Обустройство и ремонт

Впервые показали мальчиков, которых считают детьми Путина и Кабаевой. Расследователи утверждают, что сыновья Владимир и Иван живут под фамилией прикрытия и почти не общаются с обычным миром. В российской политике есть темы, о которых не принято говорить вслух. Одна из них — личная жизнь первого лица страны. Годы идут, эпохи сменяются, а вокруг семьи Владимира Путина по-прежнему стоит плотная завеса тишины. И тем громче звучит каждый редкий намёк, каждая утечка, каждая публикация, нарушающая это молчание. Недавно в информационном поле появилась новость, которая мгновенно вызвала волну обсуждений: в книге журналистов Романа Баданина и Михаила Рубина «Царь собственной персоной» впервые были опубликованы фотографии мальчиков, которых авторы называют совместными детьми Владимира Путина и Алины Кабаевой. По утверждению журналистов, братья живут они под фамилией прикрытия — Спиридоновы. Почему именно эта фамилия? И что вообще известно о жизни детей, которых официально как будто не существует?

Моя соседка живёт этажом ниже. Ей чуть больше 60-ти. На вид — обычная женщина, ни больная, ни особенно бодрая. Но почти каждый раз, когда мы встречались в лифте, она вздыхала: — «Вроде ничего особенного не делаю… а к вечеру сил совсем нет». Давление как у всех: то поднималось, то приходило в норму, прерывистый сон, вес медленно, но упрямо полз вверх, несмотря на попытки «есть поменьше». Но она не переедала. Никаких сладостей «в большом количестве». Просто ела почти постоянно — с утра и до самой ночи. Утром йогурт, между делами яблоко, вечером — маленькая ложка варенья, чтобы уснуть. Всё казалось мелочами, незаметными. Но именно эта непрерывная привычка тихо подтачивала её силы. И знаете что удивительно? После 55 лет организм начинает тихо, почти незаметно испытывать усталость, тяжесть, сон становится прерывистым, странная тяга к сладкому вечером. Происходит это не резко — поэтому момент легко пропустить. Но если не прислушаться, ощущения превращаются в постоянный фон жизни: утро без

Вечером, когда я остаюсь одна в своей квартире, замечаю одно странное явление: пару дней как навела порядок, а уже многие вещи лежат не там, где надо, словно ожили и расползлись по разным местам. На кухне тусовка кружек, на стуле склад одежды, на полках случайные мелочи, которые «пока некуда деть». И кажется: беспорядок живёт своей жизнью. Я долго думала, в чём причина, пока не поняла — дело вовсе не в количестве вещей и даже не в размере квартиры. Всё гораздо глубже. Хаос появляется там, где нет привычек, системности. Если вам знакомо это чувство, вы не одни. Беспорядок — это не только физическая проблема, но и психологическая. И именно она постепенно превращает дом в «кладовую хаоса» и крадёт ощущение уюта. И если вы когда-нибудь задумывались, почему уборка никогда не приносит долгого результата — эта статья для вас. Я собрала проверенные наблюдения и личный опыт, которые помогут понять корни хаоса и начать менять привычки, а вместе с ними и пространство вокруг себя. Порядок — это н

Вечерами в квартире Людмилы Гурченко царила тишина. Но в этой тишине таилась история, о которой предпочитали не говорить вслух. История, которая так и не получила слов. Любимая артистка миллионов обожала свет, зеркала и цветы. Даже когда за окнами сгущались сумерки, в ее доме мягко горел свет, отражаясь в лакированной мебели, блеске костюмов и афиш. Все было безупречным, порядок и красота казались продолжением сцены — Людмила Марковна играла в нём свою роль даже дома. Но в этой внешней ухоженности была одна странная деталь: нет семейных фотографий с дочерью. Тишина уже не была уютом, а стала растянутой паузой, долгой и почти осязаемой, в которой словно не хватало одного голоса. Голоса, которого она больше так и не услышала. Имя Марии почти не звучало в её интервью. В биографиях актрисы много слов о кино, ролях, войне, победах и провалах. Но о дочери — редко и скупо. Между строк оставалось ощущение: эта тема для неё была самой трудной. Со стороны жизнь Людмилы Марковны выглядела как воп

