Семейный ресурс

В субботу утром я достала из кладовки рассадные ящики, а Игорь сказал, что на дачу в этом году поедет Люда с детьми. Не на майские, не на пару недель — на всё лето. Я поставила ящики на пол и переспросила, потому что решила, что ослышалась. — Люда попросила. У неё Максим болеет, ему нужен воздух. Я не мог отказать, она сестра. Я стояла в коридоре с пакетом грунта в руках и пыталась понять, когда это решилось. Оказалось — две недели назад. Они созванивались, обсуждали, Люда уже начала собирать вещи. А мне не сказали, потому что «ну а что тут обсуждать, всё логично». Мне сорок девять. Двадцать три года замужем. Дача — его, по документам. Участок достался от свекрови в две тысячи четвёртом. Дом тогда был — бревенчатая коробка с провалившимся крыльцом. Туалет на улице, воды нет, электричество через раз. Первый год мы приехали в мае, я три дня мыла полы с хлоркой. Игорь чинил крышу, а я выносила мусор, протирала стены, скребла плиту, чёрную от жира ещё со времён свекрови. Денег на рабочих н

Две недели — это было условие. Я сама его озвучила, когда Лёша позвонил мне с работы и сказал, что Женя осталась без жилья. Бывший парень попросил съехать, она уже забрала вещи, сидит с сумкой у подруги и не знает, куда. Лёша не давил. Просто рассказал и замолчал. Я сказала — пусть приезжает, две недели хватит, чтобы найти комнату. Мне сорок восемь, я давно научилась решать чужие проблемы быстрее, чем свои. Женя приехала в четверг вечером, в конце марта. На улице таял снег, в подъезде пахло сыростью. Одна сумка, рюкзак, пакет из Ашана с какими-то вещами. Худая, с красными глазами, в кроссовках на босу ногу. Мне стало её жалко по-настоящему. Она на двенадцать лет младше Лёши, ей тридцать пять, а выглядела как студентка после сессии. Я постелила ей в маленькой комнате, дала чистое полотенце, показала, где чайник, где тарелки. Она сказала: — Света, спасибо тебе огромное, я быстро, правда, пару недель максимум. Я кивнула и пошла спать. Первые дни было нормально. Женя тихо сидела в комнате,

Я стояла в кухне и считала тарелки на верхней полке, когда Серёжа сказал, что денег на карте больше нет. Вот так, между делом, пока наливал себе чай. Я даже не сразу поняла, о какой карте — у нас их три. Но он говорил о той самой, зелёной, на которую я откладывала с октября. Пять месяцев. Каждую зарплату я переводила туда фиксированную сумму, иногда чуть больше, если удавалось сэкономить. Не покупала себе новые сапоги, хотя старые протекали по шву. Три раза прошла мимо блузки в торговом центре, которая сидела идеально. Перестала заказывать доставку еды, хотя после двенадцатичасовых смен в поликлинике хотелось просто лечь. Но я готовила сама, каждый вечер, потому что цифра на карте росла и от этого мне становилось спокойно. Сто сорок две тысячи четыреста семнадцать рублей. Этого хватало на кухонный гарнитур из «Леруа» — не шикарный, обычный, белый, с нормальными петлями и выдвижными ящиками. И на духовку. Большую, с конвекцией и двумя противнями в комплекте. Я модель выбрала, сохранила

Я семь месяцев откладывала с каждой премии на новую стиральную машину, а вчера узнала, что двадцати трёх тысяч на карте уже нет. Не потеряла, не потратила — их перевёл мой муж. Своей маме. Без единого слова мне. Меня зовут Лена, мне сорок семь. Работаю старшим экономистом в строительной компании, двадцать лет на одном месте. Премии у нас квартальные, небольшие, но стабильные — и я привыкла их не трогать. Когда в октябре наша старая машинка начала греметь на отжиме так, что соседи снизу стучали шваброй в потолок, я решила: хватит. Буду копить. Машинке было одиннадцать лет. Она досталась нам от моей мамы, когда та переезжала из трёшки в однушку. Уже тогда гремела, но тихо, терпимо. А в октябре начала ещё и подтекать — на кафеле после каждой стирки лужа, я вытирала старым полотенцем. Костя один раз посмотрел, подтянул какой-то хомут, сказал: «Походит ещё». Не походила. Копить я умею. Не скупая — просто из тех, кто записывает. У меня блокнот, обычный, в клеточку, с резинкой. Там в столбик

Звонок в дверь был длинный, напористый — кто-то держал палец на кнопке секунды четыре, не меньше. Я стояла в коридоре в старых трикотажных штанах и футболке мужа, босиком, с мокрыми после душа волосами. Суббота, одиннадцать утра, и я только-только собралась ничего не делать. Открыла — и на площадке стоял целый десант. Свекровь в бежевом плаще с большим пакетом. За ней — Серёжина сестра Лена с мужем Костей и двумя детьми: Даня, лет семи, и младшая Соня, оба в куртках нараспашку, с грязными мартовскими ботинками. Дети сразу протиснулись мимо меня в квартиру, даже не поздоровавшись. Соня задела мокрым рукавом стену в прихожей. — Ну, принимай гостей, — сказала Зинаида Павловна и шагнула через порог, не дожидаясь приглашения. Я стояла, придерживая дверь, и пыталась сообразить, что происходит. Никто не звонил. Никто не писал. Серёжа уехал час назад в гараж, сказал — до обеда. Я планировала этот день с четверга: ни магазинов, ни готовки, ни родственников. Просто лечь на диван, включить сериал

