KursHub

Каждый май в интернете появляются одни и те же объявления — и каждый май кто-то на них реагирует. Перед началом основного периода ЕГЭ в интернете снова активизировались мошенники. В закрытых телеграм-каналах, на форумах и в личных сообщениях школьникам предлагают купить «реальные КИМы», «слив с Дальнего Востока» и «гарантированный результат». Цены — от нескольких тысяч рублей. Отзывы — восторженные и явно поддельные. Рособрнадзор выпустил официальное заявление: утечка экзаменационных материалов невозможна при действующих организационно-технологических процедурах. Но в 2026 году история получила новый поворот. Мошенники стали охотиться не только за деньгами школьников — им нужен доступ к «Госуслугам». Чтобы понять, почему «реальные ответы» не могут существовать, достаточно посмотреть на то, как устроен весь процесс. Иными словами: даже если бы кто-то захотел организовать утечку — технически это не реализуемо в нужные сроки. Потеря денег — это ещё не худший сценарий. Эксперт по ЕГЭ и ОГЭ

Многие родители в ситуации развода тянут с объяснением до последнего — в надежде, что ребёнок сам как-то поймёт, или что станет легче, или что найдутся правильные слова. Слова не находятся. Зато ребёнок начинает чувствовать напряжение, замечать, что что-то не так, слышать обрывки разговоров — и додумывать. А то, что додумывает ребёнок в таких ситуациях, почти всегда хуже реальности и почти всегда касается его самого: «это из-за меня», «я сделал что-то не то», «если бы я был лучше — они бы не расставались». Именно поэтому разговор лучше не откладывать. И лучше провести его правильно — насколько это вообще возможно в такой ситуации. Развод для ребёнка — это не просто изменение состава семьи. Это разрушение картины мира, в которой он существовал. Семья была фундаментом, чем-то само собой разумеющимся, и вдруг выясняется, что она может перестать существовать в привычном виде. Это вызывает тревогу, страх, иногда злость — и почти всегда чувство вины, даже если ребёнок внешне выглядит спокойн

Финансовые пирамиды в массовом представлении — это что-то из девяностых: яркая реклама, обещания золотых гор, очереди у офиса. Сегодня всё устроено иначе. Никакого офиса, никакой очереди — только красивый сайт, телеграм-канал с отзывами и предложение вложить деньги в «торговлю криптой с помощью ИИ». Банк России выявил в 2025 году более 7 тысяч финансовых пирамид и других нелегальных участников финансового рынка. Почти все они действовали в интернете. Разобраться, как они работают сейчас и на что обращать внимание, — не лишнее. Более 7 тысяч выявленных проектов за один год — это примерно 20 новых пирамид каждый день. При этом организаторы нередко запускали под разными названиями одну и ту же схему: в отдельных случаях один проект дублировался более 300 раз. Логика простая: заблокировали один сайт — завтра появится следующий, почти идентичный, с другим именем и новым доменом. По инициативе Банка России в 2025 году было заблокировано 21,5 тысячи интернет-ресурсов, принадлежавших финансовы

Школьник приходит домой — и снова садится за стол: уроки растягиваются до позднего вечера, а иногда и дольше. Это знакомая картина для миллионов семей. Но теперь она стала официальной повесткой: в мае 2026 года ЛДПР совместно с депутатом Госдумы Марией Харченко и Министерством просвещения запустила всероссийский мониторинг «Перегрузка: школьная ненорма». Данные будут собираться с 13 мая по 14 июня во всех регионах страны, а потом переданы в министерство для принятия решений. Разбираемся, что происходит, почему норм недостаточно и что это значит для вашей семьи. Формально всё выглядит в рамках. Учитель математики задаёт задачи — в пределах нормы. Учитель литературы просит выучить стихотворение — тоже нормально. Биолог добавляет доклад — ну, доклад же нечасто бывает. А в сумме — вечер занят полностью. Именно это Харченко называет системной проблемой: учителя задают домашнюю работу изолированно, не видя, что уже задали коллеги. На пресс-конференции в ТАСС она предложила конкретное решение

В какой-то момент человек обнаруживает, что приходит на работу — и ничего не чувствует. Не раздражение, не усталость, а именно ничего. Или раздражение есть, но такое фоновое и привычное, что уже непонятно: это работа так действует или просто жизнь устроена вот так. Всё работает, стаж идёт, зарплата приходит — а ощущение, что не туда. Это происходит с огромным количеством людей именно после тридцати, и это не кризис в плохом смысле слова. Это точка, в которой появляется достаточно опыта, чтобы честно оценить, куда привела дорога, выбранная в семнадцать лет — когда о профессии знали примерно ничего, зато родители или случайный тест по профориентации что-то посоветовали. По данным опросов hh.ru, каждый третий россиянин уже сменил профессию за последние десять лет, и каждый второй хотел бы это сделать. Это не маргинальная история — это массовое явление, которое происходит вокруг постоянно, просто не всегда видно снаружи. К тридцати годам накапливается достаточно информации о себе и о профе

