Научная бариатрия и пластика

Если у вас потеют ладони - посмотрите на родителей. Там может быть ответ С гипергидрозом почти всегда происходит один и тот же разговор. Человек уверяет, что у него «просто такая особенность», а врач задаёт скучный, но неприятный вопрос: «А у кого-нибудь в семье было так же?». В этот момент многие задумываются впервые. Потому что до этого потливость воспринималась как личная неловкость, а не как часть семейной истории. И зря. С точки зрения медицины гипергидроз - одно из тех состояний, где генетический фактор проявляется не громко, но настойчиво. Исследования последних десятилетий показывают, что у значительной части пациентов с первичным гипергидрозом есть положительный семейный анамнез. По разным данным, от 30 до 65 процентов пациентов сообщают, что кто-то из близких родственников - родители, братья, сёстры - страдали теми же симптомами. Это не означает, что найден «ген пота», который можно выключить одним анализом. Но это означает, что передаётся не сама потливость, а особенности р

Холецистэктомия - одна из самых распространённых операций в хирургии. Ежегодно сотни тысяч людей лишаются своего желчного пузыря. Врачи говорят: «Простая операция, быстро восстановитесь». И в большинстве случаев так и есть. Вот только про то, что может случиться потом, почему-то упоминают вскользь или не упоминают вообще. Проблема не в самой операции. Проблема в том, что вы теряете орган, который выполнял конкретную работу - хранил и дозировал желчь. Теперь этой работой занимается... никто. Желчь просто течёт в кишечник непрерывно, как из открытого крана. И организму приходится к этому приспосабливаться. У кого-то получается лучше, у кого-то хуже. Вот список того, с чем вы можете столкнуться. Не факт, что столкнётесь, но знать стоит. Хроническая диарея: добро пожаловать в новую реальность Самое частое последствие. По разным данным - от 2% до 57% людей после операции сталкиваются с постоянной диареей. Разброс огромный, потому что многие просто не идут к врачу или врачи не связывают ди

Значит, причина не в жаре. Когда человек сильно потеет в жару или после физической нагрузки, вопросов не возникает. Организм охлаждается, всё логично. Но когда ладони и подмышки становятся мокрыми в прохладном помещении, в покое, без бега, без солнца и без очевидного стресса, это вызывает уже не дискомфорт, а недоумение. Обычно в ход идут простые объяснения: «нервы», «особенность», «у меня всегда так». Эти объяснения удобны, потому что не требуют ничего менять. Проблема в том, что с точки зрения медицины они чаще всего неверны или, как минимум, неполны. Потоотделение - это не стихийное явление и не каприз кожи. Это строго управляемый физиологический процесс, за который отвечает вегетативная нервная система. Та самая, что регулирует сердечный ритм, давление, дыхание и работу внутренних органов. Потовые железы включаются не сами по себе, а по команде нервных волокон. В норме эта команда поступает тогда, когда телу действительно нужно охлаждение. Но ладони и подмышки - особые зоны. Они

Опасная форма рефлюкса, которую легко пропустить Человек уверен, что если не жжет, значит все в порядке. Логика простая, почти бытовая. Изжога болит - проблема есть. Изжоги нет - проблемы нет. Именно на этой логике годами держится одно из самых опасных заблуждений в гастроэнтерологии и бариатрии. Рефлюкс может быть громким. С жжением, болью, ночными пробуждениями. А может быть тихим. Без изжоги. Без боли. Без сигналов тревоги. И именно во втором варианте он наиболее разрушителен. Отсутствие симптомов не равно отсутствию болезни. Тихий рефлюкс: что это вообще такое Тихий рефлюкс - это ситуация, когда содержимое желудка регулярно забрасывается в пищевод, но человек этого не ощущает как классическую изжогу. Нет жжения за грудиной. Нет кислоты во рту. Нет привычных сигналов, которые заставляют обратиться к врачу. Это не редкость и не экзотика. После бариатрических операций, особенно после рукавной резекции, такой вариант встречается довольно часто. Анатомия меняется, давление в желудке р

Не слабость и не капитуляция: как приходит понимание, что бариатрия - единственный выход? Обычно к этому моменту уже есть длинная история попыток, разочарований и компромиссов с самим собой. И всё же вопрос остаётся. Как понять, что это не очередной вариант, а действительно последний разумный выбор. Обычно всё начинается не с веса, а с усталости. Не той, что проходит после выходных, а хронической. Тело постоянно требует больше усилий для самых простых вещей. Подъём по лестнице, сон, концентрация, восстановление. Жизнь постепенно сужается, и это сужение происходит так медленно, что к нему успевают привыкнуть. Пока однажды не становится ясно, что назад дороги уже нет. Второй признак - повторяемость. Диеты, программы, ограничения, обещания. Всё это уже было. Не один раз. Вес уходит и возвращается, иногда с процентами. Каждый новый заход начинается с надежды и заканчивается ощущением личного провала. В какой-то момент становится очевидно, что проблема не в силе воли и не в знаниях.

