Интересные странички

Иван Петрович швырнул чемодан так, что соседи снизу наверняка услышали. Черт с ними! Пусть знают - приехал живой человек, а не очередной полутруп на доживание. Хотя... взглянув в зеркало шкафа, он поморщился. Полутруп и есть. Серое лицо, мешки под глазами, рубашка висит как на вешалке. За три года после Лидочкиной смерти он похудел на двадцать килограммов. Не от горя - от безразличия. Зачем готовить, если никто не скажет "Вкусно, Ваня"? Зачем следить за собой, если некому нравиться? Номер был типичным санаторным ужасом - две кровати со скрипучими панцирными сетками, тумбочка между ними, обои с розочками времен Брежнева. На подоконнике красовались засохшие фиалки в треснувших горшках. Кто-то пытался создать уют. Не получилось. Иван Петрович распахнул окно и втянул морской воздух. Боже, когда он в последний раз дышал полной грудью? Не помнил. После похорон жизнь превратилась в серую рутину: дом-работа-дом. Еда из пакетов, телевизор для фона, разговоры с собой вместо живого общения. "Папа

Телефон зазвонил, когда Мария домывала последнюю тарелку. — Алло? — Машенька, здравствуй, дорогая! Это Елена Михайловна. Мария выключила воду. Голос свекрови звучал медово, с особыми переливами — так бывало, когда та собиралась о чем-то просить. За пять лет брака с Сергеем Мария выучила все интонации Елены Михайловны. — Здравствуйте, Елена Михайловна. Как ваше здоровье? — Ой, что моё здоровье... В моём возрасте уже не до жиру, быть бы живу! Но ничего, держусь. Вот, думаю о дне рождения своём. Через две недели мне, как-никак, шестьдесят пять исполняется. Юбилей! Мария промокнула руки полотенцем. В окно било майское солнце, и капли на вымытой посуде сверкали, отбрасывая блики на стену. Она присела на табурет, готовясь к длинному разговору. — Поздравляю заранее. Будете отмечать? — Ну как не отмечать? Обязательно! Вот об этом и звоню. — Елена Михайловна сделала паузу. — Думаю на вашей даче организовать. Мария замерла. Их дача — шесть соток в Подмосковье, до которых они с Сергеем добирались

Крупная муха билась о стекло. Настойчиво, с гудением, будто надеялась пробить преграду. Софья Ивановна наблюдала за ней, машинально помешивая ложкой в супнице. Окрошка сегодня вышла отменная — свежая, холодная, с хрустящим редисом и упругими кусочками отварной говядины. Солнце заливало кухню. Через полупрозрачные кремовые занавески пробивались яркие лучи, оставляя на линолеуме узорчатые тени. В углу надрывался старенький холодильник — тарахтел, словно трактор. «Пора менять», — в который раз подумала Софья. — Я так вкусно давно не ел, — голос Анатолия, сидевшего за столом, звучал довольно. Его большие руки с заметными венами неторопливо орудовали ложкой. Софья улыбнулась, но ничего не ответила. Она вытерла руки о фартук с выцветшими подсолнухами и поправила растрепавшиеся волосы. День выдался жарким, и тонкие пряди липли к вспотевшему лбу. — Дорогая, налей мне еще, а? — Анатолий протянул тарелку. Дорогая. Это слово до сих пор отзывалось чем-то странным. После смерти Николая Софью так ни

— Да-да, жилье предоставляется. Оплата еженедельная, — женщина говорила громко, словно собеседник на другом конце провода плохо слышал. — Нет, не посуточно, только на длительный срок. Петр Иванович замедлил шаг. Голос незнакомки привлек его внимание — низкий, с хрипотцой. Он покосился на скамейку, где сидела женщина примерно его возраста, в бежевом плаще и с сумкой из кожзаменителя на коленях. Ее волосы, собранные в неаккуратный пучок, были окрашены в каштановый цвет, но у корней проглядывала седина. Петр Иванович замер. Он не подслушивал — просто остановился перевести дух после долгой прогулки. День выдался на удивление теплым для сентября. Листья на деревьях только начали желтеть, а асфальтовые дорожки парка были сухими и чистыми. — Хорошо, записала. До свидания, — женщина нажала отбой и заметила, что Петр Иванович смотрит на нее. — Что-то не так? — Нет-нет, просто... — он вдруг смутился, как мальчишка. — Извините за бестактность, но вы сдаете квартиру? — А вы что, ищете жилье? — она