Где-то с марта в доме начинает жить что-то невидимое, но очень ощутимое — ЕГЭ. Он присутствует за ужином, в паузах между разговорами, в том, как ребёнок закрывает дверь комнаты и не выходит часами. Родители стараются не нервничать — или нервничают и потом жалеют. Молчат — и тоже не угадывают. Ощущение, что любое слово может быть не тем. Хорошая новость в том, что не нужно угадывать правильные слова. Нужно понять, что происходит с подростком в этот период, и сделать несколько конкретных вещей — или осознанно не делать, что тоже важно. Где-то с марта в доме начинает жить что-то невидимое, но очень ощутимое — ЕГЭ. Он присутствует за ужином, в паузах между разговорами, в том, как ребёнок закрывает дверь комнаты и не выходит часами. Родители стараются не нервничать — или нервничают и потом жалеют. Молчат — и тоже не угадывают. Ощущение, что любое слово может быть не тем. Хорошая новость в том, что не нужно угадывать правильные слова. Нужно понять, что происходит с подростком в этот период,

Учитель не пустил ребёнка на урок — опоздал. Директор отказал в переводе на домашнее обучение — «у нас так не принято». Завуч провёл с классом психологическое тестирование, никого не предупредив. Знакомые ситуации? Многие в такой момент думают: ну, раз школа так решила — наверное, имеет право. На самом деле — не всегда. И разобраться, где заканчивается право школы и начинается ваше, несложно — если знать, на что смотреть. Права родителей в образовании держатся на трёх опорах. Плюс — локальные акты самой школы: устав, правила внутреннего распорядка. Их тоже нужно знать, потому что школа имеет право требовать их соблюдения. Но важно понимать: локальные акты не могут противоречить федеральному закону. Если противоречат — они недействительны. Многие родители не догадываются, что им доступно по закону. Вот конкретный список. Семейное образование — это не исключение из правил и не привилегия для особых случаев. Это полноценная законная форма, прямо закреплённая в законе об образовании. С 1-г

Две трети россиян планируют сменить профессию — но большинство не понимают, что именно сейчас работает на рынке труда. Проректор НИУ ВШЭ Сергей Рощин дал неудобный ответ: ни старый диплом, ни набор курсов сам по себе уже не гарантирует результата. Рынок изменился — и играет по другим правилам. Рощин формулирует позицию прямо: отдельные навыки не всегда складываются в профессиональную картину. Диплом должен показывать сочетание фундаментальных знаний, прикладных компетенций и способности применять их на практике — и без этой связки любое обучение работает вполсилы. Но тут же — второй тезис, который важнее первого: старая модель «получил диплом — и карьера сложится» тоже не работает. Рынок ждёт не строчку в резюме, а реальную связку: база + практика + цифровые инструменты + умение применять знания в конкретных задачах. Это и есть главный вызов для тех, кто думает о смене профессии: выигрывает не тот, кто больше учился, а тот, кто собрал обучение в систему — осознанно, под конкретную роль

Многие сталкиваются с такой ситуацией: что-то случилось, настроение плохое, и ребёнок это чувствует — смотрит осторожно, ходит на цыпочках, иногда спрашивает «мама, ты злишься?» или молчит и явно не понимает, что происходит. Объяснить бывает сложно — не потому что не хочется, а потому что непонятно, как. Какими словами, в каком объёме, не напугав и не взвалив лишнего. Именно здесь книга может сделать кое-что важное: показать ребёнку, что взрослые тоже чувствуют — и это нормально. Не абстрактно, а через конкретного героя, конкретную историю. После такой книги разговор о том, почему папа сегодня молчит или почему мама расплакалась, становится чуть менее пугающим. Ребёнок очень чутко считывает эмоциональный фон дома — но у него почти нет инструментов, чтобы это интерпретировать. Когда родитель расстроен или раздражён, ребёнок замечает это раньше, чем взрослый успевает что-то сказать. И дальше начинает объяснять происходящее по-своему: часто решает, что виноват он сам. Это не фантазия и не

Представьте: вам звонят, называют по имени и отчеству, уверенно сообщают номер вашей карты и говорят, что видят последнюю операцию — вчера, в супермаркете, на конкретную сумму. Голос спокойный, деловой, всё звучит убедительно. И именно в этот момент многие начинают верить — потому что думают: случайный человек такого знать не может. Но может. Разберём, откуда берётся эта информация, как устроены конкретные схемы и почему от них сложно защититься даже тем, кто считает себя осторожным. Каждый год в открытый доступ попадают миллионы записей из банков, магазинов, сервисов доставки, страховых компаний, медицинских клиник, операторов связи. Причины бывают разные: взлом серверов, халатность сотрудников, намеренная продажа данных изнутри. Купить подобную базу в даркнете можно дёшево — от нескольких сотен рублей за тысячи записей, а иногда такие базы и вовсе лежат в открытом доступе на специализированных форумах. Важно понимать масштаб: речь идёт не о единичных случаях. За последние несколько л