Сказки тëтушки Анхель

Густая зелень покрывает все пространство: пальмы, папоротник, лианы. То тут, то там попадаются красивейшие попугаи всех цветов радуги... Первая половина 19 века. Джунгли. Густая зелень покрывает все пространство: пальмы, папоротник, лианы. То тут, то там попадаются красивейшие попугаи всех цветов радуги, и даже ярче. Слышна перекличка диких обезьян. В зарослях шипят змеи. А вон там, на одиноком валуне, греет свою спинку на солнышке малахитовая ящерка. Сквозь эти заросли продирается женщина. Она молода, энергична и целеустремленна. Она одета как мужчина: плотные брюки, пиджак, пробковая шляпа. Длинные густые волосы заплетены в тугую косу. В руках у нее тесак. Он огромен, и с его помощью она пробирается все дальше, вглубь джунглей. В другой руке у нее большая палка: она служит и опорой, и средством защиты от дикой фауны. За плечами рюкзак, сшитый из парусины. Женщина – исследователь. Она стремится найти пока еще никем не открытую долину с живописнейшими видами. Долина прячется где-то вн

Это было уже давно, но помню, как вчера. Записала я, значит ребенка, одного из трех, к детскому врачу, участковому. Записала всего лишь за справкой для детского сада. Записала на 14.00. Это я так думала... И вот настал день Х. Телефон исправно отработал свою стоимость, громко протренькав в установленное для напоминания время: не забудь! Врач тебя ждет! Но я его отключила и благополучно забыла напрочь о поликлинике. Начался обычный день многодетной мамы - в домашних делах и заботах. Ну, это когда ты налила себе чая утром, а выпила его глубоким вечером буквально в полете до подушки. Иду по расписанию забирать своих двоих и соседского мальчика со школы. Школа далеко, все детки— начальные классы. Возле дверей школы меня ожидает сюрприз— мою старшую, 3 класс, учитель оставляет на дополнительные занятия по математике, чтобы исправить двойку. Ну, хорошо. Погода отличная, солнечная. Начало марта. Гуляем с остальными детьми на школьном дворе, никуда не торопимся. Солнышко совсем теплое, ласк

Проворные руки мастера ловко вращают тяжелый жезл, на конце которого расплавленное стекло. Поворот, поворот, кивок – и вот обрисовывается силуэт бутона. Еще несколько манипуляций руками – и вот уже и прекрасный цветок переливается разными оттенками в лучах солнца, пробивающегося через мутное оконце. В мастерской никого нет. Мастер работает совершенно один. Яркий огонь мощно пылает в очаге. Очередная порция заготовленного материала терпеливо ожидает возле огня. Мастер занят великолепным стеклянным цветком, лепестки которого он аккуратно отгибает тонким металлическим инструментом. Тончайшие лепестки легким кружевом обволакивают бутон. Роза. Это необычайной красоты стеклянная роза. Заботливые руки мастера нежно, насколько это позволяют натруженные мозолями крупные грубые ладони, вращают цветок, внимательные глаза пристально всматриваются в каждый лепесток – а нет ли там трещинки или малейшего изъяна? Но цветок идеален! Трепет в душе мастера: наконец, его букет хрустальных роз готов! Он не

Это было так давно, что люди уже стали забывать и цвета костюмов, и ужимки клоунов. Хотя в ту пору клоунов как таковых и не существовало, а был бродячий цирк, состоявший из абсолютно нищих актеришек, путешествующих по стране на дырявенькой повозке, продуваемой всеми ветрами да худенькой лошаденке, еле передвигающей ноги. Это была семья - бродячие артисты. Они хоть и не являлись кровными родственниками, но дорожили каждым членом своего маленького сообщества, с такой страстью пытающегося выжить в те далекие, суровые времена. Нищета, голод, пьянство, болезни – вот то немногое, что было с лихвой доступно бродячим артистам. Впрочем, как большинству людей в Англии 17 века. Питались артисты очень скромно, порой и крошки хлеба не было по несколько дней. Их часто били на городских площадях и гнали прочь, принимая за мошенников и прохвостов. Свои раны они зализывали, а не лечили, ибо даже простой мази не могли себе позволить. Был среди труппы мальчик, лет пяти. Очень миленький такой мальчик. Гол

