я, - И Ларису Ивановну тоже не хочу… Шутку он не понял или не расслышал, откинул грязное, тяжелое одеяло, отделяющее блиндаж от окопа, и исчез в кромешной темноте. Я, не снимая бронежилет, как перевёрнутая галапагосская черепаха, ищу удобную позу, чтобы немного вздремнуть. Это его блиндаж. Я остался здесь до утра, переждать обстрел. А чуть рассветёт, когда темно-синее не

Андрей Полынский ("Российская газета", Запорожская область)July 18, 2025 В полевой лагерь проскочили на высокой скорости, благополучно минуя маячившие невдалеке FPV-дроны. Мой спутник Дмитрий, он же Волк, военнослужащий отряда БАРС-3 "Родина", в который мы прибыли, всю дорогу державший наготове автомат и поглядывавший в небо, привез сюда наградные списки от замполита 58-й армии. Здесь нас уже ждут. - Мне там "Мужика" не прилетело? - разливая нам кофе, интересуется Платина, единственная женщина в отряде. Она здесь в одном лице и за повара, и за медика. Напоминаю ей про давнишнее обещание Жириновского дать каждой женщине по мужику. А воз и ныне там, - сообщает она мне. Смеемся. В блиндаж спускается седой, как лунь, с профессорской шевелюрой, мужик. Выжженное южнорусским солнцем лицо цвета коричневого пергамента. Ловлю себя на мысли, что этот человек органичнее бы выглядел где-нибудь на университетской кафедре, нежели в землянке недалеко от линии боевого соприкосновения (ЛБС). - Замполит