Ольга Караванова. Психолог

Представьте автомобиль, на приборной панели которого есть всего одна лампочка: она загорается и когда падает давление масла, и когда перегревается двигатель, и когда садится аккумулятор. Что будет? В норме каждая эмоция — ярость, нежность, тоска — имеет свой четкий шифр и свою полку в нашем психическом. Но если в детстве нам выдали только одну этикетку с надписью «Разное», оставив в нашем внутреннем словаре пустые страницы, мы начинаем путать жажду близости с желанием съесть лишний кусок торта, голодпревращается в суррогат любви, тревога маскируется под усталость, а гнев может «записаться» в рубрику «изжога». Джойс Макдугалл, французский психоаналитик, в своей работе «Театры тела», писала, что тело — это сцена, на которой разыгрываются психические драмы, не допущенные до сознания. Если чувства не находят выхода через парадную дверь (речь), они начинают прогрызать ходы в фундаменте дома (тело). Горло сжимается невидимыми пальцами, потому что слова «я не согласен» были подменены вежливым

Одна женщина сказала мне, что она очень устала, но совесть не дает ей сидеть сложа руки и отдыхать… Если бы внутри нас снимали реалити-шоу, то Сверх-Я был-бы тем судьей в парике, который сидит в мозжечке и стучит молоточком по клавишам. «Ты написала сообщение? Почему без смайлика? Он подумает, что ты зла. Поставь два! Ты поставила два? Это перебор, он подумает, что ты накосячила. Удали. Удалила? Слабак. Вот тебе тревожность, беги на беговой дорожке 40 минут». Сверх-Я - это та инстанция нашей психики, которая заставляет нас чувствовать себя плохой деталью в огромной машине «Как надо» и извиняться за то, что дышим. Это Троянский конь социума, хранилище предрассудков и «чужих» голосов: строгих родителей, предвзятых учителей и общественных догм. Но если обычный родитель говорит «уберем игрушки», то наше Сверх-Я переводит: «ты ничтожество, потому что на полу кубик». Сверх-Я может заставлять нас ненавидеть других (расизм, сексизм) или самих себя, просто потому что «так принято». Ему плевать

Жила-была женщина, которая умела любить так, что тепло ее души расходилось вокруг, зажигая ответные огни в чужих сердцах. Но однажды пришла беда, которая выключила ее солнце и погасила краски жизни. Сперва женщина пыталась справиться, вытесняя случившееся, будто прятала неприятную вещь в дальний шкаф: «Не хочу об этом вспоминать», «Я просто буду жить дальше, как будто ничего не было» и т.д. Но боль была слишком огромной, и в шкаф не помещалась. И тогда её психика выбрала более жесткий механизм защиты — расщепление. При расщеплении мы «отсекаем» и выбрасываем в психическую пустоту чувствующую часть своей души, оставляя лишь когнитивный скелет (холодный, стерильный разум, который может рассуждать, анализировать, принимать решения, но не чувствовать). Мы слышим, как за окном шумят листья, но нас это не трогает. Мы наливаем чай в свою любимую кружку, но не радуемся его вкусу. Всё рационально и функционально: мы вовремя платим за квартиру, ходим на работу, пишем отчеты и даже вежливо улы

В небольшом ресторанчике я наблюдала за молодой парой за соседним столиком. Они молчали, будто экономили воздух. Он подал ей соль — она выдала ему в ответ щелчок вежливости: «Спасибо». Он углубился в смартфон, изучая чужую идеальную жизнь, она — в свою тарелку, считая макаронины как четки… Мы живем в мире, где шестеренки нашей души смазаны дефицитом тепла , а «Привет, как дела?» — это всего лишь гигиенический пшик. Мы храним запасы нежности в пыльных сейфах занятости, пытаясь зажечь лампочку чувств от статического электричества. Мы подписываемся в сети на чужое счастье, и наблюдаем за ним, но ничего не делаем для счастья личного и собственного. Это диагноз эпохи: глобальный дефицит разрешения на неловкость и на взаимность. Мы строим вокруг себя звуконепроницаемые «катакомбы самодостаточности», куда даже сквозняк флирта не залетает просто так. Вместо объятий — конверты с «бережной доставкой», вместо поцелуев — голосовые сообщения на бегу. Мы так не спешим погрузиться в нежность, что в и

Бывают такие раны, которые спрятаны глубоко внутри. Они — как запертые комнаты, у которых нет ни дверей, ни окон. Вроде бы и знаешь, что они есть, а приблизиться к ним нельзя — дверь закрыта, и ключ потерян навсегда. Но если душевная боль не может вырваться наружу словами, она начинает просачиваться через «отыгрывание»: либо в виде актинга (действия вместо мыслей), либо в виде энактмента ( когда ты нечаянно заставляешь других страдать вместо тебя) Актинг — это когда человек вместо того, чтобы сказать: «Мне больно от твоего молчания», например, случайно роняет чашку. Или опаздывает на час. Он не устраивает скандалов, а просто показывает пальцем на карту, где похоронено его чувство (злость, обида, любовь, страх и т.д), но палец дрожит, и непонятно, на что именно он указывает. При актинге происходит разрядка внутреннего напряжения через какое-то действия вместо осознания и проговаривания эмоций. Это «короткое замыкание» между чувством и поведением. Подросток, испытывающий тревогу из‑за се

