Тайны бессознательного психолог/психотерапевт Елена Евтух

Совет «просто не бери в голову» в состоянии острого стресса звучит почти как насмешка. Мы и сами рады бы оставить произошедшее за спиной, но внутри будто работает неисправный механизм. Он раз за разом возвращает нас в ту самую точку. Мы в сотый раз перечитываем старое сообщение, пытаясь найти в нём иной смысл, или до полуночи прокручиваем в голове разговор, подбирая фразы, которые уже некому сказать. Тело сжимается, когда мы случайно проходим мимо «того самого» кафе, а событие проживается с такой остротой, будто время - это не река, а стоячая вода. Дело здесь не в слабости воли и не в «неправильном» мышлении. Вопрос в другом: почему в одних случаях наше «Я» находит ресурс переплавить опыт в мудрость, а в других - оказывается полностью затопленным им, теряя способность отличить вчерашний кошмар от сегодняшней реальности? Когда мир сужается до точки В норме наше внутреннее пространство достаточно объёмно и пластично. Оно напоминает глубокий сосуд, способный вмещать и горечь утраты, и

Кадр из фильма Древо жизни (The Tree of Life, 2011, Терренс Малик) В кабинет терапевта приводят не абстрактные вопросы. Сюда приносят конкретную боль. Люди говорят о невозможности строить отношения, о повседневности, тонущей в тревоге, о потере контура собственного «Я». Они ждут инструкций, рецепта, чтобы наладить жизнь. Терапевт слушает, и через несколько встреч осторожно начинает задавать вопросы - уже не о нынешнем партнёре или начальнике, а о самых первых людях в жизни, о доме, который когда-то стал целым миром. Внутри часто возникает сжатие. Знакомое, древнее сопротивление. «Опять родители! Значит, всё дело в них? Неужели теперь нужно копаться в этом и обвинять? Разве это не предательство?» Этот вопрос - священный. Он касается лояльности, благодарности, самой сокровенной связи, которая пуповиной соединяет ребёнка и родителя. Эту пуповину нельзя перерезать физически, её можно лишь медленно, бережно распутывать изнутри. И это становится одной из самых сложных работ души. Потом

Особое состояние ума, знакомое, наверное, каждому человеку, который когда-либо тревожился, ревновал, боялся неудачи или просто переживал сложный период. Его можно описать как «комбинаторную паранойю» (термин, впервые употреблённый Зигмундом Фрейдом) - не в смысле психиатрического расстройства, а как яркую метафору работы тревожного мышления. Это тот случай, когда наш собственный мозг, предназначенный для анализа и защиты, превращается в следователя, одержимого одной версией. Он начинает собирать разрозненные и часто нейтральные факты, связывать их в цепочки и предъявлять нам обвинительное заключение, в котором мы одновременно являемся и жертвой, и главным подозреваемым. Чтобы представить, как это работает, вообразите следователя в запущенном деле. Ему не хватает улик, но он убеждён в виновности определённого человека. Что он делает? Он начинает интерпретировать всё в пользу своей версии. Пропущенный звонок становится признаком пренебрежения. Случайная встреча бывшего партнёра на

Середина декабря. Снег за окном падал нехотя, крупными хлопьями, которые таяли, едва коснувшись земли. Как нерешительные обещания. В комнате пахло хвоей. Я специально поставила маленькую живую ель в углу. Не наряжала, просто поставила. Чтобы дышалось. Марина аккуратно села в кресло. Тридцать пять лет, но движения были осторожные, будто она боялась задеть воздух. Полгода назад она вышла из отношений, которые длились восемь лет. Её бывший - респектабельный человек, адвокат. Никто из друзей не верил, когда она тихо сказала «он меня уничтожал». Потому что уничтожал изящно, интеллигентно. Не бил - разве что раз «случайно» толкнул на кухне. Не кричал - снисходительно объяснял, как она не права. Не запрещал - но каждая её самостоятельная мысль встречала такую ледяную насмешку, что она предпочитала молчать. - Я купила ёлку, - сказала она тихо, не поднимая глаз. - Одну. Маленькую. И стою перед ней с коробкой игрушек и не могу сделать ни одного движения. Как будто меня парализовало. Её гол

