Кэтрин Ин

Глава 10. Тихая гавань Прошёл год. Год, который изменил всё и ничего одновременно. Год, в котором были трудности и радости, слёзы и смех, моменты отчаяния и моменты абсолютного, кристального счастья. Год, который научил их обоих самой важной вещи: любовь — это не пункт назначения, а путешествие. Бесконечное, непредсказуемое, прекрасное в своей неидеальности. Весна пришла в Сеул рано в этом году. Вишнёвые деревья вдоль набережной Хан взорвались нежно-розовым цветом, и город, обычно серый и деловой, стал похож на акварельный рисунок. Воздух пах цветами и чем-то неуловимо сладким — может быть, обещанием счастья. Соён стояла у окна своей новой квартиры и смотрела, как ветер играет с лепестками, срывая их с веток и унося в голубое небо. Квартира была другой — не той, где она пряталась от мира десять лет. Эту они выбирали вместе с Чимином три месяца назад. Просторная, светлая, с большими окнами и видом на реку. Их общее пространство. Их дом. — О чём думаешь? Она обернулась. Чимин стоял

Глава 9. Когда мир узнаёт Февраль пришёл в Сеул вместе с первыми намёками на весну. Снег ещё лежал на тротуарах, но воздух уже пах иначе — влажной землёй, пробуждением, надеждой. Дни становились длиннее, и в этом удлинении света было что-то символическое, словно сама природа говорила: «Самое тёмное время позади». Две недели прошло с той ночи. Две недели, наполненных тихим, краденым счастьем. Чимин бывал у неё почти каждый вечер, когда позволял график. Они готовили вместе — точнее, он пытался готовить, а она смеялась над его кулинарными провалами. Смотрели старые фильмы, укрывшись одним пледом. Разговаривали до рассвета о чём угодно и ни о чём. Засыпали в объятиях друг друга и просыпались вместе — и каждое такое утро было маленьким чудом. Соён менялась. Она замечала это сама — по тому, как легче стало дышать, как реже снились кошмары, как она начала улыбаться без причины. Терапия, которую она проходила все эти годы, наконец начала приносить плоды — не потому, что методы стали другими

Глава 8. Ночь, когда падают стены Январь в Сеуле — время самых холодных ветров и самых тёплых одеял. Время, когда город замирает подо льдом, а люди прячутся в своих квартирах, заваривая острый рамен и кутаясь в пледы. Время, когда одиночество чувствуется острее, но и близость — глубже. Прошло три месяца с тех пор, как они признались друг другу в любви. Три месяца осторожных шагов, долгих разговоров и медленного, мучительного, но такого необходимого исцеления. Сегодня был особенный день. Чимин вернулся из недельной поездки в Японию, и они договорились провести вечер вместе. Не в студии, не на прогулке по морозным улицам, а у неё дома. Соён пригласила его сама — впервые. Она готовилась весь день. Убрала квартиру, хотя там и так был идеальный порядок. Съездила в магазин, купила продукты для ужина — простого, домашнего, того, что умела готовить: кимчи-ччиге, рис, несколько закусок. Переодевалась трижды, в итоге выбрав мягкий бежевый свитер и домашние брюки — ничего вызывающего, но уютное,

Глава 7. Место, где живёт прошлое Воскресное утро выдалось ясным и морозным. Солнце висело низко над горизонтом, окрашивая заснеженный Сеул в нежные оттенки розового и золотого. Воздух был колючим, прозрачным, каким бывает только в декабре, когда зима только-только вступает в свои права. Чимин ждал её у подъезда ровно в десять, как договаривались. Без машины, без водителя, без менеджера — просто он, в тёплом чёрном пальто и смешном вязаном шарфе, который, как она подозревала, подарил кто-то из фанатов. В руках — два стаканчика с дымящимся кофе. — Ты похож на обычного человека, — сказала она, выходя из дверей. — Не на суперзвезду. — Я и есть обычный человек, — улыбнулся он. — Просто у меня необычная работа. Держи, твой любимый — американо без сахара. Она приняла стаканчик, и их пальцы соприкоснулись. Даже через перчатки она почувствовала его тепло — или ей просто хотелось его чувствовать. — Куда мы едем? — спросил Чимин, когда они сели в такси. — Ты так и не сказала. — Это сюрприз

