Коллектиум

В начале постсоветского пути РФ оказалась на перепутье. Западные стратеги предложили план: страна поставляет глобальным рынкам сырые ресурсы, а на щедрую сырьевую ренту покупает всё, что ей нужно. Особого убеждения не требовалось. Экономика разваливалась, стабильный поток валюты был нужен как воздух. Выбор в 1990-х пути наименьшего сопротивления, когда 70% добываемой нефти уходило за рубеж в сыром виде, загрузка НПЗ сократилась до 60%, глубина переработки нефти застыла на уровне 58% - всё это действительно вело к нефтяной игле - консервации статуса сырьевого придатка. А какая была альтернатива? Вы представляете сложность модернизации сектора нефтехимии? Заводы нужно спланировать, построить, оснастить оборудованием и отладить процессы. Требуются технологии, производство, инфраструктура и пр. И на всё это нужны деньги. А именно - кредиты в момент, когда большие и долгие инвестиции в РФ считались рискованными и неокупаемыми. Хотя простая арифметика, казалось бы, говорила обратное: разница

Спустя семь недель с момента нападения на Иран уже очевидно, что Штаты пришли к ситуации, из которой нет хорошего выхода. Это не только проигрыш в конкретной операции. Вскрылись нюансы, меняющие прежние представления о раскладах в мире. Начиная с того, что сила гегемона впервые показала свой предел. Авианосцы, опасливо держащиеся на дистанции и военные базы, чьи гарнизоны прячутся от иранских дронов по городским квартирам - готовый анекдот из серии «а нас за що?». Но такое развитие было предсказуемо: когда противник способен на ответные удары, огромные базы и корабли - не более чем удобные мишени. Но свои слабости показали и остальные части «величайшей военной машины в истории». Например, Tomahawk и другие высокоточные крылатые подарки XXI века… Оказалось, что «томагавки» - плохие ракеты. Запас таких ракет всех модификаций у США — это тысячи единиц. Один «ужасающий залп» с кораблей и самолётов поражает десятки и сотни целей. Затем приходит интендант и резюмирует цену вопроса. И это не

«…Первым в телепорт решительно шагнул полковник. Святослав по очереди проводил всю остальную свою группу, обернулся на привычную, но казавшуюся такой уютной сегодня служебную станцию музея. А затем шагнул в неизвестное. Шлюз кабины выводил на уже виденный им на записи небольшой галечный пляж. Ложбина оказалась у́же, чем казалась, а прозрачная речушка — ещё более стерильной и безжизненной, чем на съёмке. Над головой нависало серо-жёлтое, затянутое тучами небо. Воздух отдавал на вкус пеплом. «Земля без радости» — отчего-то пришло в голову Святославу. Возле запылённой кабины старого телепорта была небрежно сложена куча чужих вещей, которую члены команды изучали со сдержанным интересом. — Иногда удивляешься, куда только не попадают твои творения… — Муравьёв крутил в руках компактный прибор непонятного назначения. — Мы всё-таки выследили покупателя, — немножко нервно хихикнул профессор. Вольф пригляделся и узнал значительную часть покупок с Теотехны, которые и вывели их в итоге на искомую ц

В 2025 году инвестиции в ИИ превысили $1,5 трлн и достигли уже больше половины всех актуальных мировых вложений в хай-тек. ЦОДы, занятые алгоритмами, потребляют электричества больше, чем отдельные страны, вроде Британии. На компаниях вроде Nvidia возник фондовый пузырь в триллионы долларов - готовый триггер для обрушения бирж. Если отбросить детали, результат этого энтузиазма - вовсе не подготовка к знаковому рывку цивилизации. А то, что число ненормальных на планете вдвое выросло: к естественным неадекватам добавились искусственные. Появление ChatGPT и последователей показалось чем-то большим, чем просто разработка умных помощников. Замена ограниченного предвзятого разума на объективную всезнающую машину - качественный шаг в совсем иное время. Текущие ИИ используют больше аргументов, их рекомендации чётки, обоснованы и опираются на релевантные примеры. Неудивительно, что спустя год после появления они взяли на себя 52% нового контента в интернете, в некоторых областях до 80%. И здесь

В мире сейчас чудовищный управленческий кризис. Вся эта деглобализация со свитой из конфликтов, рецессии, международного хаоса - это следствия. Первопричина: бюрократия в странах ОЭСР подошла к точке катастрофической пересборки. Поразительные по глупости и безответственности решения принимают вполне конкретные лица. Но эти люди оказались на своих местах не просто так. Они прошли чёткие вертикальные процедуры. И если через фильтр отбираются фигуры вроде текущих западных «лидеров» - это диагноз всей бюрократической и политической пирамиде. В 1955-м в своих «законах» Сирил Паркинсон вывел универсальные закономерности. Согласно им, бюрократия - ни разу не инструмент управления. Это организм с собственными правилами, которые парадоксально работают против самой же системы. Первый закон: поставленные задачи заполнят всё время, отведённое на их выполнение. Второй: чиновники множат подчинённых и создают работу друг для друга, и эта активность не имеет отношения к задачам системы. Отсюда третий:

