На перекрёстке судеб

Четырнадцатилетний Тёма стоял в коридоре, сжимая руки и глядя на отца с надеждой в глазах. День выдался особенным — мама наконец-то должна была вернуться из роддома вместе с новорождённой сестрёнкой Лизой. Парнишка давно мечтал о том, чтобы встретить их первым, и теперь упрашивал отца не оставлять его дома одного. Атмосфера в квартире была наполнена предвкушением, но отец торопился и проверял все детали перед поездкой. — Пап, можно мне поехать с тобой? Ну пожалуйста, очень прошу, — повторял Тёма, стараясь сделать голос как можно убедительнее, хотя внутри уже понимал, что отец вряд ли согласится. Отец, перебирая подарки для жены — букет цветов, коробки с тортами и бутылки шампанского для медсестёр и врачей, — поднял взгляд на сына и покачал головой с лёгким упрёком. — Сынок, ну что ты капризничаешь, как маленький? — произнёс он, складывая вещи в сумку, — лучше займись делом здесь, укрась комнату для Лизы. Я специально купил шарики, а мы с мамой и сестрёнкой вернёмся так быстро, что ты

Елена направлялась домой после подписания самой значительной сделки в своей карьере, с надеждой, что Артем, который в последние недели ходил как в воду опущенный, наконец-то разделит её радость. Уже целый месяц супруг уговаривал её выделить средства на постановку своей революционной пьесы, которую считал своим коньком. Однако все доступные деньги она направила в тот проект, который и привёл к сегодняшнему успеху. В свои сорок пять она выглядела максимум на тридцать, благодаря удачной наследственности от матери с гладкой кожей и стройной фигурой, которой в семьдесят все давали не больше шестидесяти. Отец, успешный предприниматель, создал свой бизнес с нуля, а после его внезапной смерти от инфаркта прямо за рабочим столом дочь взяла бразды правления в свои руки и справлялась с этим вполне достойно. Мама пережила мужа всего на год и умерла вскоре после него. Елена осталась единственной наследницей, родители обеспечили ей отличное образование, не скупились на расходы и никогда ни в чём не

После похорон отца Екатерина осталась в квартире одна, пытаясь справиться с горем и убрать после поминок. Она всегда была той, кто держал семью на себе, особенно в последние годы, когда отец болел и нуждался в постоянном уходе. Брат Алексей появился только на церемонию, а теперь, когда люди разошлись, он сразу взялся за старые обиды, словно смерть отца открыла дверь для всех накопившихся претензий. Екатерина чувствовала, как внутри всё сжимается от его слов, но старалась держаться, мою посуду и вытирая слёзы. — Зря ты все эти годы за ним утки выносила, даже своей семьей не обзавелась, — бросил Алексей, стоя в дверях кухни и глядя на сестру с упреком. — Наследник-то я, а ты здесь никто. На что ты вообще рассчитывала? Я не понимаю. Думала, отец забыл твоего крутого парня, простил тебя? Нет, такое не забудешь никогда. Екатерина продолжала мыть тарелки и стаканы, то и дело проводя рукой по лицу, чтобы смахнуть слёзы, которые не переставали течь. Она по-настоящему любила отца, ухаживала за

Екатерина стояла у больничной койки, держа отца за руку, которая казалась такой слабой и холодной, словно жизнь уже уходила из него. В последние дни после той страшной аварии она не отходила от него ни на минуту, надеясь, что врачи всё же смогут что-то сделать. А он, несмотря на боли, старался держаться бодро, чтобы не пугать дочь, и сейчас, собрав последние силы, заговорил с ней тихо, но уверенно. — Доченька, ты обязательно справишься со всем, что ждёт впереди, — сказал отец, глядя ей в глаза с той теплотой, которую она помнила с детства. — Я полностью уверен в тебе, в твоих силах и упорстве. Только не подведи себя и наши общие мечты. Всегда помни о них, держись за них, как за опору в трудные моменты. Екатерина закричала от отчаяния, увидев, как его веки тяжело опустились, а дыхание стало прерывистым, словно жизнь ускользала из него навсегда. Её тут же оттащили от койки, кто-то из медсестёр поднёс ей к носу вату с нашатырём, а врач сделал укол, пытаясь успокоить её. А она повторяла о

Марина за последнее время так привыкла к скандалам с мужем, что научилась угадывать их заранее, словно чуяла неладное нутром, как животные перед грозой. Только она перешагнула через порог квартиры, как сразу по этой подозрительной тишине, которая висела в воздухе густым туманом, поняла, что надвигается что-то неладное, и сердце у неё ёкнуло от дурного предчувствия. Атмосфера напоминала затишье перед бурей, когда воздух становится тяжёлым и неподвижным, а в душе нарастает смутное беспокойство. Она прошла в гостиную, где сидел Дмитрий — он устроился на диване и с особым старанием натирал кремом свои потрёпанные ботинки, что показалось ей подозрительно сосредоточенным занятием. — Интересно, а кто это был за тип? — бросил он, даже не поднимая глаз, с явным намёком в голосе. — Какой тип? — мягко переспросила Марина, всё ещё лелея надежду, что эта надвигающаяся буря пройдёт стороной. Дмитрий ковырнул ножом подошву, вычищая прилипшую грязь, а потом с размаху воткнул лезвие в паркетный пол. О

