Волшебные истории

Предыдущая часть: Вечером того же дня позвонила мама, и по её взволнованному, сбившемуся голосу стало ясно — случилось что-то нехорошее. — Доченька, сегодня к нам в деревню какие-то люди приезжали, — зашептала мать, будто боясь, что её подслушают. — Представились работниками соцслужбы, говорят, проверяют условия жизни пенсионеров. Но всё расспрашивали про документы на дом и на землю. Отец им так и сказал, что все бумаги мы давно передали дочерям на хранение, мол, мы уже в возрасте, мало ли что. Они сразу послушали, да и уехали. Но что-то мне не по себе… Милана нервно закусила губу. Было очевидно — под видом заботы к родителям наведались люди Игоря. Она давно догадывалась, с каким кругом он водится. — Мама, слушай меня внимательно, — старалась говорить как можно спокойнее Милана. — Заприте ворота наглухо и калитку никому не открывайте. И на всякий случай спустите с цепи Барса и Тузика, пусть бегают по двору. Вы их не бойтесь, они чужих не тронут. — Милочка, да что такое-то? — ахнула мат

Предыдущая часть: Через день после их встречи на кладбище раздался звонок от Александра. — Милана, здравствуйте. Лексус вчера опять сбежал. Нашёл я его, конечно, там же, у той могилы. Но обнаружил кое-что странное. В шерсти у него, прямо под ошейником, застрял маленький кусочек колбасы. Я отдал его на анализ в нашу лабораторию. Он сделал паузу, и Милана невольно сжала телефон. — И что? — Колбаса дорогая, но щедро нашпигованная сильнодействующим снотворным. Кто-то явно пытался пса прикормить и усыпить. — Он живой? С ним всё в порядке? — в её голосе прозвучала неподдельная тревога. — Да, с ним всё в порядке, — Александр поспешил её успокоить. — Тот, кто это сделал, не знал, что Лексус дрессирован не подбирать ничего с земли и не брать еду у посторонних. Да и сами снотворные препараты относятся к психотропным веществам, а на них у Лексуса реакция отработана до автоматизма. Он теперь этого человека запомнит. Навсегда. Скажите, а вам не кажется, что вокруг могилы вашего мужа происходит что-

Предыдущая часть: По давней привычке, купив по дороге букет хризантем, Милана поехала на кладбище. Ей отчаянно хотелось побыть рядом с Григорием, будто он один мог дать совет. Но у могилы её ждал новый удар. Кто-то не только снова передвинул вазы, но и обнаружил камеру. С нехорошим предчувствием она открыла приложение на телефоне. Связь прервалась. Последний сохранённый фрагмент записи показывал, как тот же мужчина в капюшоне наклоняется к земле, затем выпрямляется и опирается рукой в перчатке прямо на оградку, прямо на место, где была закреплена камера. Изображение дёрнулось, затряслось и превратилось в «снег». Похоже, незнакомец обнаружил её совершенно случайно, задев. Размышления прервало неожиданное появление крупной немецкой овчарки. Статный пёс легко перемахнул через кусты, разделявшие аллеи, и, издав негромкое, предупреждающее «гав», замер в нескольких шагах от неё. Милана растерянно оглянулась — вокруг ни души. От мощного животного её отделяла лишь невысокая оградка, которая яв

Жизнь Миланы остановилась в ритуальном зале. Она стояла, отказываясь верить в происходящее, словно всё это был страшный сон, от которого невозможно проснуться. Перед её глазами, застилаемыми пеленой слёз, двигались силуэты, и одним из них был Игорь, брат её мужа. Он приблизился к гробу, поправил на руке Григория массивные золотые часы на широком браслете, затем бережно приподнял свисавшие концы покрывала и аккуратно уложил их на тело покойного. Его движения были чёткими и какими-то отстранёнными. Потом он лишь коротко кивнул работникам, и те накрыли гроб тяжёлой крышкой. В гробовой, давящей тишине щелчки замков прозвучали для Миланы оглушительно, словно выстрелы. Она невольно вскрикнула, и в ту же секунду по залу полились первые тягучие, скорбные аккорды похоронного марша Шопена. Всё вокруг поплыло и закружилось. Ноги стали ватными, и она начала оседать на пол. Её тут же подхватили чьи-то крепкие руки. Кто-то поднёс к её губам бутылочку с водой, и через несколько мгновений она, всё ещё

Предыдущая часть: Будущая свекровь, сменив тему, спросила, любит ли Маргарита готовить. Услышав утвердительный ответ, она с энтузиазмом предложила: — Давай устроим нашим мужчинам настоящий пир! Я тоже обожаю возиться на кухне. У вас в вашей части дома есть всё необходимое. Если чего-то не хватит, водитель привезёт. Плиты у нас электрические, греются, конечно, не быстро, зато духовки — чудо. Давай так: я займусь основным блюдом, а ты приготовишь салаты и какой-нибудь волшебный десерт. Маргарита с радостью согласилась и направилась на кухню в апартаментах Егора. Холодильник и морозилка действительно ломились от продуктов. Она решила сделать два салата, фаршированные шампиньоны и испечь многослойный торт. Начать стоило с него — бисквиту нужно время, чтобы пропитаться. Уверенными, почти автоматическими движениями она принялась взбивать тесто, готовить нежный крем, резать фрукты для украшения. На мгновение Маргарита присела у стола, почувствовав лёгкое головокружение, но не придала этому зн