Крестовый поход РКН и Минцифры против «глобального цифрового влияния» выглядит абсурдом. С огромным трудом и при поддержке самого же государства Россия за 10 лет вошла в верхнюю треть рейтингов интеграции цифрового сектора — а где-то даже в десятку. Откатывать всё это назад - игра не только против пользователей, но и удар по качеству развития страны. Да, глобальный Big Tech (а через него и отдельные политические структуры) имеет пугающий контроль над мировой цифровой инфраструктурой. Причем наличие в ней ключевых узлов создает не только инструменты влияния, но и зоны повышенных рисков: как от намеренных атак, так и от случайных сбоев. Но чтобы понять, можно ли «отвязаться» от них локально, надо четко увидеть всю систему. Это в 1975 году пара друзей, Билл Гейтс и Пол Аллен, могла в гараже написать интерпретатор BASIC для Altair и купить права на PC DOS за $50 000. Архитектура индустрии только строилась, все были пионерами, а цена входа была минимальна. Только для того, чтобы все это раз

Есть мнение, что быть «избранным» - это легко и приятно. Не подчиняешься правилам, берешь и делаешь то, что выгодно, не оглядываясь на интересы других. А на претензии отвечаешь: «Вы не понимаете, это другое». В том мире есть «гуманитарные бомбардировки» и формулировка «ваш образ жизни — это потенциальная агрессия». Есть жуткая угроза Северной Кореи, которая за всю историю не развязала ни одной войны, и есть оборонительный блок НАТО, проведший 30+ зарубежных интервенций. Там в одной и той же статье локдауны в Китае называют авторитарными репрессиями, а в Италии — героической жертвой правительства во имя спасения людей. Николаса Мадуро клеймят параноиком за утверждения, что ЦРУ планирует его похищение, а затем хвалят агентов за блестяще спланированную операцию по захвату. Израиль якобы беспричинно обвиняют в эскалации, в то время как он, по этой же логике, всего лишь превентивно защищается… Преследуя личные интересы и вооружившись готтентотской логикой, лицемеры принесли на планету немал

Пока десантный корабль USS Tripoli с отрядом морской пехоты выдвигается в сторону Ближнего востока, в Персидском заливе идет минирование акваторий и обустройство наземной обороны. И несмотря на то, что десантная операция в заливе противоречит всем правилам военного искусства, ее вероятность с каждым днем все выше… Вопреки самомнению, военная гегемония США не абсолютна. Из 200+ военных операций за рубежом, проведенных после 1946 года, большинство идут по классу налетов и малых высадок. А из всех серьезных конфликтов победой можно считать ровно один. Это точно не войны в Корее и Вьетнаме. Даже задействовав в совокупности 4,5 млн военных и сбросив сотни тысяч тонн бомб, они в итоге ушли. Причем общие потери в 94 тыс. убитых заставили Вашингтон на два десятилетия забыть о крупных операциях. Во время «Бури в пустыне» в 1991-м из 700 тыс. задействованных военных потеряли менее тысячи. Гегемон пересмотрел доктрину и нашел инструмент доминирования? Не совсем. За двадцать лет кампаний второй во

Когда блокировка Ормузского пролива затянулась на четвертую неделю, мир уже в полной мере подсчитал, что еще окажется в дефиците помимо нефти и газа. Выяснилось: через залив проходило до 46% мирового экспорта мочевины и 20–30% всех азотных и фосфатных удобрений. И здесь дело уже не просто в росте биржевых цен. Недостаток удобрений по текущим расчетам ведет к тому, что неурожай к концу года охватит регионы с совокупным населением более 2 млрд человек. Всемирная продовольственная программа (WFP) прогнозирует худшую ситуацию за всю историю наблюдений. Резкое падение уровня жизни в странах третьего мира уже случалось не так давно, в 2008 году. Но сейчас потенциал кризиса выглядит на порядок серьезнее. Это не просто рецессия — готов встать вопрос выживания. Опыт подсказывает: когда люди не просто беднеют, а голодают, ставки резко растут. Когда рядом море, решение выглядит очевидным. Если мимо терпящих бедствие стран идут потоком контейнеровозы, танкеры и сухогрузы с зерном, напрашивается л

Мировой рынок нефти не любит волатильность. Плавающие биржевые котировки — это зона спекуляций. В реальности же есть 103,8 миллиона потребляемых баррелей в день как следствие сложного и долго встраиваемого баланса. Где выпадение почти 20% физического предложения идет по графе «катастрофа». Национальные нефтяные резервы, которые начали активно создавать после нефтяного эмбарго 1973-го и танкерной войны 1980-х, на текущий момент есть у достаточно ограниченного круга стран. Да и у тех они могут компенсировать резкое падение импорта на несколько недель или месяцев. Кстати, эти резервы уже распечатаны. И текущий рост цен, движущихся к $150 за баррель, пока основан не на реальном дефиците нефти, а на его предчувствии. Но еще пара месяцев — и цифра в $200 за баррель перестает быть гипотетической. Что с этого получит Россия? Вопреки злым языкам, мы не страна-бензоколонка. Доля нефтегазового сектора, включая переработку, химию и прочее, — это 15–17% ВВП. Но доля в бюджете уже 27%, и здесь котир