Ту-ту

Валентина Петровна тяжело вздохнула, глядя на часы — 23:45. Поезд Саратов-Санкт-Петербург прибывал через 10 минут, а ей так хотелось спать. День выдался суматошный: навестила сестру, помогла ей с ремонтом, а теперь предстояла ночная дорога к дочери в Питер. В свои пятьдесят семь Валентина Петровна была еще полна энергии, но сегодня чувствовала себя совершенно разбитой. Перрон был плохо освещен, и когда поезд, наконец, остановился, она с трудом разглядела номер своего вагона. Проводница — женщина средних — сверила билет с паспортом и пропустила Валентину внутрь. — Купе номер семь, нижняя полка, — напомнила она. — Там уже трое едут с Москвы, так что тихонько, люди спят. Валентина Петровна кивнула и направилась по полутемному коридору к своему купе. Открыв дверь, она сразу поняла, что что-то не так. В слабом свете ночника она увидела, что на ее нижней полке раскинулся крупный мужчина, который храпел так оглушительно, что заглушал стук колес. «Может, я ошиблась купе?» — подумала Валентина

Поезд остановился, и они вышли на платформу. Николай Петрович подхватил два чемодана, Вера Павловна несла сумку с едой и документы. — Восьмой вагон должен быть дальше, — сказал Николай Петрович, и они направились вдоль состава. Проводница седьмого вагона указала им направление, и вскоре они нашли свой вагон. Молоденькая проводница быстро проверила их билеты. — Купе номер пять, — сказала она. — Проходите, уже кто-то есть из ваших попутчиков. Вера Павловна с мужем прошли по коридору, отыскали пятое купе и открыли дверь. То, что они увидели, заставило их остановиться на пороге. В купе было не меньше шести человек. За столиком, который буквально ломился от еды — жареная курица, помидоры, огурцы, какие-то салаты в контейнерах, хлеб, колбаса и несколько бутылок с напитками — сидели две семьи: женщины с детьми лет семи-восьми и два мужчины. На каждой нижней полке расположилось по трое. Все увлечённо ели, громко разговаривали и, казалось, совершенно не обращали внимания на вновь прибывших. — З

Алексей Степанович, преподаватель истории на пенсии, полулежал на своей нижней полке в плацкартном вагоне поезда «Москва-Казань» и пытался читать. Пытался — потому что сосредоточиться на книге мешал громкий, раздраженный голос молодого человека с бородой, ехавшего на боковой верхней полке № 38, через два отсека от него. — Эй! Проводница! Да где же вас вечно носит, когда вы нужны? — этот бородатый лет тридцати в очередной раз отодвигал дверь в служебное помещение проводника. Галина Сергеевна, проводница с двадцатилетним стажем, появилась в коридоре с неизменной сдержанной улыбкой. — Слушаю вас. — Почему туалеты закрыты уже полчаса? — возмущенно спросил мужчина. — Я что, должен терпеть из-за ваших правил? — Согласно санитарным нормам, туалеты закрываются при прохождении через станции и в черте населенных пунктов, — терпеливо объяснила Галина Сергеевна. — Мы проезжаем пригородную зону, скоро они будут открыты. — Это просто издевательство какое-то! — не унимался молодой человек. — А почему

Людмила Аркадьевна расправила складки на синем костюме и с удовлетворением оглядела купе. Нижняя полка застелена собственным покрывалом, очки в футляре на столике, рядом — термос с травяным чаем и контейнер с печеньем. В свои семьдесят три она гордилась самостоятельностью. Дочь настаивала на самолёте, но Людмила Аркадьевна была непреклонна: «Всю жизнь ездила поездами и буду, пока ноги носят». Поезд Пермь-Москва должен был отправиться через пятнадцать минут. Она предвкушала спокойную поездку с книгой и чаем под стук колёс. В купе уже сидела немолодая пара: мужчина в очках что-то читал на нижней полке напротив, а его жена раскладывала вещи на своей верхней. — Здравствуйте, — кивнула им Людмила Аркадьевна. — Здравствуйте, — ответил мужчина. — Я Павел Николаевич, а это Тамара. В купе вошла женщина лет тридцати — высокая, с рыжими волосами, собранными в хвост. За руку она держала мальчика лет четырёх, который сжимал в другой руке бутылку газировки. Он тут же вырвался и влетел в купе. —Я Кр

