Нейроархеолог

В этом семестре я впервые читаю лекции для наших студентов-музеологов по курсу «Музейная педагогика». Приходится много готовиться, изучать дополнительную литературу и каждую новую лекцию проживать, пропускать через свой опыт. А он, на минуточку, во многом археологический. Проживание происходит, когда я воспроизвожу лекцию вслух, в живой аудитории с обратной связью. В пятницу на этой неделе у меня была лекция «Психология музейного восприятия: теоретические модели и их практические следствия». В вопросе «Музейная ситуация как особый тип перцептивного опыта» (о, спасибо тебе, мой диплом бакалавра психологии — я способна понять и рассказать о том, что это такое) мы заговорили об «ауре» подлинника. Это понятие ввел немецкий философ Вальтер Беньямин в 1935 году, он писал о живописи. «Аура» — это особое качество подлинного произведения, которое он определил как «единственное существование в том месте, где оно находится». В копии этой «ауры» уже нет - любое воспроизведение ее уничтожает. Для

В фотографии есть интересный прием - двойная экспозиция. Это техника наложения двух или нескольких изображений на один кадр, когда сквозь основной сюжет просвечивают очертания другого. Два разных момента времени сливаются в единое изображение, создавая почти мистический эффект многослойности времени и пространства. Нечто подобное открылось передо мной во время археологического изучения территории золотого прииска на побережье Восточно-Сибирского моря, - многие предметы и постройки здесь существовали в нескольких временных измерениях одновременно, создавая сложный палимпсест человеческого присутствия в этих суровых местах. Золотой прииск разрабатывает артель старателей "Шахтер", база которой находится около заброшенного поселка Ленинградский, на побережье Восточно-Сибирского моря. Это одна из двух артелей, которые остались после развала крупного советского предприятия - Полярнинского горно-обогатительного комбината, основанного в 1962 году. Около предприятия выросло два крупных поселк

Вы летали на маленьких вертолетах? Я – нет. На больших летала, а на маленьких – никогда до этого момента. За нашим отрядом в Апапельгино, к флюзеляжу старого самолета, прилетел совсем игрушечный желто-белый борт с золотого прииска артели «Шахтер». Мы должны провести археологическую разведку около поселка Ленинградский, где базируется артель. Он также как и Апапельгино значится на картах как «нежил.». Нежилой. Вертолет действительно очень маленький и компактный, с панорамными окнами, через которые все так хорошо видно! Чудо, а не вертолет. На прииск мы летим втроем. Погода стоит отличная. Светит яркое солнце, ветра практически нет, облака едва просматриваются на горизонте. Полет будет длиться около трех часов. Трех часов непрерывного потока незабываемых впечатлений. Ощущения очень необычные, как будто летишь сама, а не на аппарате. Поначалу даже немного страшно. Потом привыкаешь и уже вовсю крутишься, чтобы сделать лучшие кадры и запечатлеть в нетленной цифре свой восторг от полета. В

Апапельгино - воздушные ворота Певека. В советское время это был самый большой городок авиаторов на Чукотке, построенный около аэропорта. В нем проживало более 2 тысяч человек. Когда-то здесь кипела жизнь, звенел детский смех. Аэропорт остался, а поселок - нет. Теперь это одно из многих поселений-призраков на Чукотке с пометкой на карте "нежил." - памятник ушедшей эпохе. Мне нравится ходить по таким поселкам, заглядывать в провалы окон, забредать в осиротевшие дома, рассматривать брошенные хозяевами вещи. Возникает особое чувство, как будто ты берешь в руки частицу прошлого, осязаешь его, вдыхаешь аромат времени. Представляешь, а как оно было, когда на окнах висели занавески, а на улицах играли дети. Проходишь по грунтовой дороге вдоль маленького искусственного озера и видишь раскрытую книгу. Ее автор - В.И. Ленин. Книга лежит на ковре из белой пушицы и тихо доживает свои последние дни, чувствуя как под летними дождями и зимними снегами истаивают страницы и мысли великого прошлого. Раз

Что происходит, когда ты оказываешься вдали от цивилизации? В такие моменты, когда всё лишнее исчезает, открывается совершенно другое восприятие мира. То, что в городе казалось несущественным, обыденным, повседневным, в поле становится настоящим сокровищем. Мы осознаем, что иногда для счастья не нужно ничего сверхъестественного — достаточно воды, тени и тишины. Когда комары засыхали на лету В 2023 году на юге Западной Сибири стояла адская жара. Да, формально это Сибирь — край, где слова застывают в кружевных узорах льда. Как у Бориса Шергина в сказке "Морожены песни", помните? Но летом здесь бывают температуры, достойные тропиков. Разница только в одном — моря рядом нет. А в нашем полевом лагере в Черноозерье нет не только моря, но и реки. Воду приходится возить в бочках или носить в пятилитровках, если машины в лагере нет, из деревенского колодца. Поэтому даже душ из бутылки - это непростительная роскошь. В ту жару, в двадцать третьем, комары буквально высыхали в полёте. Мы вставали