Знаете, работа в международной компании — это как открытие параллельной вселенной прямо у себя в офисе. Вот уже четвертый год тружусь бок о бок с коллегами из Поднебесной, и каждый божий день узнаю что-то такое, от чего моя картина мира трещит по швам! Всё началось на обычном корпоративе, когда я, с бокалом клюквенного морса в руке (да-да, был моим водителем в тот вечер), завел непринужденную беседу с коллегой из шанхайского офиса. — А почему ты никогда не носишь зеленые рубашки? — спросил я, заметив, что в гардеробе моего китайского коллеги есть все цвета радуги, кроме зеленого. Он посмотрел на меня так, будто я предложил ему станцевать голым на столе: — Зеленые? Ты что! Это же... это же... — Что? Не модно? — я поправил свой зеленый галстук, подаренный женой на день рождения. — Хуже! Если я надену зелёноё, все подумают, что я беднота и кто-нибудь обязательно назовёт меня почтальоном, а те кто по старше сразу заверят, что мне изменяет жена! — он понизил голос, оглядываясь по сторонам.

Когда кто-то думает о России, обычно им на ум приходят снежные зимы, мороз и ледяные ветры. Но на самом деле, в нашей большой стране есть места, где можно наслаждаться теплом и солнцем почти круглый год. Предлагаю вам узнать, где можно погреться даже в зимнюю стужу! Первое, что нам приходит нам в голову, говоря о тепле, города Краснодарский края. Краснодар – столица южного края может действительно похвастаться теплым климатом. Город считается одним из самых солнечных в стране. Летом температура может достигать +35 °C, а зимой редко опускается ниже +2 °C. Краснодар известен своими парками, зелеными аллеями и культурными мероприятиями. Это город, где можно наслаждаться теплом и солнцем почти круглый год. Сочи – это настоящая жемчужина на побережье Черного моря. Город с мягким субтропическим климатом привлекает туристов круглый год. Здесь зимы короткие и теплые, а снег – редкость. Лето в Сочи жаркое и влажное, идеальное время для пляжного отдыха. Помимо пляжей, Сочи известен своими санато

Если вы увидите герб Челябинска, то наверняка зададитесь вопросом: откуда там взялся верблюд? Челябинская область у многих вызывает подобные ассоциации: «метеорит», «аномальная зона», «самый грязный город планеты», «заводы», «трактор». Но никак не «верблюд». Давайте разберемся, как этот символ появился на гербе города. Гербы впервые появились в Российской империи при Петре I. Он основал геральдическую контору и пригласил итальянца Франциска Санти, чтобы тот возглавил ее. Благодаря Санти, гербы обрели популярность, и появились другие мастера геральдики. Челябинская область возникла, как субъект, в 30-х годах XVIII века по приказу императрицы Анны Иоанновны. Тогда регион назывался Исетской провинцией. Естественно, новому городу был нужен герб, и его разработкой занялся Василий Татищев. Именно он придумал золотого верблюда на зеленом щите. Этот герб стал официальным символом города в 1782 году при Екатерине II. Главный вопрос, который возникает у многих: почему на гербе Челябинска изобра

На прошлых выходных я переехала на съемную квартиру, и считаю свою находку удачей и своевременным совпадением. До того, как мне удалось найти жилье, я столкнулась с множеством препятствий. Эти поиски чуть не довели до слез от безнадежности, ведь с таким враньем и настолько странными апартаментами мы еще не встречались. Первое, что является самым главным обманом - невысокая цена в приложении на аккуратные квартирки с хорошей отделкой. Но на них нельзя вестись, даже на те, где вам кажется, что цена может соответствовать настоящей - нет, не может. Особенно если вы видите, что анкету выставил риелтор. В такой ситуации надо обязательно писать ему в личные сообщения, а оттуда вы перейдете в WeChat (китайская соцсеть по типу ВКонтакте). В приложении по поиску жилья они будут утверждать, что цена и фото настоящие, а развеют все сказки лишь после перемещения в WeChat. Но и здесь нельзя верить. Я была удивлена, почему за одну и ту же стоимость все агенты предлагают мне жилье, отталкивающее всем

Я уже рассказывала прежде об установленном русскими памятнике Александра Пушкина в Шанхае, но знаете ли вы, что в Китае есть памятник русской девушке, воздвигнутый местными? Речь идет о вероятно неизвестной вам, но запомнившейся многим китайцам – Гале Дубеевой Чжан. Думаю, по двойной фамилии становится понятно, что девушка была из многонациональной семьи. Ее мама – русская, а папа – китаец. Однако не все так очевидно. Дубеева – отнюдь не фамилия матери. Оказывается, отец Гали, родом из северной провинции Шаньдунь, в молодости перебрался в Россию, где подрабатывал в китайских закусочных. А впоследствии остановился жить у некоего торговца Моисея Дубеева в небольшом селе Приморского края. Мужчине настолько понравилась культура соседнего государства, что Хуансинь Чжан даже был крещен, а после этого получил имя Василий Моисеевич Дубеев. Позже он русифицировался и женился на Фёкле Леонтьевне. К моменту рождения Гали семья перебралась в китайский город Суйфэньхэ, расположенный близ границы, и