ЖИЗНЬ ПОСЛЕ МОРГА 🤔

Прочитала тут статью одного врача о том, что для пациентов созданы все условия в больницах, просто они сами не хотят лечиться и не выполняют назначения врача.  Например, случился у человека инфаркт миокарда, медики сработали оперативно, отправили больного куда надо, стенты в артерии поставили, а он после выписки из стационара таблетки не принимал, случился тромбоз стента — и всё. Смерть.  Вы знаете, я завидую таким врачам, у которых вся работа отлажена. Не то, что в нашем захолустье. Для того, чтобы перевести пациента в профильное учреждение, врачу нужно в лепёшку разбиться. Скажем, уточнить, не подошёл ли Юпитер близко к Солнцу, не случилось ли землетрясение на Кипре, позвонить президенту Буркина-Фасо и согласовать с ним перевод пациента — и может быть, только тогда случится чудо, и больного заберут на лечение.  Поступил как-то в мою палату пациент с хронической почечной недостаточностью. Прогрессировала болезнь в течение нескольких лет. В итоге, когда совсем ему стало плохо, он вызв

Вообще я подумала и решила, что буду пока работать по принципу «потерплю ещё неделю». Уволиться всегда успею, терапевты везде нужны. В крайнем случае, буду ходить на больничный, как это делают другие «хитрые» врачи. Они месяц работают, месяц болеют. Хотя вот за этот вот мой «мини-больничный» прям неудобно как-то. Меня терзает чувство вины перед тяжёлыми пациентами в моих палатах. Как там они? Не выписали ли их раньше срока?  Мне легче, но сохраняется слабость. Некоторые мои знакомые тоже болеют и тоже испытывают сильную слабость. Вирус какой-то. В понедельник приду на работу недовольная. Не чувствую себя терапевтом совсем. Когда я захожу в палату, то мне всё время хочется сказать:  – Здравствуйте. Я врач-судебно-медицинский эксперт, ваш лечащий доктор.  После слова «врач» я всё время делаю секундную паузу, чтобы вспомнить, какой я врач.  Мне очень тяжело работать в этой больничке, даже не то, что тяжело, а просто невыносимо. Я, как судмедэксперт, нахожусь по другую сторону баррикад от

Я не люблю выписывать пациентов из стационара. Выписка — это тоже большая ответственность. Вот выпишешь человека, а ему потом хуже станет. Очень неприятно. Вообще, у меня такая привычка — наблюдать за своими больными после того, как они покинут стационар, особенно с тяжёлой патологией, в приоритете, конечно, болезни пищеварения. Если кому-то будет непонятно — наблюдаю я через компьютер, смотрю их амбулаторные посещения и динамику заболевания. Лежал как-то у меня в палате больной с сахарным диабетом, да ещё и пневмонией с гидротораксом. Лечили его очень активно, но потом наступил час икс. В один день случилось большое поступление пациентов, а размещать их негде. В этот день моя заведующая, как обычно, нервничала и суетилась, по поводу того, куда пристроить поступающих. Она раздражённо перелистывала истории болезни моих пациентов и искала, кого бы выписать. Нашла — как раз этого пациента с диабетом. — Галина, давайте его выпишем на амбулаторное лечение, пневмония в стадии разрешения, да

Накаркала себе болезнь.  Когда донимали на работе, то говорила: уйду на больничный.  Вот и всё заболела.  Я не живу постоянно в том городе, где работаю, а езжу на работу каждый понедельник и возвращаюсь в пятницу.  Как-то нужно продержаться три года. Решила думать, что сижу на «химии» с направлением, как в советское время, то есть куда послали, там и работаю. Так легче терпеть.  Недомогание появилось ещё 7 марта, а сегодня проснулась в пять утра и долго не могла встать с кровати. Почему-то вспомнилась одна бабушка, которая лежала в палате рядом с ординаторской. Она как-то вечером громко крикнула: «Господи, не могу я больше!». Так вот я сегодня также сказала про себя:  – Я больше не могу, не могу встать с кровати со слабостью, температурой тридцать восемь и насморком. Всё, беру больничный! Да пошло оно всё к чертям собачьим.  Просто в моих палатах лежат тяжелые больные, а я пойду их заражать. Да и о себе думать надо — если температура, так что теперь?  Это раньше, когда я работала в мо

