Книги о любви

Малыш. Да, именно так. Идеально ей подходит. Хрупкая маленькая девочка. С огромными глазами. А взгляд… А она сбежала. Глупенькая. Неужели, думала, что не найду. Все про нее знаю. И что работа ей нужна, тоже знаю. Уж не знаю, каким путем, но кадрам удалось заманить ее на собеседование. Вообще, план изначально был другой. Поговорить с ней. Дать время на «подумать». Ну, вернее, подарить ей иллюзию, что она сама принимает это решение. Решение-то уже принято. Мной. Мне уже сообщили, что в полицию девочка не ходила. Умница. Понятливая. Проблем со здоровьем тоже нет. Значит, ничего страшного не произошло. Не она первая и не она последняя. Хотел просто поговорить... А увидел эти глаза. И все. Вдыхаю носом и как будто башка отключается. И тут! Что это было?! Не соображаю даже сначала. Стою и пялюсь на гневное и одновременно испуганное лицо девчонки. Она рукой трясет. И тут я понимаю, что она мне пощечину дала! Она? Мне? Пощечину?! Прикладываю ладонь к пылающей щеке и тру ее. Не то, чтобы больн

- Извините, - чуть ли не выдавливаю из себя и закрываю глаза, чтобы прервать этот контакт. И отворачиваюсь. И только после этого открываю глаза. Уйти. – Я случайно… - Если уж пришла в приличное общество, то веди себя нормально, - не успокаивается блондинка. – Опять кто-то притащил непонятно кого на презентацию, - и она демонстративно закатывает глаза. - Ну, знаете, - это просто верх хамства и я не могу сдержаться. – Вы же видели, что я ступаю назад. Могли бы и отойти. Или не царское это дело? Блондинка начинает заглатывать воздух, то открывая рот, то закрывая его. На лице – негодование. - Да ты кто такая вообще?! Официантка?! Где охрана?! – шипит она Ее тон, слова и поведение доводят до предела и без того мои взведенные нервы. Выгонят отсюда? Даже лучше. Не хочу здесь находиться теперь. Я стараюсь не смотреть на Илью, но прямо представляю эту ухмылку. Радуется, наверняка, что его девка такое устроила мне. Наслаждается шоу. Так? - Официантка! – заявляю я, подняв подбородок, и глядя в гл

Меня забавляет эта игра. И злость ее забавляет. Такая буря эмоций у нее на лице. - Снеж, где мяч? – доносится из-за перегородки. И она, сдвинув бровки, ступает ко мне. Тянется за мячом, а я продолжаю крутить его на пальце и, смеясь над ней, уклоняюсь в стороны, не давая ей забрать мяч. Вижу, что она злится еще больше. Кидается на мою руку с мячом, но я ловко перехватываю девчонку и прижимаю спиной к бортику бассейна. Мячик куда-то уплывает. Нависаю над Снежаной, а у самого пальцы горят. Вода же прохладная! А они горят! Мы оба молчим и, хотя Снежана упирается ладошками мне в плечи, ее взгляд тоже устремлен на мой рот. Но в этот момент мне в спину что-то прилетает. Не больно, но что?! Резко оборачиваюсь и вижу разгневанное лицо Ирки, а рядом со мной плавает тот самый мяч. - Мамай! Что все это значит?! – орет Ирка и гневно смотрит на Снежану. А та, пользуясь моим замешательством, быстренько выбирается и уплывает. А у самой щеки пылают. Взяв мяч, я иду к Ирке, разгребая руками воду. - Она

