Волшебные истории

Совершенно успокоившаяся Елена больше не думала о прошлом — оно казалось ей далёким и каким-то ненастоящим. Но вот её бывший муж всё это время не оставлял попыток её найти. Роман хотел убедить бывшую жену изменить показания, но понятия не имел, где теперь она обитает. Так он и блуждал бы вокруг их бывшей квартиры, если бы не случайная встреча с соседкой. Инна Николаевна, желая уязвить проходимца и защитить Елену, невольно выдала ему адрес нового жилья. — Нечего здесь шастать, — заявила она Роману, когда тот в очередной раз появился во дворе. — Имей совесть, бандит! У Леночки теперь новая жизнь, и даже ребёночек есть. — Вы о чём? — усмехнулся Роман, не веря своим ушам. — Какие фантазии? Нет у неё никакого ребёнка, она бесплодна. — А ты сам сходи в парк у первой больницы, — усмехнулась пожилая женщина. — Я её часто там с девочкой вижу. Они гуляют вместе, как родные. Роман решил проверить слова соседки. Уже на следующий день он без труда выследил бывшую жену в парке, а затем проследил за

В этот момент на кухне появилась заспанная Варя. Сначала её лицо было грустным и растерянным, но, увидев Елену, девочка буквально просияла и бросилась к ней обниматься, словно к старой знакомой. Елена растаяла окончательно, подхватила малышку на руки и крепко прижала к себе. — Так, сейчас я варю кофе, — сказал Андрей, поднимаясь из-за стола. — Сидите, я сама всё сделаю, — запротестовала Елена. — Вы же после суточной смены, вам отдохнуть надо. Только покажите, где что лежит. — Вон в том шкафчике, всё там, — показал он на кухонный гарнитур и принялся что-то быстро объяснять дочери жестами. Варя скорчила недовольную гримасу, но всё-таки убежала в комнату выполнять поручение отца. — И куда вы её отправили? — полюбопытствовала Елена, засыпая кофе в турку. — Умываться, чистить зубы и, главное, надеть слуховой аппарат, — ответил Андрей и, помедлив, спросил: — А вы правда не очень спешите? Я имею в виду, может быть, у вас есть какие-то важные дела? — Да нет, у меня сейчас как раз непростой пер

Роман попытался перенести встречу, но Виктор Борисович внезапно проявил невиданную настойчивость, и пришлось бросить нераспакованный чемодан и снова покинуть квартиру. Роман надеялся, что шефу просто стало скучно и он хочет поболтать. Но действительность оказалась куда суровее. — Садись, Рома, — проговорил начальник, глядя на подчинённого так, будто перед ним сидело редкое и омерзительное насекомое. — Что случилось? — бодро спросил Роман, стараясь сохранить невозмутимость. — С утра не с той ноги встали или голова болит? Так вы таблетку примите. — Ну как сказать, — усмехнулся Виктор Борисович, откидываясь в кресле. — Вопросы к тебе есть. Возможно, от ответов твоя головная боль как рукой снимет. — Да о чём речь-то? — возмутился Роман, внутри у него всё похолодело. — Говорите уже прямо. — А ты скажи мне, Рома. Я тебе мало платил? Может, относился плохо, когда-то обижал? — начальник задавал вопросы спокойным, но ледяным тоном. — Да нет, всё нормально, вроде на жизнь хватает, — быстро ответ

Вечер выдался тяжёлым. Елена, вернувшись после долгого рабочего дня, чувствовала, как каждая мышца в теле налилась свинцовой усталостью. Скинув в прихожей надоевшие за день туфли, она с облегчением выдохнула, но её муж, Роман Калитин, казалось, витал где-то в своих мыслях и уже собирался в очередную дорогу. — Только не путайся под ногами, — грубо бросил Роман, даже не взглянув на неё. Он торопливо утрамбовывал вещи в чемодан. — Я очень спешу. — Да-да, разумеется, очередная командировка, — устало поморщилась Елена, чувствуя, как внутри закипает привычное, но от того не менее острое раздражение. — Интересно, откуда они только взялись? Годами ты никуда не ездил, а теперь из командировок буквально не вылезаешь. — Кризис на рынке, сама знаешь. Ты что, не понимаешь? — взорвался Роман, и его голос эхом разнёсся по прихожей. — Это не твоя бухгалтерия, здесь другие масштабы. Я вынужден рваться на части, чтобы заработать. Стараюсь для семьи, между прочим, а ты вечно всем недовольна. — Хватит, ус

Иногда во время уборки Дарья задерживалась взглядом на фотографиях, которые стояли на комоде в гостиной. На одном снимке профессор, ещё совсем молодой, запечатлён рядом с красивой женщиной и мальчиком лет десяти. Рядом располагались другие фотографии — молодой мужчина с девочкой примерно пяти лет, оба улыбаются, явно счастливые и беззаботные. Дарья не решалась задавать вопросы о чужих семейных тайнах, но однажды хозяин сам заметил её интерес и подошёл поближе. — Это мы с женой, — сказал он, взяв в руки первую фотографию и глядя на неё с лёгкой грустью. — Маруся умерла десять лет назад. Альцгеймер. Никогда не думал, что эта болезнь коснётся и нас. — Ох, как жалко, — искренне выдохнула Дарья, потому что в голосе профессора слышалась такая глубокая, давняя боль, что невозможно было остаться равнодушной. — А это, — Алексей Борисович взял фото молодого мужчины с девочкой, и лицо его мгновенно просветлело, расплывшись в тёплой улыбке, — это Матвей с Полиной. Мой сын и моя внучка, если точне

