На перекрёстке судеб

Один и тот же сон преследовал Елену с завидным постоянством, заставляя сердце каждый раз проваливаться в ледяную пустоту. Она снова возвращалась в отчий дом, на кухню, где её уже поджидала мачеха. Лицо Светланы, искажённое гримасой злобы, покрывалось неровным румянцем, а глаза, сузившись, превращались в две ледяные щели, которые, казалось, высверливали в Лене глубокие, мерзлые норы. Елена отдала бы всё, чтобы никогда в жизни не видеть этой женщины, но её воля здесь ничего не решала. Всё началось три года назад, когда отец, не выдержав гнетущего одиночества после смерти мамы, решился на повторный брак со своей бывшей одноклассницей. Светлана с первых же дней прониклась к падчерице неприязнью, которую даже не пыталась скрывать, и Лена отвечала ей той же монетой. И вот теперь этот кошмар снова набирал обороты. — Куда подевала деньги? — выкрикнула мачеха, набрасываясь на девушку с порога. — А ну говори, дрянь! Лена, не раздумывая, резко оттолкнула женщину и сделала шаг назад, одновременно

Наверное, ей просто везло в жизни. Родители души не чаяли в единственной дочери, во дворе с ребятами всегда ладилось, а в школе она держалась немного особняком, и никто её не задевал. В институте появились подруги, с которыми она поддерживала отношения до сих пор. А когда вышла замуж, Павел носил её на руках — в прямом и переносном смысле. Подруги часто говорили, что Вера — счастливица, которой невероятно повезло. Она только улыбалась в ответ, но про себя думала, что счастье пока неполное. Пятнадцать лет брака, а детей всё не было. Муж успокаивал: мол, мы друг о друге заботимся, как о детях. Но Вера втайне от него прошла обследование — врачи сказали, что всё впереди, надо только верить. Она так мечтала стать матерью, так надеялась, что у них с Павлом обязательно получится, что однажды ей даже показалось — она беременна. Не доверяя домашним тестам, Вера помчалась в женскую консультацию. Припарковалась на стоянке возле здания, вышла из машины — и замерла, словно вкопанная. Сначала она не

Проблемы с новыми соседями у Ильи Петровича начались месяц назад, хотя до этого в его жизни и так хватало одиночества. — Ваши голуби мне всю жизнь отравляют! — орал Герман Валерьевич, потрясая кулаками у соседского забора в первый же день после переезда. — Завтра же напишу жалобу, чтоб вашу голубятню снесли к чертям собачьим! Илья Петрович молча смотрел на разъярённого мужика в дорогом спортивном костюме и только вздыхал. «Ну вот, Захарыч, — подумал он с тоской, — и до нас добралась городская напасть. Хорошо хоть ты этого не видишь». Дом, где он прожил без малого полвека, опустел семь лет назад, когда не стало жены. А два года назад лишился и последнего близкого человека — друга детства Захарыча. Они дружили с самых малых лет: вместе бегали на речку с удочками, гоняли в футбол до темноты, а позже, уже взрослыми, делили и радости, и горести. Захарыч был для Петровича не просто соседом, а почти братом, и его отъезд к родне в город стал тяжёлым ударом. Конечно, старик понимал приятеля: се

Подтянувшись на руках, Димка ловко перемахнул через забор и спрыгнул внутрь сада. Отряхнув ладони от трухлявой древесной пыли, он огляделся по сторонам и почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Давненько же он здесь не появлялся — наверное, почти два года минуло. Сад за это время словно состарился и совсем одичал: повсюду сухая трава, кусты разрослись как попало, а дорожки и вовсе почти не видно. В голове сразу всплыла та встреча, после которой он ещё долго не мог прийти в себя. Тогда он только начинал свою бродячую жизнь и совсем не понимал, как вести себя, когда тебя ловят на чужом участке. Красивая женщина, хозяйка этого дома, застала его врасплох, когда он уже собирался удрать. Помнится, он так перепугался, что в голове у него, семилетнего пацана, одна за другой замелькали страшные картинки: вот его забирают в милицию, везут в тюрьму, и сидеть ему там теперь до самой старости. Но женщина не закричала и не пригрозила вызвать полицию. Она просто посмотрела на него и спросила таким об

– Верочка, запомни: звонить мне только в самом крайнем случае. Её секретарь, миловидная женщина с доброй улыбкой, отрицательно покачала головой и поправила очки. – Знаете, Елена Сергеевна, даже если случится что-то из ряда вон выходящее – я всё равно не позвоню. Я прекрасно понимаю, что вы за свои деньги директоров наняли, чтобы они сидели в своих кабинетах и решали вопросы, а не просиживали дни напролёт в приёмной. Это же неправильно, когда начальство бездельничает, а вы спину не разгибаете. Вы же, между прочим, не отдыхали ни разу за последнее время. Вера слегка наморщила нос, выражая крайнюю степень неодобрения, а затем развела руками, словно подводя черту под затянувшимся спором. – Короче говоря, я не знаю, как тут у вас было заведено до меня, но я у вас работаю уже шесть лет, и за эти шесть лет я ни разу не видела, чтобы вы брали отпуск. У вас даже выходных нормальных не случается. Так что пусть ваши заместители немного пошевелятся и поработают самостоятельно. Им полезно. Елена, г