Глава 6. Трещины в броне Они встречались уже два месяца. Два месяца украденных у безумного графика часов. Два месяца тайных прогулок по ночному Сеулу, когда город спит, а они наконец могут быть собой. Два месяца сообщений, отправленных в три часа ночи, и звонков, которые длятся, пока не сядет батарея. Два месяца осторожных прикосновений, робких поцелуев и долгих разговоров обо всём на свете. Соён всё ещё привыкала. Привыкала к тому, что кто-то интересуется, поела ли она. Привыкала к тому, что её руку держат не потому, что хотят чего-то большего, а просто потому, что хочется быть ближе. Привыкала засыпать под звук его голоса в трубке — Чимин часто звонил после концертов, переполненный эмоциями, и рассказывал о тысячах огней в зале, о фанатах, которые плакали, о песнях, которые сегодня звучали особенно. Она слушала, и её сердце наполнялось теплом. Не страстью — до неё они ещё не дошли, Чимин был терпелив до святости. А чем-то более глубоким. Чем-то, что она боялась назвать настоящим име

Глава 5. Первый снег Декабрь пришёл в Сеул вместе с первым снегом. Он выпал ночью, неслышно и мягко, укрывая шумный мегаполис белым пушистым одеялом. К утру город преобразился — исчезла серость ноябрьских дождей, растворилась промозглая сырость. Осталась только чистая, звенящая белизна, в которой даже воздух казался сладким. Соён проснулась раньше обычного. Солнце, отражённое от снега, заливало спальню ярким светом, пробиваясь даже сквозь плотные шторы. Она лежала, глядя в потолок, и прислушивалась к себе. Что-то изменилось. Не снаружи — внутри. Та самая стена, рухнувшая на лестничной клетке две недели назад, больше не восстановилась. И Соён с удивлением обнаружила, что ей этого и не хочется. Жить без стены оказалось... страшно. Но вместе со страхом пришло и другое, давно забытое чувство. Лёгкость. Словно она годами таскала на спине невидимый рюкзак с камнями, а теперь кто-то помог его снять. Плечи всё ещё ныли по привычке, но дышать стало легче. Гораздо легче. Она потянулась за телеф

Глава 4. Шрамы, которые не видны Ноябрь в Сеуле выдался холодным и промозглым. Дождь лил почти каждый день, и город казался умытым слезами — серым, притихшим, погружённым в меланхолию поздней осени. Для Соён эта погода всегда была тяжёлой. Именно в ноябре, десять лет назад, она вышла из больницы после того кошмара. Именно в ноябре начались первые панические атаки. Именно в ноябре она впервые подумала, что жить больше не стоит. В этом году всё было иначе. Рядом появился Чимин — тёплый, внимательный, терпеливый. Он не давил, не требовал, не ждал благодарности. Он просто был. Привозил горячий чай перед эфиром. Оставлял на её столе записки с глупыми рисунками — котиками и звёздочками. Иногда после работы они гуляли по пустым ночным улицам, и он рассказывал смешные истории о жизни в общежитии с другими участниками BTS. Она смеялась — сначала неуверенно, потом всё искреннее. И с каждым таким смехом что-то внутри неё оттаивало. Но старые раны не заживают просто от того, что рядом появился хо

Глава 3. Голос в наушниках Прошло три месяца после того памятного ночного звонка. Чимин продолжал слушать «Голос Кореи» с религиозной преданностью. Это стало его якорем в безумном графике мирового турне. Токио, Осака, Лос-Анджелес, Нью-Йорк — города мелькали, как кадры в ускоренной съемке, а голос Кан Соён оставался неизменным. Где бы он ни находился, в каком бы часовом поясе ни просыпался, он находил способ включить запись эфира или, если позволяло время, слушать в прямом эфире через спутниковую связь. Он заметил, что стал разбирать ее интонации, как музыку. Когда она улыбалась, читая письмо, ее голос становился чуть выше, теплее. Когда тема была тяжелой, в нем появлялась бархатистая глубина, словно она обнимала слушателя звуком. Чимин ловил себя на мысли, что пытается представить ее лицо. Не по фотографиям в интернете — он принципиально их не искал, боясь разрушить магию, — а по голосу. Ему казалось, что у нее должны быть мягкие черты, возможно, немного уставшие глаза и обязательно

Глава 2 Десять лет тишины Чимин уже месяц слушал понравившееся радио. Это стало его личным, почти интимным ритуалом, о котором не знали даже участники группы. Иногда, возвращаясь после изнурительных репетиций в свою квартиру в Ханнам-доне, он даже не включал свет, а просто падал на диван, втыкал в уши беспроводные наушники и включал прямой эфир «Голоса Кореи» через приложение. Так ему зашла передача и голос ведущей. Звонить на радио он совершенно не собирался — публичность и так душила его со всех сторон, а раскрывать душу перед всей страной казалось верхом безумия. Но всегда внимательная и чуткая Соён сама, сама того не зная, натолкнула его на эту мысль. Она говорила правильные слова. Не заученные фразы из учебника по психологии, а живые, выстраданные. А значит, у нее была своя грустная история. Пак Чимин слишком хорошо знал, что такое прятать боль за улыбкой на сцене. Он был экспертом в этом. Не мог человек, не сталкивавшийся с серьезными трудностями, с настоящей бездной, отвечать т