Предыдущая часть: На третий день в камеру втолкнули нового сокамерника. Это был здоровенный детина в светлых, явно не по сезону, тренировочных штанах. От него разило перегаром и потом. Он тяжело дышал, пыхтел, а ночью долго метался по камере, прежде чем рухнуть на нары. Утром, когда им принесли мутный чай в жестяных кружках, сосед принялся пристально разглядывать Егора, будто силясь что-то припомнить. Наконец не выдержал и протянул руку. — Антон. — Егор, — пожал её парень. — Я тут на свадьбу к другу прикатил, — хрипло начал Антон. — Видно, перебрал лишнего. Меня забрали за драку. Оказывается, я хозяину одного кафе челюсть чуть не отвинтил. Видно, уж очень достали. Я вообще-то не забияка. Но если уж вывести меня из себя — тогда ховайтесь все! Он замолчал. Егор зацепился за последнее слово. «Ховайтесь»… Оно отозвалось в памяти смутным, далёким эхом. Здесь, в этих краях, так не говорили. — Сам-то откуда будешь? — спросил Егор. — И я-то тут, как видишь, по глупой случайности. Он вкратце ра

Предыдущая часть: Маргарита опустила голову, и слёзы снова заструились по её щекам. Егор сидел неподвижно, боясь своим дыханием прервать эту исповедь. Она вытерла лицо краем больничной простыни, словно маленькая девочка. Парень не выдержал, пересел на край кровати и осторожно, почти несмело, обнял её за плечи. Они так просидели молча несколько минут. Когда её дыхание выровнялось, она продолжила, уже более ровным, но усталым голосом. — Я возвращалась из свадебного салона, куда ходила выбирать туфли к платью. Яна собиралась со мной, но в последний момент отказалась — ей внезапно поменяли график в кафе. Туфли я так и не выбрала, шла домой в подавленном настроении. Наверное, это была моя вина, что, переходя дорогу на перекрёстке возле дома, я не увидела мотоцикл. Помню только, как сделала шаг с тротуара — и всё, будто кто-то выключил свет. Очнулась уже в больничной палате. Кости на ногах собирали буквально по кусочкам. Долгие недели в гипсе, а потом мучительная реабилитация, чтобы заново н

Маргарита неподвижно стояла у перил моста, вглядываясь в бурлящую внизу воду. Грязный, стремительный поток казался ей единственным выходом — он мог в один миг унести прочь и измученное тело, и израненную годами душу. Ей хотелось разом оборвать всё, что стало невыносимым. Сделать это сейчас и навсегда. Иного способа покончить с жизнью она не находила. Один шаг. Ещё один. Оставалось лишь заставить себя преодолеть ноющую боль в ноге, которая не отпускала её все последние месяцы, и переступить через невысокий барьер. Маргарита сняла с шеи заветный медальон и аккуратно положила его на тротуар. Теперь эта вещь была ей больше не нужна. И она сделала этот последний шаг. К вечеру Егор добрался до своего привычного места под мостом совершенно измотанным. На берегу, на том самом пятачке, лежала оставленная с утра картонка. Он опустился на неё, чувствуя, как ноет каждая мышца. День выдался невероятно тяжёлым — его наняли разгружать тяжёлые поддоны у хозяйственного магазина. Работал без передышки,

Предыдущая часть: Два дня Никита метался, его грызла гордость. А потом он снова перечитал список дольщиков. Молодая мать-одиночка, пожилая пара, семья с тремя детьми… И понял: дело было не в нём. Дело было в них. Он пришёл в офис к Михаилу Александровичу. Савельев принял его без секретаря, с глазу на глаз. — Я прошу помощи не для себя, — начал Никита, стараясь говорить чётко. — Я прошу для людей, которые поверили в наш проект. У меня нет денег достроить эти корпуса. Но если вы вложитесь, я обещаю — это будет лучшее социальное жильё в городе. И я буду работать день и ночь, чтобы это обещание сбылось. Михаил Александрович долго и пристально смотрел на него. — Вы любите мою дочь? — Да. — Достаточно, чтобы проглотить гордость ради неё и ради этих людей? — Достаточно, — без колебаний подтвердил Никита. — Тогда по рукам, — сказал Савельев и протянул руку через стол. — Деньги будут на счёте завтра. Стройте. Их рукопожатие было крепким. Выйдя из кабинета, Никита обнаружил, что у него дрожат

Предыдущая часть: Отец звонил каждый день, спрашивал, как дела, и понемногу рассказывал о своей жизни. Оформлял развод с Ларисой. При разделе имущества неожиданно выяснилось, что его «пасынок» Максим не является ему родным сыном. Лариса лгала все двадцать два года. Михаил Александрович подал в суд. Как-то за ужином на даче он сказал: — Знаешь, что самое странное? Я не злюсь. Я даже… рад. Потому что теперь я по-настоящему свободен. И могу наконец быть тем отцом, которым должен был быть всегда. — Поздновато, пап, — вздохнула Дарья. — Никогда не поздно, если человек действительно готов меняться, — твёрдо ответил он. Дарья хотела верить, но где-то глубоко внутри сидел холодный, неразменный камень сомнения: а вдруг это снова временно? Вдруг он снова найдёт кого-то, кто станет важнее, и снова отодвинет её на второй план? В одну из таких унылых пятничных вечеров, когда Дарья сидела дома с ноутбуком, раздался звонок в дверь. Оскар недовольно фыркнул — его ужин закончился три часа назад. На п