Вспоминаются первые дни еще по летнему теплого августа в Певеке. Это порт Северного морского пути за полярным кругом, самый северный город России. Он возник в 1933 году на берегах Певекского пролива, который соединяет Чаунскую бухту с Восточно-Сибирским морем Северного Ледовитого океана. Порт функционирует только в период летней навигации - с начала июля по конец сентября. Через него идет снабжение значительной территории Чукотки. Местные жители рассказывают, что совсем недавно один год был очень теплым, льды не встали вовремя, и корабли смогли зайти в бухту Певека в гораздо более позднее время, чем обычно. Все обрадовались, - открылись возможности для круглогодичной навигации... А потом "жахнули" морозы. И все, кто задержался в бухте, были вынуждены здесь зимовать. В советское время Певек был крупным индустриальным городом. Его развитию способствовал не только порт, но и открытые в этой местности месторождения олова, золота, угля, ртути и урана. Также здесь располагались трудовые лаге

Иногда, чтобы увидеть главное, нужно оказаться очень далеко от дома. На раскопках в Саксонии было всё: масштаб, методика, техника. Но не было главного — того, что в России называют "полем". Археологическим отрядам посвящается. Археология мечты? Несколько лет назад я проходила археологическую стажировку в Археологическом ведомстве Саксонии, в Германии. Посмотрела тогда очень много - городские раскопки в Дрездене и Лейпциге, разведки широкими площадями в местах добычи бурого угля открытым способом, раскопки в зоне строительства трассы "Северного потока", разбор блока с неолитическим колодцем в специально построенном для этого ангаре. В общем, много чего. Километры разведочных траншей, сотни гектаров раскопов. С первого взгляда — мечта. Четкая организация и инструкции на любой случай жизни, дроны, тахеометры, бытовки, биотуалеты, AutoCad, Agisoft, 3D модели артефактов, на которых даже следы износа были видны. Да у меня глаза разбегались и рефлекс Павлова срабатывал уже на постоянной основ

Недалеко от Черноозерья, как идти в сторону лагеря, есть старое кладбище. Простое, самое обычное, каких много в округе. Возле каждой деревни можно найти такое. Днем здесь светло, спокойно. Березы шумят над покосившимися памятниками и оградками. Птички поют. Благодать. Но стоит солнцу коснуться горизонта, туман медленно протягивает свои полупрозрачные щупальца меж старых могил и щекочет ноздри древнего вампира, обосновавшегося здесь в такие стародавние времена, что никто из живущих здесь стариков уже и не помнит, когда это было. Его прозвали Кровавый Чернозёр. Говорят, будто вампир крепко спал в земле многие десятилетия, охраняя кладбищенский покой. Но всё изменилось, когда в деревне появились люди, жаждущие странного - то ли геологи, то ли археологи, то ли гинекологи. Кто ж теперь упомнит. Звеня лопатами в полях и лесах ради знаний, артефактов и славы, они невольно разбудили древнее зло и выпустили его на волю. Старики сказывают, что с тех пор привычная жизнь изменилась. Археологи ста

Я хорошо помню свой первый приезд в Черноозерье. Это было в один из летних погожих дней далекого 2007 года. С острым чувством волнения я тогда села с друзьями-археологами в старенький автобус, который легко подпрыгивал на ухабах трассы Омск-Тара, и должен был, по идее, благополучно доставить нас в известную каждому археологу деревню Черноозерье. За окнами мелькали березовые перелески и волнистые зелёные поля, раскинувшиеся в широкой пойме левого берега Иртыша. В автобусе лучи яркого полуденного солнца пронзали клубы пыли, поднимавшиеся в воздух после каждой выбоины в асфальте. Дорожные разговоры пассажиров сливались в мерный гул человеческих голосов, практически не различимый за рокотом мотора. Через несколько часов мы добрались до деревни, в которой уже тогда проживало не более 200 жителей. Деревня Черноозерье довольно старая, - она была основана еще в XVIII веке недалеко от торгового тракта, и со временем начала приходить в полный упадок. Автобус высадил нас около магазина. Мы, вск

Мозг не терпит пустоты. Эту мысль я усвоила еще тогда, когда училась на психологическом факультете в ОмГУ. Мне особенно нравилась гештальт-психология, которая возникла в начале прошлого столетия. Ученые тогда заинтересовались вопросом, как психически здоровый человек умудряется адекватно воспринимать этот мир, полный хаоса и непредсказуемости. Как он даже по мелкой детали или фрагменту понимает, частью какого предмета они являются. Посмотрите на эту картинку. Скорее всего, вы видите первобытного человека с копьем. Человека, а не отдельные его части. Ваш мозг собрал целостный образ - гештальт - на основе отдельных фрагментов, дорисовал до целого объекта, заполняя белые пятна. Мозг все время это делает, хотим мы того или нет. Иногда происходит сбой. Наш незаменимый помощник пытается собрать целостный образ, но не может. В его памяти нет абсолютно ничего, что хотя бы отчасти напоминало этот набор фрагментов или деталей. Он судорожно бегает по этажам, забирается на чердак, смахивает пыл