- Как ты тут, Вероник? – Руслан стоит в дверях моей комнаты, пока я собираю вещи. Я уже попрощалась с Маратом, Венерой и девочками. Обещала, что обязательно заеду на днях. Чуть не расплакалась, обнимая девчонок. Смотрю на Руслана. Он прислонился к косяку и, ничуть не стесняясь, следит за мной. - Все хорошо, Руслан. У тебя замечательные родители. - Это да, - улыбается он. – Ты им понравилась. Папа в обиду тебя не даст. Накрутит хвосты и твоему бывшему, - на последнем слове он делает ударение. Ничего не отвечаю. - Может, помочь? – спрашивает он. - Я уже почти все. У меня и вещей-то мало было, - отвечаю я, застегивая сумку. Встаю и иду к двери. Руслан останавливает меня, беря за плечи. Смотрит пристально. - Я очень скучал, Вероника, - говорит он тихо. – Каждый вечер на твою фотографию смотрел. Помнишь? Мы на скамейке щелкнулись? Ты еще красивее стала. - Поехали, Руслан, - говорю я, отступая от него. – А то поздно будет. Я домой хочу. Очень. Он тяжело вздыхает. - Поехали. Берет мою сумку

- Мамай! Чё, как просмотр? Когда в сборную? Ахахаха! – Серёга хлопает меня по плечу, встречая у себя дома. У него сегодня день рождения и вся команда должна быть тут. Я тоже. Я вчера вернулся с фарм-клуба. Сегодня суббота и всех отпустили по домам. С утра поиграл с отцом в теннис, выслушал очередную лекцию, как надо себя вести, покивал головой. Не, отца я уважаю и люблю, но он иногда так достаёт своей правильностью. И я, вроде, и понимаю, что он как лучше хочет. Для меня же старается. Но всё равно. Вот и сегодня Ирка прикатила ко мне, чтобы вместе ехать сюда, на день рождения Серёги, и отец таким взглядом по ней прошёлся. Как катком. Не одобрил. Я сразу понял. Послал её, чтобы в тачке ждала. Сказал, что надо кое-что с отцом решить. И точно, как только она ушла, он начал. - Миш, что за кошёлку ты опять подцепил? – отец даже поморщился недовольно. – И где только находишь, - покачал головой. - Пап, расслабься, а? – усмехнулся я. – Я же на замуж её зову. Так, - улыбнулся. - О защите хоть

Эта встреча опять выбила меня из колеи. Почему так каждый раз, когда я встречаюсь с Ильей? Ведь я готовилась к этой встрече. Хотела поговорить. Но, как бы не хотелось не признаваться себе, я теряюсь от его взгляда и от его голоса. И он это чувствует. Вижу, что чувствует. Меня трясти начинает от моей беспомощности. От этой слабости. Наверное, и правда единственный правильный выход – не встречаться. И Марат. Хорошо, конечно, что он там оказался. Одной мне было бы сложно справиться с Ильей. Но теперь мне предстоит разговор с Маратом. Ведь я, получается, обманула его и его жену. Господи. Я не должна так обращаться с ними. Они помогли мне. Больше никто не помог. Только они. Сижу в своей комнате, зажав ладони между коленок. Вроде, так все было спокойно в последнее время. И, вот, стоило появиться Илье… Прислушиваюсь и слышу, как открывается входная дверь. Наверняка, Марат приехал. Сама выхожу из комнаты. Смысла прятаться и оттягивать неприятный разговор нет. Спускаюсь по лестнице. Марат – в

Я сам не понимаю, почему так происходит. Я правда собирался просто поговорить с ней. О чем? Уж, точно не о деле. Ей это знать ни к чему. Без нее все решим. Но просто поговорить. Как она и хотела. Держался до последнего. Но после того, что устроила Ника… Ведь все хорошо было. Я бы просто покормил ее, немного прил а скал. Так и быть, сдержался бы из последних сил. Дождался бы, что она сама захотела. А она ведь хотела. Я видел это. К чему этот спектакль? Что она хотела мне доказать? Но в тот раз я словно ощутил свое бессилие. Бессилие перед какой-то маленькой девочкой. У меня до сих пор перед глазами ее слезы. И рука, разжимающая пальцы. И купюра, падающая на пол. Я никогда себя так не чувствовал. Так плохо. Поэтому просто хотел вычеркнуть из памяти этот эпизод. Убрать его. И почти получилось. Я почти забыл его. Но Ника напомнила. Как лезвием прошлась по памяти. Вскрыла эту рану и надавила со всей силы своим взглядом и своими словами. Не могу я без нее. Не могу. Просыпаться каждое утро,