Алексей опаздывал на работу. Третий раз за неделю. Шнурок на левом ботинке развязался, и он неловко наклонился, чтобы завязать его. В спину врезался порыв ветра. Чёрт, забыл шарф. Ледяной ноябрь кусал шею и запястья. Он глянул на часы. 8:47. Ещё можно успеть. Александр Петрович обычно сам приходил к девяти, а иногда и позже. Алексей прибавил шаг, перепрыгнул через лужу. Офис встретил его теплом и запахом кофе. Кабинет на четверых сотрудников был почти пуст, только Виталик уже сидел за компьютером, сосредоточенно вглядываясь в монитор. — А, явился, — произнёс он, не отрывая взгляда от экрана. — Саныч спрашивал. Алексей скинул рюкзак на стул и включил компьютер. — Когда? — Минут пятнадцать назад. Надо зайти к начальству. Потом. Сначала кофе. На кухне никого. Алексей достал свою кружку из шкафчика — синюю, с облупившейся надписью "Лучший программист", подарок Ирины на прошлый день рождения. Кофемашина загудела, выплёвывая струю тёмной жидкости. Вибрация телефона прервала его мысли. Сообще

Ирина Алексеевна стояла в дверях комнаты, наблюдая за сыном. Максим, высокий и статный, примерял светлый костюм с бабочкой — завтра его свадьба. Друзья суетились вокруг, помогая с последними штрихами, подгоняя пиджак, подкалывая рукава. Она наблюдала молча, боясь нарушить эту мужскую идиллию. «Как же быстро вырос», — подумала она, ощущая себя лишней в этой картине. Ирина прислонилась к дверному косяку и скрестила руки на груди. В голове крутились мысли о своём старом платье. «Надо бы примерить с новым жакетом... тот, что я откладывала на завтра». Максим заметил её присутствие, когда один из друзей случайно повернулся в её сторону. Улыбка сползла с его лица. — Мам, ты что здесь делаешь? — Любуюсь тобой, — ответила она тихо. Он нахмурился, оглянулся на друзей, словно проверяя их реакцию, и жестом попросил их выйти. Парни переглянулись, но послушно покинули комнату. Дверь за ними закрылась с глухим стуком. — Мам, мы же говорили, — Максим понизил голос, словно его всё равно могли услышать.

— Мама, ты не видела мой синий свитер? Тот, с воротником? — Максим стоял в дверях комнаты, держа в руках расчёску. — Посмотри в шкафу на верхней полке. Я сложила его туда после стирки, — Татьяна Васильевна поправила причёску перед зеркалом и внимательно оглядела себя. В свои пятьдесят семь она сохранила хорошую фигуру. Элегантный серый костюм подчёркивал стройную талию, а небольшая брошь на лацкане пиджака добавляла образу изысканности. Татьяна любила выглядеть аккуратно и стильно — положение заместителя начальника отдела в городском статистическом управлении обязывало. — Нашёл, спасибо, — крикнул из комнаты Максим. — Ты сегодня поздно? — Как обычно. А что? — Да так, ничего, — сын появился в дверном проёме. — Просто хотел спросить. Татьяна посмотрела на тридцатилетнего Максима с лёгкой грустью. После смерти мужа десять лет назад она осталась одна с двадцатилетним сыном. Конечно, Максим уже не был ребёнком, но учёба в институте, первые шаги в профессии — всё это требовало поддержки. Она

— Егор? Егор Соколов, это ты? Егор обернулся на голос и замер. Перед ним стоял Роман Петров — бывший коллега, с которым они не виделись года два, а то и больше. Роман потолстел, обзавелся бородкой и щеголял в модном пальто. — Роман? Вот это встреча! — Егор неловко пожал протянутую руку. — Сколько лет, сколько зим! А ты совсем не изменился. Они столкнулись у входа в торговый центр. Апрельский ветер гонял по асфальту обертки и сухие листья. Егор переступил с ноги на ногу, размышляя, как бы вежливо откланяться — планов на вечер у него не было, но общаться не хотелось. — Слушай, может, кофе выпьем? Тут рядом неплохая кофейня открылась, — предложил Роман, указывая на вывеску за углом. — Поболтаем, расскажешь, как жизнь. Егор вздохнул. Отказываться было неудобно. — Ладно, давай. Только недолго. В кофейне пахло ванилью и корицей. Они заняли столик у окна. Роман заказал капучино и пирожное, Егор ограничился американо. — Ну, рассказывай, как дела? Где сейчас работаешь? — Роман с аппетитом вгрыз

Елена крутила ключи в руках, рассматривая связку. Три новенькие ключа — от калитки, от дома, от подвала. Родители вручили их ей вчера вечером, за день до отъезда в Германию. — Теперь это твое, — сказала мама, поправляя шарф на шее. — Пользуйтесь с Антоном, детям полезно. Дача стояла в сосновом лесу, в сорока километрах от города. Елена помнила это место с детства — родители купили участок десять лет назад, когда она училась в институте. Тогда здесь был только фундамент и мечты. Теперь — двухэтажный дом с мансардой, бассейн, идеальный газон вместо грядок. Антон затащил сумки в багажник. — Мама, а можно я буду плавать каждый день?! — Семилетний Максим прыгал возле машины. — Посмотрим, — Елена пристегнула трехлетнюю Катю в автокресло. — Вода еще холодная. Они ехали по знакомой дороге. Антон включил радио, дети болтали на заднем сидении. За окном мелькали березы, потом сосны становились гуще. Воздух менялся — становился смолистым, настоящим. — Приехали! — Максим первым выскочил из машины.