Первые годы после бариатрической операции обычно проходят под знаком оптимизма. Проходит пять лет. Иногда семь. Иногда десять. И вдруг появляется изжога. Или возвращается старая, но уже в более агрессивной форме. Ночные приступы, кашель, першение в горле, постоянная потребность в ингибиторах протонной помпы. И главный вопрос звучит почти обиженно. Почему сейчас, если столько лет было хорошо? Изжога спустя годы после операции - это не сбой и не невезение. Это закономерность долгой дистанции. Долгосрочные данные: Короткие исследования всегда выглядят обнадеживающе. Через год все хорошо. Через два тоже. Но бариатрия - это марафон, а не спринт. И когда появляются данные наблюдений на 5–10 лет, картина становится сложнее. Долгосрочные исследования показывают, что частота гастроэзофагеального рефлюкса после рукавной резекции со временем не уменьшается, а у части пациентов увеличивается. Особенно это касается тех, у кого в первые годы симптомы были минимальными или контролировались таблет

Когда пациент с ожирением и изжогой приходит на консультацию, разговор обычно начинается одинаково. Ну, вес же снизится, значит и она уйдет. Логично, красиво и очень удобно. Проблема только в том, что логика здесь работает не всегда. Операция, которую одни считают слишком сложной, другие устаревшей, а третьи почему-то вообще обходят стороной. При этом именно ее чаще всего называют анти-рефлюксной. Не из-за красивого названия и не из-за маркетинга, а по довольно скучной, но убедительной причине. Она действительно защищает пищевод. Чтобы понять, почему эту операцию считают анти-рефлюксной, нужно на минуту забыть про вес и посмотреть на анатомию. При желудочном шунтировании по Ру формируется небольшой желудочный резервуар, который напрямую соединяется с тонкой кишкой. Основная часть желудка, где вырабатывается значительная доля кислоты, исключается из прямого контакта с пищеводом. Что это дает на практике. Объем кислоты, который потенциально может попасть в пищевод, резко уменьшается.

Есть проблемы, которые громко заявляют о себе. Боль, изжога, рвота. А есть те, что сидят тихо и ждут своего часа. До операции она может никак не мешать жить. А после бариатрии внезапно превращается в главный источник проблем. Именно поэтому ее называют миной замедленного действия. Пока все спокойно, о ней не вспоминают. Но стоит изменить анатомию желудка, и мина срабатывает. Такая грыжа до бариатрии может быть незаметной. После операции она часто становится решающим фактором. Грыжа пищеводного отверстия диафрагмы, или ГПОД, это состояние, при котором часть желудка смещается вверх, в грудную полость, через отверстие в диафрагме. В норме пищевод проходит через диафрагму и соединяется с желудком строго ниже нее. Это важный элемент антирефлюксного барьера. Когда появляется грыжа, этот барьер нарушается. Нижний пищеводный сфинктер теряет поддержку диафрагмы, угол между пищеводом и желудком меняется, а защита от заброса содержимого ослабевает. Интересный момент заключается в том, что гры

Пациент перед бариатрической операцией обычно слышит: Вы похудеете, давление снизится, сахар нормализуется. Суставам станет легче. Изжога, если и была, скорее всего уйдет, ведь вес уменьшится. Логика железная, почти бытовая. Меньше живот - меньше давления. Меньше давления - меньше рефлюкса. Звучит убедительно. И в этом месте начинается первая подмена ожиданий. "Операция для похудения никогда не была операцией для лечения изжоги". Иногда она действительно улучшает симптомы. Иногда - нет. А иногда делает все значительно хуже. Перед операцией пациенту редко объясняют простую вещь. Бариатрическая хирургия меняет не только вес. Она меняет анатомию. А анатомия, в отличие от килограммов, не всегда прощает оптимизм. Особенно это касается самой популярной операции в мире - продольной резекции желудка, или sleeve gastrectomy. Что происходит на практике: В реальной жизни после sleeve гастрэктомии гастроэзофагеальная рефлюксная болезнь никуда не исчезает. Более того, по данным крупных метаанал

Ожирение начинается постепенно. Чуть больше веса, чем хотелось бы. Потом еще немного. Потом давление, одышка, колени, сахар. А потом человек сидит на приеме и говорит: "Я готов на операцию. Какую вы мне сделаете?" И вот здесь начинается самое интересное. Потому что правильный ответ врача не звучит как "какую хотите". И уж точно не как "давайте самую популярную". Почему важно правильно выбрать бариатрическую операцию? • Операция выбирается не под вес, а под организм. Два человека с одинаковым индексом массы тела могут требовать принципиально разных решений. Потому что у одного выраженная инсулинорезистентность, а у другого тяжелый гастроэзофагеальный рефлюкс. У одного компульсивное переедание, у другого ночные приемы пищи. Вес одинаковый. Механизмы разные. Ошибка здесь стоит дорого. Рукавная резекция может быть отличным выбором. А может быть плохим. Желудочное шунтирование по Ру может спасти ситуацию. А может создать новые проблемы. Желудочное шунтирование с одним анастомозом может д