Я здесь. Я никуда не пропала, не ушла, не провалилась в ад. Я здесь, только молча. Просто мне грустно, нет настроения писать, да и вообще. Это захолустное захолустье меня раздражает. Ну никак не могу привыкнуть к этой терапевтической работе и этой убогой больничке. Как продержаться три года? Не знаю. Каждый день хочу уволиться — всё надоело.

Статью собиралась написать давно, но всё откладывала. Настроения абсолютно никакого, руки опускаются, нет сил бороться и идти против ветра. Я стараюсь помогать пациентам и выполнять свои должностные обязанности врача, но постоянно спотыкаюсь о человеческую подлость, равнодушие, безразличие и гордыню. Это место, где коллега коллеге волк, а клятва врача не работает. Я согласилась работать в

Недавно я оказалась в очень неприятной ситуации. Всё произошло в моём родном городе, в котором я жила и работала много лет. Мужчина из моего окружения получил тяжелую травму головы и был доставлен в приемное отделение больницы без сознания. Его положили на диван в коридоре больницы, и к нему в течение нескольких часов никто из врачей даже не подошел. Он бы там и умер, если бы я вместе с его родственниками не совершили определенные действия, в том числе позвонили на горячую линию комитета по здравоохранению. Не буду вдаваться в подробности, так как речь сейчас не об этом. Когда я, жена пострадавшего и два сотрудника полиции находились в коридоре больнице, к нам подошла заведующая приемным отделением и стала объяснять, почему пациента, находящегося в жизнеугрожающем состоянии не госпитализировали в профильное отделение. У человека помимо перелома костей черепа была субдуральная гематома, которая сдавливала мозг, вызывая его смещение, а он валялся в коридоре без всякой помощи. Врач пояс

Когда я уволилась из морга, до поступления в ординатуру, мне пришлось работать в магазине, местном ресторане, а потом уже в аптеке. Так сложились обстоятельства. Я несколько не стыжусь этого. Возможно, потом расскажу.  Перед увольнением я долго болела. Почти три года. Никак не могли найти причину, ставили ошибочные диагнозы и неправильно лечили.  Вы даже себе представить не можете, как радовались завистники и враги моей болезни. А некоторые делали всё возможное, чтобы меня побыстрее выжить с работы. Но прошло время, и жизнь расставила всё на свои места. Два года учебы в ординатуре были для меня очень тяжелыми в материальном плане. Жила случайными заработками. Постоянно приходилось придумывать, как заработать. У моего мужа была грузовая машина, на которой мы иногда сдавали металлолом и макулатуру, немного так зарабатывая. Потом, когда я поступила на учебу, мы решили машину продать. У нас на даче осталось большое количество газет, которые мы не успели сдать в макулатуру. Они так бы и

Как я устала от вранья! От постоянной лжи и недомолвок. Конечно, все люди говорят неправду, и я тоже иногда вру, но больше предпочитаю говорить правду, причём в лицо. Я так и знала, что подводные камни, которые так тщательно скрывали, всплывут и останутся на поверхности. А я буду через них пробираться. Я была настроена на работу в поликлинике, и в отделе кадров я говорила, что хочу работать в поликлинике, но больнице срочно понадобился врач в стационар. Заведующая терапевтическим отделением уволилась, и вместо неё осталась пожилая врач-терапевт. Даже не буду говорить о том, что ей тяжело. Было бы тяжело, я бы в такой ситуации не оказалась. Сейчас вы поймёте. Меня стали уговаривать, чтобы я согласилась работать в отделении: говорили, что больных немного, всего двадцать человек, есть время подумать над лечением и диагнозом. Я сначала не соглашалась: какой стационар? Опыта нет. Да и мои девочки-ординаторы пугали меня работой в стационаре, рассказывали, что в поликлинике попроще: всегда м