В тот теплый летний вечер их было двое: она, окутанная легким белым платьем, и он. Они сидели на старенькой деревянной лавочке под старой развесистой яблоней, усыпанной крупными красными яблоками. Любовались закатом. Теплый ветерок щекотал обоим за ушками: приятно, легко. Где-то попискивали комарики. А они все сидели на лавочке и молча смотрели вдаль. И каждый думал о чем-то о своем. Каждое лето, с самого раннего детства, они приезжали сюда напитаться любовью, солнцем и пышными булками бабушки. Они играли в мяч, купались, загорали. Пололи, таскали воду. Парились в баньке. Вечерами слушали рассказы милой старушки о ее молодости, о радости и печали семейной жизни. Слушали сверчков за печкой. Иногда даже получалось услышать мерное мурлыканье кошки, сидящей на коленях бабушки. Они были счастливы. Казалось, что никто больше им в этом мире и не нужен. Эти двое всегда были вместе. И когда подружки заходили за ней погулять, он всегда шел рядом. Он никогда не мешал ей. Во время ее игр с девчон

Далекие времена рыцарства и крестовых походов. Вассалов, королей и прекрасных дам. Сильный, смелый, без тени сомнения, воин в грязных от пота и крови доспехах сопровождает повозку. Он устал. Он измучен войной, битвами и даже победами, которые одерживало его войско. И он-сын того, тело которого везли в повозке. Нет, не было скорби на лицах. Не было слез и горьких завываний. Война давно отучила горевать по погибшим. Долг, честь, обязанности: все. Некогда чувственное сердце закрылось от боли утрат и бесчисленных ран физического тела. Усталость. Они неспешно двигались в сторону своего замка. Небольшой отряд, состоящий из местных. Все остальные давно разъехались по своим родным домам. Домам, где их ждали жены, дети. Матери. Домам, спокойствие и безопасность которых они должны были сохранять. Домам, где тепло и смех. В замке процессию ждали. Вышла встречать женщина средних лет, статная, гордая. Прекрасная даже в своем возрасте. Мать воинов. Жена погибшего главы семейства. Она спокойна.

Она великолепна! Точеная фигура, зеленые глаза на фоне бронзовой от загара кожи, иссиня-черные волосы. Высокая. Статная. Величественная. Своим внимательным взором оглядывает владения. Подмечает малейшие детали. Контролирует.  Она шикарна в своем убранстве: золоченая парчовая одежда, золотые браслеты на обеих руках, золотое ожерелье на груди. На голове тяжелы золотой головной убор. Драгоценные камни украшают ее одежду.  Движения изящных рук завораживают. Гипнотизируют. Она и сама стоит и покачивается, находится в легком трансе. В ее зеленых кошачьих глазах пляшет отблеск ритуального огня. Она – верховная Жрица. Полубожество для местных.  Власть и поклонение.  Богатство и величие. И все равно чего-то не хватает… Не хватает безграничной власти. Вне рамок.  Не хватает единоличного правления. Душит жажда восседать на троне. Да, она безжалостна. Своевольна. Жертвоприношения для достижения своих целей для нее пустяковое дело.  И она жертвует. Жертвует людьми, кидая их в топку языческого пламе

Даже когда ноги в кровь от бесконечных репетиций. Даже когда близкие своими ядовитыми словами ранят прямо в сердце. Даже когда любимый вдруг ни с того ни с сего исчезает с горизонта ее жизни… Сколько ей пришлось пережить, пока шла по ступенькам славы! Зависть, само собой, дышала ей в спину. Ненависть. Клевета. И только изредка доброе слово от почитателей ее таланта. Она падала. Ее ломали. Но она дошла почти до вершины. Она -прима балета. У нее сольная партия. Софиты. Полный зал. Белое наилегчайшее платье полупрозрачным тонким слоем окутывает ее стан. Широченные легкие рукава, словно крылья, развиваются от малейшего взмаха рук. Словно видение, она порхает по сцене, грациозно исполняя пируэты. Сотни глаз с восхищением следят за каждым ее движением! Рты раскрыты от восторга! Такого легкого и точного воплощения образа в танце еще никто и никогда не видел в своей жизни. Это успех! Как вдруг в темном зале мелькает фигура. Краем глаза она видела движение, видела, как фигура поднялась и быстро