Так не должно было случиться!

Анна мешала ложечкой остывший кофе, наблюдая за мужем, который как автомат выполнял привычные утренние ритуалы. Двенадцать лет брака превратили их в двух незнакомцев, живущих под одной крышей. Сергей торопливо жевал бутерброд, одновременно пролистывая новости на телефоне. Его лицо выражало привычную озабоченность рабочими делами. Когда мы в последний раз смотрели друг другу в глаза во время завтрака? — думала Анна, изучая профиль мужа. Когда-то она находила этот профиль красивым, сильным. Теперь он казался ей просто знакомым, как старая мебель, которую не замечаешь. «Не забудь забрать Машу из садика», — пробормотал Сергей, не отрываясь от экрана. Даже эти слова он произносил на автопилоте, как заезженную пластинку. «Конечно не забуду. Как всегда», — ответила Анна, и в её голосе прозвучала едва заметная горечь. Как всегда забираю, как всегда готовлю, как всегда убираю. Как всегда остаюсь невидимой. Внутри неё медленно поднималась волна раздражения. Не злости — нет, злиться на Сергея был

Анна медленно провела пальцем по контуру своего лица в зеркале ванной комнаты. Сорок два года. Когда это произошло? Ещё вчера ей казалось, что она молодая девушка с мечтами и планами, а сегодня смотрит на женщину с усталыми глазами и первыми морщинками у висков. Она попыталась улыбнуться своему отражению, но улыбка получилась натянутой, фальшивой. "Когда я перестала нравиться себе?" — подумала она, разглаживая крем под глазами. Этот крем обещал молодость и сияние, но пока что давал лишь жирный блеск и чувство обманутых ожиданий. За стеной послышались знакомые торопливые шаги. Михаил, как всегда, просыпался в последний момент и носился по квартире, собираясь на работу. Восемнадцать лет брака, и он до сих пор не научился вставать на десять минут раньше. — Аня, где моя синяя рубашка? — его голос звучал раздражённо. Анна закрыла глаза и сосчитала до трёх. Каждое утро одно и то же. Рубашка всегда в шкафу, на своём месте, но он обязательно спросит. Как будто за ночь вещи могли встать и уйти.

Елена медленно опустила телефон и посмотрела на экран — последнее сообщение от дочери пришло три дня назад. «Мам, всё хорошо, учёба, работа. Целую». Коротко, по делу. Сын и вовсе не писал уже неделю — видимо, был слишком занят новой жизнью в другом городе. Она провела пальцем по экрану, перечитывая старые сообщения. Когда-то они звонили каждый день, делились каждой мелочью. Теперь дети вежливо отписывались, словно выполняя обязанность. Она прошла по квартире, собирая несуществующую пыль с полок. Дом казался огромным и пустым, хотя размеры его не изменились. В комнате сына всё ещё висели плакаты его любимых групп, на столе лежали старые учебники. В комнате дочери — косметика, которую та не забрала, и мягкие игрушки детства. Елена часто заходила туда, просто постоять, вдохнуть запах прошлой жизни. Раньше здесь постоянно кто-то был — дети бегали, смеялись, спорили. Она решала их проблемы, успокаивала после неудач, радовалась их победам. Каждый день был наполнен смыслом, каждая минута — ну

Андрей Королёв остановился у входной двери своей квартиры, держа в руках ключи. Рука дрожала — не от холода, а от какого-то внутреннего предчувствия. Тридцать пять лет жизни научили его доверять интуиции, а сейчас она кричала, что что-то не так. Обувь жены стояла аккуратно на полочке — красные туфли, которые он дарил ей на день рождения. Но рядом красовались мужские ботинки, которые он не узнавал. Дорогие, итальянские, явно не из его ценовой категории. У него в горле пересохло. "Может, сантехник? Или электрик?" — попытался он успокоить себя, но сердце билось всё быстрее. Лена не говорила, что кого-то вызывала. А она всегда предупреждала о таких вещах. Он тихо прошёл в прихожую, стараясь не скрипнуть паркетом. Из спальни доносились приглушённые голоса. Женский смех Лены — тот самый, мелодичный, который когда-то заставил его влюбиться с первого взгляда. Теперь этот смех резал слух как нож. — Андрей может вернуться в любой момент, — шептала Лена, и в её голосе слышалась не тревога, а како

Светлана торопливо шла по торговому центру, мысленно составляя список покупок. Еще нужно было заехать в банк, забрать Анну с дополнительных занятий, приготовить ужин... Привычная суета тридцатипятилетней женщины, чья жизнь давно превратилась в череду обязанностей. — Света? Светлана Михайловна? Голос заставил ее остановиться как вкопанную. Что-то знакомое, родное... Она обернулась и увидела высокого мужчину с темными волосами и серыми глазами. Лицо показалось знакомым, но память отказывалась подсказать, где она могла его видеть. — Алексей Морозов, — улыбнулся он, и эта улыбка вдруг пронзила ее сердце непонятной болью. — Мы учились в одном классе. Помнишь, я сидел за тобой три года подряд? — Алеша! — вспомнила она, и воспоминания хлынули потоком. Тихий мальчик с внимательными глазами, который всегда готов был дать списать контрольную, но которого почему-то все игнорировали. — Боже, сколько лет прошло! Ты совсем изменился. Действительно, от застенчивого подростка не осталось и следа. Пере

Андрей поднимался по ступеням подъезда, перебирая в уме план вечера. Букет белых роз — двадцать одна штука, как в день их знакомства — тяжело лежал в руке. Он предвкушал удивление в глазах Марины, её смех, может быть, даже объятия. Давно у них не было таких моментов спонтанной нежности. «Переговоры закончились удачно, — думал он, доставая ключи. — Можно позволить себе небольшой праздник. Может, закажем пиццу, как в старые времена, когда только съехались?» Звук её смеха долетел до него ещё на лестничной площадке. Странно — она говорила утром, что будет весь день разгребать отчёты дома. Андрей замедлил шаги, прислушиваясь. В голосе жены звучали нотки, которых он не слышал уже очень давно — игривость, кокетство, та самая интонация, которой она флиртовала с ним в начале их отношений. Он приложил ухо к двери спальни. Сердце начало биться быстрее — не от предчувствия приятного сюрприза, а от смутной тревоги. — Нет, милый, он не узнает, — голос Марины звучал негромко, но отчётливо. В нём была