Почему мы продолжаем объяснять чужие поступки полом, а не психикой? «Женская логика — миф. Я сколько хотите найду вам мужчин — приведу за руку, причём очень высокого интеллекта и профессионально успешных, которые вам продемонстрируют истерию, эмоциональную незрелость, вообще отсутствие какой бы то ни было логики, предвзятость, вспыльчивость — то есть те черты, которые обычно приписываются ранимым барышням. И сколько хотите будет женщин с жёстким, твёрдым умом, со способностью всё разложить и делать серьёзные выводы. Так что это ерунда, это не вопрос женского и мужского, а это то, что наша наука называет “когнитивный тип” — есть такие и такие в обоих полах, это не вопрос пола». Т.В. Черниговская Эта цитата так сильно задевает, потому что она разрушает не просто бытовой стереотип, а целую систему психологических защит, через которые люди годами объясняют себе и другим собственное раздражение, бессилие и непонимание. «Женская логика» очень удобная конструкция, позволяющая избежать вс

Фильм Константина Статского «Жанна» представляет собой масштабное психоаналитическое полотно, где каждый элемент - от диалога до цвета костюма - служит раскрытию внутреннего мира героини. Это исследование того, как ранние травмы не просто остаются в прошлом, а становятся активными архитекторами взрослой жизни, формируя защитную структуру личности и бессознательно диктуя её сценарии. Анализ логично начать с детства, где закладывается базис этой структуры. Фильм открывается сценой противостояния маленькой Жанны со стаей бродячих собак. Психоаналитически это символическая репетиция стратегии выживания в условиях базальной тревоги, вызванной отсутствием отца, нищетой и чувством небезопасности. Её реакция - решающий акт отождествления с агрессором, описанный Анной Фрейд и Мелани Кляйн. Чтобы не быть раненой, ребёнок учится самой становиться силой. Эта стратегия кристаллизуется в «Железное Я», тот самый панцирь, который будет определять все её дальнейшие взаимодействия с миром. Кинематогра

Почему внутренние напряжения делают нас эмоционально холодными, как это разрушает отношения и что помогает вернуть способность чувствовать и любить. Когда в психике человека начинается кризис, это редко похоже на внезапный эмоциональный обвал, который можно заметить со стороны. Чаще это внутренний тектонический сдвиг - почти бесшумное перемещение пластов опыта, где под давлением тревоги, усталости, разочарований или неразрешённых конфликтов деформируется привычный ландшафт души. Кризис может выглядеть по-разному. Иногда это естественная остановка перед важным жизненным переходом - похожая на паузу природы перед сменой сезона. Иногда это симптом глубинного нарушения: депрессии, эмоционального выгорания, накопленной травмы или долгого вытеснения потребностей. Разница - не в метафоре и не в силе переживаний, а в том, как долго длится это состояние и насколько оно отрезает человека от собственной жизни. Эмоциональная немота как первый сигнал Первым проявлением становится странное

В последние дни декабря в воздухе появляется особое напряжение. Мы покупаем подарки, украшаем ёлку, повторяем привычную формулу: «Всё будет по-новому». Но что именно должно измениться? И почему ожидание праздника так часто окрашено смесью надежды и тревоги? Попробуем взглянуть на Новый год не как на традицию, а как на психологический ритуал, в котором отражается работа нашего бессознательного. Кому мы загадываем желание? Наступает полночь. В руке бокал, на губах - заветное желание. И прежде чем произнести его, стоит задуматься: кому оно адресовано? Жак Лакан говорил, что любое наше «хочу» всегда обращено к Другому - не к конкретному человеку, а к тому внутреннему адресату, чьего признания мы ищем. Это может быть: - родители и их ожидающий взгляд, продолжающий жить в нас; - общество со своими мерами успеха; - строгая внутренняя фигура, когда-то усвоенная в детстве. Когда мы просим «любви», «успеха», «изменений», мы часто на самом деле предъявляем требование Другому: «Заметь