Истории зависимых

Привет, я Тимур. Мне 32, и одна ночь чуть не закончилась моими похоронами. Это моя первая исповедь на Дзене, и я не буду здесь играть в менторов и зожников. Я просто расскажу, как всё было, без прикрас. Может, кому-то это поможет. А если не поможет — хотя бы заставит задуматься. В школе я был обычным пацаном. Курить начали в восьмом — сигареты передавались по кругу, будто это какой-то священный ритуал. Выпивка пришла чуть позже. Сперва пиво на районе, потом водка на дне рождения, а там уже и коктейли в клубах, куда нас по поддельным студенческим пускали охранники. Жил, как все. Учёба — тусовки — сигареты — спиртное. Всё по шаблону, ничего особенного. И, как мне тогда казалось, ничего опасного. Однажды мой друг Стас затащил нас с компанией на свою днюху в клуб. Стол, как водится, ломился от выпивки, но вот с едой — облом. Закусывать особо нечем было, зато в баре стояла очередь, как в поликлинике. Мы набрали шотов, коктейлей, и пошло-поехало... Утром — АД. Не просто «болит голова» — я вс

Когда не напиваешься в хлам, но пьёшь почти каждый день — это уже звонок Третьего сентября прошлого года я вышел из этой пьющей жизни. Не потому что спился или вляпался в аварию. Нет. Просто в какой-то момент стал ловить себя на мысли: я пью каждый день. Почти без исключений. Всё вроде бы невинно. Ужин с женой — бокал красного. Она — половинку, я — остатки бутылки. Пятница — сто пятьдесят самогона «от проверенного деда», греет лучше, чем чаёк. За сериалом — мой любимый бурбон (бренд не назову, не реклама). В бильярдной — сотка коньяка перед партией. День рождения, поход к друзьям, свадьба, просто «так совпало» — и вот литр пролетает за вечер. На расслабоне, как говорят. Питьё не мешало мне тягать железо, отжиматься, шагать по 6-7 км, раз в неделю меситься на боксёрском мешке. Баня по субботам, бильярд через день. Всё по кайфу. Только одно не давало покоя — почему я не могу обойтись без алкоголя больше пары дней? Праздники без тормозов и веселье под литр с душой На застольях я был душой

Жил я в Питере, снимал однушку на Васильевском, тусил с друзьями, попивал крафтовое пивко по выходным или мохито на вечеринках. Не сказать, что заливал за воротник, но алкоголь был как Wi-Fi — всегда на фоне. И вот однажды, сидя в баре с корешами, я задумался: а нафига мне это? Зачем каждый раз этот бокал в руке? Решил: год без алко. Без пафоса, без постов в соцсетях, просто для себя. Друзья, когда узнали, заржали: «Ты чё, Серёга, в монахи записался? Месяц — и сорвёшься!» Их скептицизм только подогрел меня. Ну держитесь, я вам покажу! Самое сложное — не отказаться от бухла, а остаться в движухе. Питер же — город тусовок: бары на Рубинштейна, вечеринки в «Севкабеле», дни рождения в лофтах. Я не стал отмораживаться и ходить всё так же. Только вместо вискаря брал тоник с лаймом или колу. И знаете что? Трезвым реально кайфово! Без алко я понял, что оно часто — просто костыль. Люди пьют, чтобы расслабиться, но на деле просто болтают чушь громче. А я, трезвый, начал ловить кайф от настоящих

Привет. Меня зовут Алексей, мне 47. Я не буду писать, что раньше был сплошным дном — нет, жил, как все. Работал, растил двоих детей, по выходным ездил на дачу, любил футбол. И пил. Не каждый день — но часто. А что такого? Пятница — пиво. День рождения — водка. Стресс — вискарик перед сном. Потом без повода. Со временем это стало нормой. Пить — это как чистить зубы. Даже не обсуждается. Жена всё чаще молчала. Дети прятали глаза. Я сам становился другим — вялым, раздражительным, без лица и характера. Утром просыпался с сушняком и злостью на весь мир. Здоровье намекало: "ты не вечный". А потом случилось одно утро, когда я реально не узнал себя в зеркале. Опухший, серый, злой человек смотрел на меня глазами, в которых ничего не осталось. Я не заплакал. Я просто понял: или сейчас, или никогда. Звучит странно, но это правда. Как-то наткнулся на видео, где мужик вырезает деревянные ложки. Спокойно, чётко, как медитация. У него в глазах было то, чего у меня не было много лет — смысл. Я нашёл