Смотрим друг на друга и одновременно затихаем, как застуканные школьники. Дышится тяжело. Я не получил разрядки и теперь как загнанный игрок на поле. И перед глазами все плывёт. Собираю скупую слюну и сглатываю. Кого там еще притащило в такой час?! И как ответ на мой вопрос голоса становятся громче. Они совсем рядом. Рядом с дверью. - Вы человек новый и многого не понимаете! Это же Лом! Лом?! Что он здесь делает? - Я врач и вот это очень хорошо понимаю! Если вы еще раз сделаете это, то я вынуждена буду обратиться к руководству училища! А это Валерия Сергеевна. Наш врач и мама Снежаны, которая стоит сейчас передо мной и испуганно хлопает глазками. - Не забывайтесь, Валерия Сергеевна, - типичная усмешка Лома. Я так и представляю его лицо. – Вы всего лишь врач. Ваше дело лечить. А мое дело – готовить команду к игре. - Пичкая детей гадостью? – строгий голос врача заставляет напрячься. - Они не дети уже. И мне лучше знать. А если вы решите лезть не в свое дело… - рычит Лом. - Что вы дела

Я опаздываю на лекцию и в аудиторию стараюсь зайти тихо и незаметно. Сажусь за крайний стол и достаю тетрадку. И тут же слышу за спиной. - Смотри, пришла. - Значит, не арестовали еще? - А почему Сазонов трепался? - Думаешь наврал? Как обычно? - Обсуждать мальчиков идите в коридор! – громкий голос лектора прорезает аудиторию и шепот замолкает. В перерыве между лекциями я иду по коридору и прямо ощущаю на себе назойливые взгляды. Вжав голову в плечи, забегаю в туалет. Запираюсь в кабинке и слышу голоса только что вошедших моих одногруппниц. - Вот попала, конечно, Романова эта! - Так ей и надо! Ты видела, как она на нас всех смотрит? - Ну, так-то да, но, блин… - Еще скажи, что жалко тебе ее! - Да вот еще! И дружный смех. Я быстро выхожу из кабинки, чтобы узнать, не обо мне ли они говорили, но их уже нет. Ушли. Тогда я тоже выскакиваю из туалетной комнаты и натыкаюсь на Алика. Того самого приятеля Архипа, который шутил надо мной в кафе в тот вечер. - Ого, Романова! – он хватает меня за п

Вернувшись домой ночью, я сразу же иду в душ. Мне хочется смыть с себя эту грязь. Сидя в такси, за которое пришлось отдать последние деньги из кошелька, я держалась. Смотрела в окно и очень старалась не расплакаться. Но стоило войти в душ, как слезы градом полились из моих глаз. Хорошо, что дед не дома. Уехал в деревню к своему другу. Я одна в квартире. Стою под теплыми каплями воды и постепенно убавляю градус. Мне хочется замерзнуть. Чтобы дрожь, которая одолевает сейчас мое тело от страха и беспомощности, превратилась бы в дрожь от холода. Так будет легче. Я знаю. Когда вода становится невыносимо холодной, я обнимаю себя руками. Губы дрожат и зубы не попадают друг на друга. По щекам стекают слезы и я чувствую их вкус на губах. Как же больно. Опять зажмуриваюсь и выключаю воду. Потому что стоять под ледяным душем уже невозможно. Но выхожу не сразу. Так и стою, обняв себя и дрожа. И тихо стону. Может, надо было в полицию ехать? Не домой, а в полицию? А что я им скажу? А дед? Если он