Ольга с трудом втащила чемодан на подножку вагона. Проводница недовольно поглядывала на неё — до отправления оставалось меньше трёх минут. — Успели впритык, — поджала губы проводница, проверяя билет. — Пятое купе. Ольга кивнула. Наконец-то! Позади двухнедельный отдых в санатории Адлера, впереди — долгожданное возвращение домой в Москву. Всё было бы идеально, если бы не чудовищная пробка на дороге к вокзалу. Она специально вызвала такси с запасом времени, но курортный сезон внёс таки свои коррективы. Главное, что успела. А теперь можно спокойно добраться до своей нижней полки, о которой она позаботилась ещё в марте, когда только открылась продажа билетов. Дойдя до пятого купе, она отодвинула дверь и застыла на пороге. Прямо перед ней развернулась совершенно невероятная картина. На её нижней полке восседала гора — иначе не скажешь. Мадам лет пятидесяти, в ярких платках, многослойных цветастых юбках и с внушительным количеством золотых украшений буквально заполняла собой всё пространство

Поезд Мурманск-Москва уже стоял на перроне, когда Марина, задыхаясь от быстрого шага, тащила свой чемодан вдоль состава, высматривая нужный вагон. Поезд дёрнулся, готовый тронуться. Проводница смотрела на часы с видом человека, готового захлопнуть дверь перед самым носом опоздавшего. — Шестой вагон? — Марина сунула билет под нос проводнице, еле переводя дыхание. — Девятое купе, — та поджала губы. — Поднимайтесь быстрее, отправляемся. В вагоне пахло дошираком и носками. Дотащив чемодан до своего купе, Марина отодвинула дверь и застыла, как громом поражённая. На всех четырёх полках спали мужчины. Причём на её нижней полке развалился самый внушительный экземпляр — небритый детина в майке, храпевший так, что дребезжали стёкла. Остальные трое подхватывали эту симфонию на разные лады. Запах перегара и носков здесь был просто убийственным. Марина почувствовала, как внутри всё закипает. Она специально взяла билет в женское купе, чтобы избежать именно такой ситуации. У неё больная спина, ей пя

Елена Сергеевна устроилась в купе, бережно разместив на нижней полке переноски с Герцогом и Графиней – двумя йоркширскими терьерами. Она обожала этих собак как родных детей и относилась к ним соответственно. Предстояла поездка в Новосибирск к старшей дочери, и Елена Сергеевна, зная, что путешествие с животными может вызвать недовольство попутчиков, заблаговременно выкупила все четыре места в купе. «Дорого, конечно, — размышляла она, раскладывая вещи, — но спокойствие того стоит». Собаки, почувствовав, что движение прекратилось, тихонько поскуливали в переносках. — Потерпите, мои хорошие, — приговаривала Елена Сергеевна. — Когда поезд тронется, я вас выпущу. Московский вокзал Санкт-Петербурга гудел привычной суетой. За окном купе сновали пассажиры с чемоданами, носильщики с тележками, слышались объявления о прибытии и отправлении поездов. Елена Сергеевна уже предвкушала спокойное путешествие, когда дверь купе резко открыли. На пороге стояла женщина с девочкой лет десяти. Позади них маяч

Шестнадцатилетняя Лиза вздрогнула и подняла взгляд. Женщина лет шестидесяти с крашенными в рыжий цвет волосами нависала над ней, придерживаясь за верхнюю свободную полку. — Простите? — растерянно спросила Лиза. — Говорю, на нижних полках положено ездить только взрослым и пожилым пассажирам, — повторила женщина громче, словно Лиза была глухой. — Молодёжь всегда наверху. Это правило такое, железнодорожное. Лиза покачала головой: — У меня билет на это место, — она указала на свой паспорт и билет, лежащие рядом. — Деточка, тебе просто по ошибке дали нижнюю полку, — женщина присела на край Лизиной постели. — Я много лет езжу. Всегда так было: молодые — наверху, пожилые — внизу. Им трудно забираться на верхние полки, понимаешь? Лиза почувствовала, как к горлу подступает комок. Она панически боялась высоты, родители специально купили ей нижнее место для поездки к бабушке. Это была её первая самостоятельная поездка, и она очень нервничала. — Извините, но я не могу, — тихо сказала она. — У меня