В небольшом кафе сидели мужчина и женщина, которые не виделись полгода после того, как их «не-роман» закончился «не-разрывом». Она принесла свою тоску на встречу, но надела на неё плащ-невидимку с надписью «Дело». Вытесненное желание увидеть его было допущено в реальность, но ему было отказано в праве называться любовью. Она сказала, что она «не то чтобы скучала по нему всё это время, но возник вопрос, с которым она решила к нему обратиться». И он ответил ей, что он «вовсе не проверял ее сторис каждое утро, чтобы быть в курсе ее жизни, просто алгоритмы соцсетей такие навязчивые, что буквально подсовывали ее кружок первым… В общем он в курсе ее проблем» В 1925 году Фрейд пишет статью «Отрицание», в которой исследует удивительный механизм того, как наше сознание «протаскивает» правду через черный ход, делая вид, что она к нам не относится. Как говорил Жак Лакан, французский психоаналитик, комментируя эту статью, при отрицании мы говорим правду, но при этом «выписываем себе алиби», добав

Жили-были мужчина и женщина, которые однажды встретились и решили быть вместе. Им было хорошо вдвоём, но время от времени появлялся тот, кого они не приглашали, и тот, о «ком не говорят»: её зарплата, которая превышала его доход в разы. И эта была та невидимая гостья, которая не снимала пальто, не пила чай, но время от времени начинала переставлять мебель в доме их отношений. Она садилась на его стул. Гладила его мысли по ночам холодной ладонью. А иногда, когда он хотел обнять жену, становилась между их телами холодными цифрами, которые разделяли их отношения на две половины. На его половине — стыд, которого он не просил. На её — неловкость, которую она не заслужила… Ситуация, когда женщина зарабатывает больше мужчины, в психоаналитическом контексте рассматривается не просто как экономический факт, а как сложное переплетение символической власти, гендерных ролей и бессознательных фантазий, за которыми спрятан Эдип. В психоанализе деньги функционируют в рамках так называемого «фалличес

Если ваш милый ангел внезапно превращается в маленького инквизитора и выносит вам вердикт «Ты плохая!» или «Я тебя ненавижу!», не спешите негодовать или записываться на курс «Как не чувствовать себя ужасным родителем». С точки зрения психоанализа, обзывательство — это не объявление войны, а «акт психической рвоты». Ребенок просто не смог переварить огромный кусок аффекта и выплюнул его в вашу сторону. Почему летят эти «психические пули»? Во-первых, потому что ребенку внутри себя так плохо, стыдно или злобно, что его маленькое «Я» не справляется. Оно «вбрасывает» эту невыносимую ярость в вас, чтобы вы почувствовали то же самое. Это гигиеническая жестокость. А за фразой «Я тебя ненавижу» часто стоит «утечка пара». Мозг ребёнка — это скороварка без клапана. Усталость, голод, обида в саду — и вместо «помоги» вылетает «ты дурак». Это не про вас, это про то , что произошло перевозбуждение психики. Во-вторых, тестирование на прочность. Ребенок- это маленький гном с кувалдой, который проверяет

Дорогие друзья, я поздравляю вас с Днём Победы!  Девятое мая — это день, когда время останавливает свой бег, сворачивается в тугую спираль и позволяет нам коснуться ладонью шершавой брони истории. Сегодня сердце бьется чуть тише, мысли становятся глубже, и мы все листаем страницы прошлого… Я держу в руках старый семейный альбом. И в этих черно-белых кадрах застыла не просто история, а то, что не в силах стереть время: великий урок того, что свет сильнее тьмы, а любовь крепче любого металла…Мой дед в военной форме… моя бабушка… Спасибо вам за Победу. За то, что вы были. За то, что вы есть. Спасибо за жизнь. И за то, что сегодня я могу просто стоять на светофоре и ждать зеленый свет. С Днем Победы, родные. И низкий поклон… Друзья, я желаю всем нам мирного неба — чистого, глубокого и спокойного. Светлой, благодарной памяти, добрых вестей, любимых и любящих сердец рядом. С Днём Победы! Ваша Ольга Караванова

Когда уходит Не Просто Человек (особенно если резко и без предупреждения), то это не только болезненное событие или конец истории. Это травма разрыва, размыкающая электрическую цепь времени, которая оставляет в розетке прошлого вибрирующее живое напряжение. Травма, которая навсегда сдвигает линзы в оптике реальности: теперь твой левый глаз видит пустое кресло, а правый — всё еще падающую на него тень. Уход «Не Просто Человека» похож на ампутацию. Это не только «Я больше не вместе с ним/ней», но и «Кто я без него/неё?». Все цели, которые были построены в отношениях, все планы, мечты, общие истории – всё это рушится, оставляя перед лицом пустоты, бессмысленности и глубинного ощущения утраты собственного «Я». И эхо этой «ампутации» остается с нами на долгие годы, потому что процесс горевания после такого разрыва глубок и сложен. Он требует и оплакивания ушедшего, и отказа от несбывшегося, и поиска нового способа быть в мире уже без той части себя, которая ушла вместе с другим. Партнер в о