— Да почему тебе, Вера, всё самое лучшее достаётся? — Полина развела руками, сдвинув брови. — Нет чтобы нормальным людям такое наследство привалило. Вечно оно идёт тем, кому совсем не нужно. — Ах, Поль, ну что ты будешь делать с такими деньжищами? — Вера смущённо улыбнулась, но в её взгляде мелькнуло недоумение. — Поль, ты совсем не изменилась, — Таисия, сидевшая рядом, усмехнулась, глядя на подругу. — Всё так же ворчишь на весь белый свет. — Тая, да она просто не понимает, что так жить нельзя, — возразила Полина, бросив взгляд на Веру. — Учиться бросила, всё ей не нравится. Уже две работы поменяла, и снова всё не так. А теперь деньги с неба свалились — и что? — Ну ты интересная, конечно, — Вера пожала плечами. — Я что, за копейки должна работать? Ты считаешь, сейчас неучи вообще никому не нужны? — Да вы обе с ума сошли, — Арина покачала головой. — Пять лет учёбы — коту под хвост? Замкнутый круг какой-то. — Именно, Аря, — Полина удовлетворённо кивнула. — Вот тебе, Верка, повезло. Тепер

В семье Веры и Дмитрия уже третий месяц висело напряжение — густое и липкое, как душный августовский вечер. Вера, успешный риелтор, привыкла к самостоятельности и неплохому заработку. Но теперь, возвращаясь с показов, она всё чаще заставала мужа перед компьютером с одним и тем же выражением лица — смесью упрямства и растерянности. Дмитрий, когда-то работавший по найму, три месяца назад уволился, объявив, что достоин большего, чем выполнять чужие приказы. Он ждал руководящую должность, а пока сидел дома, просматривая вакансии, но почему-то находил их все недостойными. Вера молчала, надеясь, что он одумается, но счета и необходимость кормить семью заставляли её всё чаще задумываться о разговоре, который она откладывала. — Вот я тебе хотела предложить, — сказала за ужином Вера и прикусила губу, чтобы выдержать недолгую паузу. — Раз ты пока не можешь подыскать работу, может, мне поможешь? Вера знала: такие разговоры обычно заканчиваются ссорой, но и молчать больше не могла. Она и так всегд

— Игорь, надо что-то делать, — с отчаянием в голосе произнесла Вера, глядя на мужа. — Ты почти разорился. У нас полгода висит долг по коммуналке. Прекрати делать вид, что всё хорошо. Нужно продать квартиру и начать всё заново. Она уже отчаялась достучаться до мужа. Тот и слышать ничего не желал, вёл привычную жизнь, брал кредиты, обедал и ужинал в дорогих ресторанах, причём сам за всё платил с барского плеча. Игорь никак не мог привыкнуть к мысли о том, что он больше не успешный бизнесмен. Вот уже больше двух лет его преследовали неудачи. Деньги, которые когда-то текли рекой, иссякли окончательно, а собственное предприятие, бывшее предметом гордости, едва сводило концы с концами, работая в ноль. — Продать квартиру, Вер, не смеши, — возмутился муж, и в его голосе послышались знакомые нотки раздражения. — Будто ты не знаешь, что я заложил её год назад, чтобы взять кредит. Что тебя не устраивает? Я, вообще-то, кручусь ради семьи. Игорь опять был с утра навеселе. В последнее время такое сл

Этим знойным июльским днём в ресторане «Медея» атмосфера накалилась до предела. И причиной тому стала отнюдь не старая, вечно капризная духовка, которая однажды едва не пустила всё заведение по ветру. Нет, на этот раз сотрудников взбудоражила новость, облетевшая подсобку и кухню со скоростью лесного пожара: у ресторана сменился владелец. — Нет, вы только подумайте, — Светлана Михайловна, шеф-повар, всплеснула руками, откладывая в сторону нож, которым ловко шинковала зелень. — Игорь Владимирович, и зачем ему это? Столько лет ведь держался, двадцать почти, сил и средств вложил немерено, считай, всё на это поставил. Неужели не жалко вот так взять и всё бросить? — А тебе-то, Света, какая разница? — усмехнулась её помощница Ольга, присаживаясь на край стола и наблюдая за реакцией коллег. — Захотел человек перемен — его право. Говорят, у него внук второй родился, вот и решил завязать с этой нервотрёпкой. Человек он обеспеченный, может себе позволить отдыхать, в конце концов. — Это уж точно,

С самого детства Павел Сергеевич Воронцов грезил о писательской стезе. Не просто о литературе, а именно о фантастике — жанре, который позволял заглянуть за горизонт, представить, каким станет мир через десятилетия. Ему хотелось не просто сочинять, а предвидеть, подобно Жюлю Верну: космические экспедиции, прорывы в науке, удивительные технологии, которые изменят жизнь. Атмосфера тех лет подогревала его мечты: совсем недавно человечество сделало решительный шаг в космос, а на днях все газеты пестрели заголовками об исторической стыковке советского и американского кораблей на орбите. Такие события только подстёгивали воображение Паши, который только-только получил диплом провинциального политеха. Он чувствовал, что пора браться за перо и создавать, выдумывать, предсказывать. Рисовались радужные перспективы: сначала публикация в областном альманахе, затем — в солидных журналах вроде «Науки и жизни», а там и до собственной книги рукой подать. Паша уже видел себя с толстым журналом в руках,