Говорят, алкоголизм не лечится. И я с этим согласен. Просто в какой-то момент надо перестать пить — и не потому, что организм сдал, а потому что дальше — или могила, или полный развал. Этот текст не о правильных решениях. Он — про падения, про вонь похмельного пота, про рвоту от одного запаха сигарет. Если ты там, где я был, — читай до конца. Возможно, узнаешь себя. Сколько раз я себе обещал — всё, это был последний запой. Особенно после недельной пьянки, когда три дня тебя мотыляет по адским кругам. Сидишь, потеешь, глотаешь уголь и рассол, и думаешь: ну кто так живёт вообще? Слова бабушки про "её, родимую, всю не выпьешь" и что "водку никто не победил" — впились в память, как заклинание. Но срыв приходил всегда неожиданно. То «друг заехал», то «вечер пятницы», то просто стало скучно и хреново. Пить бросил не из-за врачей, не из-за угроз семьи и даже не из-за страха смерти. А благодаря... школе и возрасту. Мне стукнуло 59, и жена устроила праздник. Кафе, родственники, столы ломятся,

Привет. Это не история успеха, не мотивация и не призыв к действию. Это реальная жизнь, грязная, рваная, как твой мозг после недельной тяги. Просто расскажу, как я вылез из той ямы, которую сам себе вырыл. Может, кому-то поможет. Или просто кто-то увидит в этом себя и поймёт — выбраться можно. С веществами я знаком давно. С 18 лет — психоделики, амфы, экстази. Всё по классике: пати, рейвы, опены, жизнь кипела. Да, иногда перебарщивал, но всегда оставался в сознании — не терял себя, знал меру. Вещество было развлечением, а не костылём. И вот в 31 мне «просто предложили» альфу. — “Там такой приход, ты охренеешь. Это не спайсы, это божественно”. Я человек неглупый, давно не тянуло ни к чему. Ну думаю: а чего бы нет? Я же не торчок, просто попробую… Началось всё с одной дорожки. Потом — вейп, потом капельницы. Через месяц я уже не помнил, как выглядит утро без дозы. Спал по два часа, жрал раз в сутки. За 4 месяца высох со 110 до 73 кг. Паранойя была не шуточная — казалось, соседи шепчут

Меня зовут Виктор. Мне 42. Я не всегда был таким. Когда-то я был влюблённым, счастливым мужиком с планами на будущее, с женой и дочкой. Но, как говорится, жизнь — та ещё стерва. И если ты чуть-чуть дашь слабину — она тебя вывернет наизнанку и затопчет. Это было 20 лет назад, в Красноярске. Увидел Аню случайно — в очереди за кофе. Улыбка такая, будто свет в тоннеле. Познакомились, начали общаться, и всё — через пару недель уже жили вместе. Всё было по-настоящему: без игр, без лжи, без фальши. Через два года родилась наша дочь, Сашка. Слёзы сами шли из глаз, когда впервые держал её на руках. Это был самый светлый день в моей жизни. Жили мы скромно, в комнате в коммуналке. Денег катастрофически не хватало. И вот однажды старый приятель предложил: мол, есть работа в Магаданской области, вахта, платят нормально, мужики хорошие. Обсудили с Аней. Я не хотел уезжать, но... мы мечтали о своей квартире. Решили, что поработаю год-два, а дальше — как пойдёт. Работал 2 месяца — 1 дома. Сначала всё

Это была не просто пьянка. Это была система. Каждый аванс и каждая получка были заранее обречены. Деньги частично уходили в магаз, а что не успевалось пропить — добирал вытрезвитель. Да-да, были такие “услуги” в старые времена, и стоили они как отдых в санатории. Только никакой пользы. Жил я тогда в одном уральском городке. Работал на шинном заводе, получал по тем временам нормально — около 250 рублей в месяц. Только что толку? Если жена не выдергивала у меня бабки прямо в день зарплаты — всё, считай, проспиртовано. Сценка с бутылкой и унижением Помню, однажды пришёл домой навеселе, в руке заветная «чекушка». Жена увидела — в крик. Выдрала бутылку, как у врага, и прям при мне вылила в унитаз. Медленно, демонстративно. Мне, пьяному, это показалось настоящим унижением. Я молча развернулся и ушёл. Душа требовала продолжения банкета. Был уже поздний вечер. Магазины закрыты. Один-единственный шанс — ресторан «Ветерок», что у парка. Захожу… и будто в другой мир. Раскрасневшиеся лица, офици

Когда я был пацаном, у меня была одна особенная слабость — я обожал страшные деревенские байки. Каждое лето я зависал у бабушки в её старом доме, и каждый вечер выпрашивал у неё рассказ — обязательно со всякой чертовщиной, обязательно так, чтобы аж мурашки по спине. И вот одна из таких историй врезалась мне в память настолько, что я до сих пор её вспоминаю по ночам. Не знаю, насколько она правдива — но бабушка клялась, что это чистая истина. Жила в их селе, среди гнилых заборов и облезлых вишен, одна личность — дед Гришка. Закоренелый пьяница, из тех, кого за километр по перегару можно было вычислить. Была у него в сарае самогонная машинка — древняя, как сам Гришка. Он знал цену этому вареву. К себе домой он звал всех, кто был готов делить с ним компанию и стакан. А порой — и черта, как оказалось. Двор у него был проходной — чуть вечер наступит, начинаются крики, грохот, пьяные песни, то хохот, то мат. Словом, жизнь бурлила. И вот однажды, как рассказывала бабушка, её отец, дядька Егор