В начале учебного года Дарья Ветрова оказалась в новой школе — её перевели, потому что после гибели родителей опеку над ней оформила дальняя родственница матери. Та, женщина прижимистая и расчётливая, надеялась поправить своё материальное положение за счёт сиротских выплат, поэтому на девочку почти не тратилась. Одежду и обувь покупала исключительно в комиссионных магазинах, из-за чего Дарья выглядела жалко, нелепо и совершенно немодно — словно пришла из прошлого десятилетия. Шестой «А» встретил новенькую с настороженным любопытством. Девочка была невысокой, худощавой и довольно симпатичной, но её убогая одежда сразу бросалась в глаза. Однако в класс она вошла без тени страха или смущения — держалась с таким спокойным достоинством, словно ничего не замечала, хотя прекрасно понимала, насколько отличается от остальных. — Минуточку внимания, пожалуйста, — объявила классный руководитель, жестом призывая всех успокоиться. — В нашем классе новая ученица. Её зовут Дарья Ветрова. Прошу любить

Страх, холодный животный, обвил его сознание ледяными щупальцами. Глеб, как никто другой, прекрасно знал, кто такой на самом деле этот респектабельный улыбчивый Борис Иванович. За маской добродушного, почти родного директора автобазы скрывался хитрый жестокий и предельно расчётливый делец, который работал на тех самых опасных людей из криминального прошлого, с которыми Глеб когда-то боролся. Именно Борис всё это время выстраивал хитроумную схему. Именно он хладнокровно подставил сначала Андрея, а потом и Рому, чтобы любыми средствами избежать наказания и заметать следы. И теперь наивная, ничего не подозревающая, слепая в своей доверчивости Елена своими собственными ногами, как на эшафот, пошла к нему в логово, сама добровольно принесла ему доказательства, положила их прямо на стол, тем самым собственноручно подписав себе страшный смертный приговор. Глеб, не помня себя от ярости и страха, спрыгнул с кузова прямо на землю, сильно ударившись пятками, даже не заметив, как отшвырнул с доро

Старенький дребезжащий на каждой кочке рейсовый автобус медленно тащился по утреннему маршруту, увозя её всё дальше и дальше от родного уютного двора, от тепла её дома, от тишины. Девушка сидела у грязного окна, до боли, до хруста в пальцах сжимая в потной ладони ремешок своей поношенной сумки, внутри которой лежала та самая флешка. За мутным в разводах стеклом мелькали безликие серые фасады домов, умытые ночным дождём голые деревья, сонные пустые киоски на остановках. Обычная размеренная жизнь текла своим чередом вокруг, и никому не было ровно никакого дела до того, что творилось в истерзанной душе у заплаканной молодой женщины на заднем сиденье. В её памяти то и дело, как заезженная пластинка, всплывал Глеб — его хмурое лицо, его тёплый обволакивающий взгляд, его неожиданно заботливые умелые руки, чинившие эту чёртову розетку. «Как я могла быть такой слепой, такой наивной дурой? — с горечью думала она, кусая губы, чтобы не разреветься при людях. — Ведь Рома прямо предупреждал меня в

Ночью, когда небольшой домик окончательно погрузился в тяжёлый глубокий сон, а надоедливый дождь за окном наконец-то полностью стих, оставив после себя лишь сырость и тишину, Глеб бесшумно, как тень, поднялся с продавленного дивана. Он быстро оделся во всё тёмное, чтобы не привлекать внимания в случае случайного взгляда соседей, захватил свою спортивную сумку и, стараясь не скрипнуть входной дверью летней пристройки, выскользнул на прохладный ночной двор. Лужи уже подёрнулись тонкой хрустящей корочкой льда, предвещая приближение настоящих заморозков. Он подошёл к своей злополучной газели, которая всё так же беспомощно и криво сидела в глубокой канаве, напоминая о вчерашнем просчёте. Грузовик сильно накренился на один бок, и его тент отсырел. Глеб тихо, чтобы не звякнуть случайно металлом, отстегнул тугие ремешки брезентового тента и ловко, по-спортивному подтянулся на руках, забираясь внутрь тёмного, пахнущего сыростью кузова. Он включил налобный фонарик, направляя тусклый узкий луч с

Встав на путь собственного тайного частного расследования, бывший оперативник довольно быстро понял одну неприятную вещь: директор автобазы — это лишь красивый респектабельный фасад. За спиной Бориса стояли очень серьёзные влиятельные люди из его прошлой жизни, те самые, которые привыкли решать любые вопросы тихо, но навсегда и без лишнего шума. Борис просто делал за них всю грязную чёрную работу, а когда запахло проверками и даже малейшей угрозой раскрытия, мастерски и хладнокровно перевёл все стрелки на наивного неопытного Андрея. Точно так же, как всего полгода назад он поступил и с Ромой, который случайно узнал слишком много. Нить за нитью, день за днём Глеб распутывал этот грязный липкий клубок, пока неделю назад удача не подкинула ему настоящий бесценный подарок. Он нашёл Виктора — молоденького, вечно смущённого и заикающегося от робости сварщика-стажёра, который трудился в одном цеху с Ромой. Глеб подкараулил парнишку после смены в безлюдном переулке. Хватило всего одного тяжёло