Людмила Елецкая | Детективы

Детектив Максим Ярцев. Апрельские тени. Глава 3 Домой Максим приехал поздно. Анна встретила его в прихожей — по ее лицу было видно, что она волнуется. — Как дела у Артема? — спросила она, помогая снять куртку. — Плохо. Очень плохо. Максим рассказал ей все, не скрывая деталей. Анна слушала молча, лишь изредка охая от возмущения. — Бесподобно! — вырвалось у неё, когда он закончил. — Бедный мальчик! Макс, может, действительно забрать его к нам на время? — Ты согласна? — Максим посмотрел на жену с благодарностью. — А как Катя? — Катя поймет. Она умная девочка. И потом, Артем — ее брат. Пусть сводный, но брат. Максим обнял жену. Вот почему он любил эту женщину. Анна всегда поддерживала его, даже когда речь шла о детях от первого брака. — Но есть проблема, — сказал он. — Думаю, что травля Артема связана с моим расследованием. — Как это? — Ракитин. Отец главного обидчика — тот самый депутат, который может быть замешан в устранении Кротова. Анна побледнела. — Ты думаешь, он специально настроил

Посылка пришла в субботу. Без отправителя. Без штампов курьерской службы. Просто плотная картонная коробка, перевязанная бечёвкой, как в семидесятых. Тамара Ивановна остановилась у двери и долго смотрела на свёрток. Сердце сделало то, чего не делало лет двадцать. Будто вспомнило, как умеет подпрыгивать. Имя на крышке было выведено химическим карандашом. Тем самым, который когда-то слюнили перед каждой буквой, чтобы получалась фиолетовая и яркая. «Тамарке Симоновой». Не Тамаре Ивановне. Не Тамаре. Тамарке. Так её называли только в одном месте на земле. И только два человека. Она внесла коробку в кухню, положила на клеёнчатую скатерть и долго стояла рядом, не решаясь развязать. Бечёвка была старая, коричневая, с узелком, какой умела вязать только бабушка Анфиса. «Двойной морской», говорила бабушка и подмигивала. Будто знала какую-то тайну морей, хотя дальше Чудского озера в жизни не выезжала. Тамара Ивановна потянула за конец. Узел распустился легко, как пятьдесят лет назад. Внутри, сред

НАЧАЛО Детектив Максим Ярцев. Глава 4 из 4х Прокурорские приехали быстрее, чем обещали — видимо, информация о коррупции в органах заинтересовала их всерьез. Максим сидел на веранде дачи и курил, наблюдая, как людей Ржевского уводят в наручниках. Беляева забрали последним — он шел, не оглядываясь, но спина его была согнута, словно под тяжестью невидимого груза. — Максим Анатольевич, — следователь Петрова, женщина лет сорока с умными глазами, подсела к нему. — Нам понадобятся ваши показания. И показания господина Лосева, конечно. — Андрей даст показания, — кивнул Максим. — А флешку он передаст завтра. Сегодня ему нужно отдохнуть. Лосев действительно выглядел измотанным. Неделя в заложниках, постоянный страх, избиения — все это наложило отпечаток. Сейчас он сидел в машине скорой помощи, пока врачи осматривали его синяки и ссадины. — Максим Анатольевич, — Петрова наклонилась ближе, — вы понимаете, что после этого дела у вас могут быть... сложности? — Понимаю, — он затушил сигарету о край с

Детектив Максим Ярцев. Глава 3 Дача оказалась именно такой, какую Максим ожидал увидеть — старый советский домик, окруженный заросшим участком, где молодая зелень мая пробивалась сквозь прошлогоднюю листву. Место выглядело заброшенным, но свежие следы шин на грунтовой дорожке говорили об обратном. Он припарковался в сотне метров от дома и закурил, обдумывая план действий. В кармане лежал пистолет — старый ПМ, оставшийся с милицейских времен. Лицензия была в порядке, но использовать оружие хотелось в последнюю очередь. За годы работы он понял: когда достаешь ствол, ситуация автоматически становится очень серьезной. Телефон завибрировал. Сообщение от Инги: "Максим, я дома. Если что-то случится — знайте, что вы для меня сделали все возможное." Похоже на прощальную записку. Набрал ее номер — трубку никто не взял. Плохо. Очень плохо. Дом встретил его тишиной. Ставни закрыты, дверь заперта, но замок старый — дедушкины навыки вскрытия никуда не делись. Внутри пахло сыростью и страхом. Да, име