Владимир Сергеевич с огромным энтузиазмом делился с дочерью новостью о заброшенной ферме, расположенной в нескольких сотнях километров от их дома. Он всегда искал такие места для инвестиций, и на этот раз глаза его блестели от предвкушения. Анастасия, слушая отца, сразу загорелась идеей, представляя, как там можно обустроить уютный уголок для отдыха. — Настя, мы с мамой наткнулись на настоящее сокровище, — рассказывал он, размахивая руками, чтобы передать масштаб. — Представь только: такая природа вокруг, свежий воздух, тишина. Там запросто можно устроить домик для отдыхающих или даже лагерь для кемпинга. Это настоящее золотое дно — вложение, которое окупится сторицей. Анастасия улыбнулась шире, подхватывая отцовский азарт, и откинулась на спинку старого уютного кресла в гостиной — того самого, где они всегда обсуждали все важные семейные дела. — Пап, звучит просто классно, — отозвалась она, глаза загорелись. — Я бы прямо сейчас туда рванула, своими глазами всё увидеть. — Давно пора в

Елена и представить себе не могла, что когда-нибудь окажется в таком беспомощном положении, когда даже простые движения даются с трудом. Она всегда была полной противоположностью этому — активной, полной жизни, энергичной любительницей спорта, которая никогда не мучилась от каких-то недугов. В молодости она даже грезила о больших достижениях в спорте, о медалях и рекордах на международном уровне, но жизнь сложилась иначе, и олимпийской звездой она так и не стала. Впрочем, от своего увлечения она не отказалась, а пошла дальше — выучилась и стала учительницей физкультуры. Теперь она трудилась в самой обычной школе, стараясь вдохновить ребят на движение, показать им, как важно быть в форме и наслаждаться активностью. И вдруг всё перевернулось: болезнь настигла её внезапно, тяжело и безжалостно. Воспаление лёгких развивалось так стремительно, что дало опасное осложнение на сердце, и Елена едва не погибла. Две недели она провела в реанимации, борясь за каждый вздох, а теперь медленно прихо

Тёма всегда чувствовал присутствие отца, даже не открывая глаз, и сейчас это ощущение не подвело его — он точно знал, что папа находится в комнате рядом с ним. Ему не требовалось смотреть, чтобы понять: отец пришёл именно к нему, а не просто так заглянул. Тёма осторожно приоткрыл один глаз, и да, всё подтвердилось — отец сидел в кресле и уставился в окно. А что, в доме других мест нет, где можно посидеть и посмотреть наружу? Конечно, полно, но раз он здесь, значит, явился по душу сына. Это было не просто неприятно — это означало серьёзные неприятности. Вывести отца из себя удавалось редко, но уж если получалось, лучше сразу прятаться. Артём лихорадочно размышлял, как быть дальше. В последние дни они действительно слишком разошлись, вели себя так, словно конец света на носу, и не знали уже границ в своих выходках. Типичная золотая молодёжь — им всё сходит с рук. — Пап, а ты чего здесь? — спросил Тёма, понимая, что притворяться спящим долго не получится. Лучше сразу сдаться, чтобы разго

Вера крепко держала сына за маленькие ладошки, а Степан, неловко переставляя слабые ножки, изо всех сил старался сделать хоть один нормальный шаг. Но ничего не получалось. Он просто висел в её руках, не чувствуя под собой надёжной поверхности, и начинал хныкать от беспомощности. Мальчику шёл уже второй год, но за всё это время он освоил только ползание, таща ноги следом, как бесполезный груз. Вера, несмотря на всю тяжесть ситуации, не собиралась опускать руки — она возила сына от одного доктора к другому, вкладывала силы и средства, веря, что в один день произойдут перемены к лучшему. Но пока ничего подобного не случалось. Степан даже в ходунках не удерживался и падал, словно тряпичная игрушка. — Всё в порядке, не переживай, — ободряла она сына, подхватывая его под руки и помогая выпрямиться. — Смотри, ты почти справился. Давай, попробуй вытянуть ножку вперёд, вот так. Степан что-то бормотал себе под нос, сопел и фыркал, напоминая мокрого котёнка. Они с матерью уже в который раз прохо

Даша стояла на углу бульвара, ожидая Артёма прямо под той огромной статуей, где воин на вздыбленном коне застыл в вечном порыве. Эта фигура всегда наводила на неё лёгкий страх, потому что всадник с выпученными глазами и злым перекошенным лицом казался таким живым, будто готов был в любой миг взмахнуть своей тяжёлой саблей и ринуться по улицам города, сея хаос. И всё же именно здесь, у этого безымянного кавалериста, издавна собирались парочки, и все встречи, будь то первые или очередные, начинались у его подножия. На потемневшей от времени бронзе ног и брюха виднелось множество простых гравировок, вроде "Саша плюс Таня — это любовь навсегда" или "Маша, я люблю тебя безумно". Некоторые из них были обрамлены неровными сердечками, выцарапанными ножом или ключом. Надписи покрывали металл так густо, что доходили почти до самых верхних частей ног, и оставалось загадкой, как их создатели забрались на такую высоту. Даша медленно обходила памятник, в очередной раз перечитывая эти надписи, похож