Детектив Максим Ярцев. Глава 2 Утром Максим проснулся с чувством, что во рту поселилась вся московская пыль разом. Ночь выдалась беспокойной — снились обрывки каких-то сцен, где он бегал по бесконечным коридорам, а из-за углов выглядывали лица людей, которых лучше бы забыть навсегда. Дождь закончился, но небо оставалось серым, будто город накрыли старым одеялом. Кофе получился крепким до безобразия — видимо, сонная рука насыпала двойную порцию. Шерлок осуждающе смотрел из-за миски с кормом: мол, хозяин, ты опять будешь нервничать весь день из-за этой работы. — Не твое дело, философ, — буркнул Максим, натягивая куртку. — Я еще не настолько старый, чтобы сидеть дома и кормить голубей. Но кот был прав. Уже по дороге к метро Максим чувствовал, как внутри все сжимается в комок. Впереди маячил разговор, которого он избегал уже три года. Придется идти к Беляеву. А это означало спуск в преисподнюю собственного прошлого. Отделение на Петровке выглядело точно так же, как и пять лет назад — те же

Детектив Максим Ярцев. Глава 1 Дождь за окном напоминал старого назойливого соседа — стучал в стекло с таким упорством, что хотелось открыть форточку и крикнуть: «Да хватит уже!» Максим Ярцев массировал виски, чувствуя, как головная боль пульсирует в ритме капель. Три дня без передышки — и все из-за того дурацкого дела с изменой мужа. Казалось бы, рутина, но жена изменщика оказалась настолько истеричной, что выматывала даже по телефону. За окном Москва корчилась под серым одеялом туч, словно великан, которому не дают выспаться. Апрель в этом году выдался особенно мерзким — то снег, то дождь, то слякоть по колено. Максим любил родной город именно таким — угрюмым, честным, без прикрас. В солнечную погоду столица казалась ему переодетым актером, играющим чужую роль. Его контора на Тверской походила скорее на кабинет университетского преподавателя, чем на логово сыщика. Старый стол из красного дерева — подарок от дедушки-судьи, два потертых кресла, которые он выторговал на Измайловском рын

Глава 2 У Тамары Степановны украли кур. Шесть штук. Прямо из курятника, ночью. Замок не сбит, но крючок снаружи был закинут на гвоздь, значит, чужая рука. Тамара пришла к ним под утро в халате и в сапогах, с распущенными волосами. Орала так, что слышали на другой улице. – Прасковья! Это твои гости! Это ты прячешь кого-то, не отпирайся! Я Малышеву всё расскажу, ноги моей здесь больше не будет! Прасковья стояла белая. Клавдия вышла на крыльцо. – Тамара Степановна. Успокойтесь. Мы сами разберёмся. – Чего разберёмся? Чего разберёмся? У меня кур шесть штук, я их в апреле брала, цыплят, выкормила, выходила! Это не куры мне, это деньги! – Я заплачу, – сказала Клавдия. Тамара осеклась. – Чего? – За кур. Заплачу. Сегодня. Сколько? – По пять рублей за курицу, не меньше. – Вот вам тридцать. Берите. Клавдия достала из кармана деньги. Тридцать рублей в одной бумажке. Тамара посмотрела на купюру и забыла, что хотела сказать дальше. – Это. Это что ж получается. – Получается, у вас украли кур. Получае

Глава 3 В Заречье въехали в полночь. Деревня стояла в темноте, как всякая русская деревня в ноябре. Один фонарь у магазина, и тот мигал. Дача Соловьёвых была на окраине. Низкий домик, забор из штакетника, калитка скрипит. В окне свет не горел. Но из трубы шёл дымок. Тонкий, осторожный. — Печку топит, — шепнула Ольга Дмитриевна. — Значит, дома. Максим первым вошёл во двор. Постучал в окно. Тихо. Три коротких, два длинных. Знал, что Андрей этого стука не знает, но шум должен был быть «не воровской». Дверь открылась через минуту. На пороге стоял парень с фотографии. Только без очков и с трёхнедельной щетиной. В руках кочерга. — Мам? Ольга Дмитриевна не сказала ничего. Подошла, обняла. Кочерга упала на пол. — Это Максим Анатольевич, — сказала она через плечо, не отпуская сына. — Он нас вывезет. — Куда? — Не сейчас, — сказал Максим. — Сначала собирайся. У тебя пятнадцать минут. И всё, что есть. Флешки, бумаги, телефон, любые носители давай мне. — Зачем? — Затем, что я их сейчас отвезу в одн