В доме Михалковых на Николиной Горе тишина всегда была особенной. Но однажды она стала тяжёлой, почти осязаемой. Татьяна Михалкова молчала десятилетиями — о том, что происходило за фасадом идеальной семьи, никто не знал. Снаружи их брак выглядел безупречно. Никита Михалков — режиссёр, символ традиционных ценностей, человек масштаба, рядом с которым семья воспринималась как естественное продолжение его величины. Татьяна — идеальная жена, красивая, сдержанная, всегда чуть в тени. Их союз десятилетиями подавался как пример прочности и верности в мире, где браки рушатся быстрее премьерных афиш. Но в этой тишине бурлила история, о которой вскоре узнала вся пресса: тайные связи и молчаливые жертвы, которые могли разрушить привычный порядок. Тогда Татьяна Михалкова осознала, что годами шлифованный уклад ее жизни больше не будет прежним. Никита Михалков никогда не скрывал своего характера. Жёсткий, властный, маниакально влюблённый в работу. Его первый брак с Анастасией Вертинской был союзом

Она просыпается ровно в три. Не от шума, не от боли — просто открывает глаза и понимает: сна больше не будет. Часы светятся в темноте, дом молчит, а мысли вдруг становятся слишком громкими. Так начинается почти каждое утро моей тети Люды. И как оказалось — не только её. Ей сейчас 69 лет: засыпает рано, аккуратно выключает свет, кладёт телефон экраном вниз — «чтобы не мешал». А потом, как по внутреннему будильнику, открывает глаза в три часа ночи. Лежит тихонько. Не будит дом. Не включает свет. Просто смотрит в потолок и ждёт, что сон вернётся. Иногда ждёт часами или до рассвета. «Я вроде не переживаю, — говорит она. — Просто сна нет». Такие ранние пробуждения далеко не случайны. Они отражают глубинные биологические процессы, эмоции и привычки, на которые с возрастом становится особенно чувствителен организм. И в этом месте многие пожилые люди начинают думать, что с ними что-то не так. Что это болезнь. Старость. Начало конца. Но правда сложнее — и спокойнее. Разобравшись, почему это п

Она лишила дочь наследства не из равнодушия, а из любви. И за этим выбором — годы молчания, одиночества и ответственности, которую не принято показывать публично. Когда врач произносит диагноз, он редко смотрит в глаза. Слова звучат быстро, сухо, будто речь идёт не о человеке, а о статистике. В конце 90-х Лолите Милявской сказали именно так: ребёнок родился слишком рано, вес — критический, перспективы — туманные. А потом добавили почти шёпотом: «Вам будет проще отказаться». Она слушала молча. Не спорила. Не кричала. Просто в какой-то момент поняла: чужой сценарий ей не подходит. Её дочь Ева появилась на свет на три месяца раньше срока, весила всего 1,2 килограмма и почти не дышала самостоятельно. Врачи не были уверены, что девочка выживет. А если выживет — говорили о синдроме Дауна, позже об аутизме. Эти слова ложились на плечи тяжёлым грузом. Но Лолита не задавала вопросов «за что» и «почему». Она просто сказала — нет. Прошло почти 27 лет. Сегодня эта девочка живёт в Европе, окончила

Лариса Долина вытащила «еврейскую карту»: продолжение драмы про 112 миллионов. Артистка вновь удивила публику мастерским «переобуванием в прыжке», которое уже можно считать отдельным жанром шоу-бизнеса. В недавнем интервью она буквально заявила: «Критика в моей адрес не заслуженна, это все из-за моей национальности». Слушайте, гениальный ход. Зачем признавать ошибки в многоходовых сделках, когда можно достать «еврейскую карту» и обвинить всех вокруг? Не важно, что речь идет о выселении семьи из квартиры, о судебных баталиях и законном проигрыше, которые наблюдала вся страна. Главное — национальность, фамилия родителей и советские травмы. Школьные травмы Ларисы Лариса Александровна Долина, или, если быть точным, Лара Кудельман, поделилась деталями своего детства: отец — Александр Маркусович, строитель и стекольщик, мать — Галина Израилевна, машинистка. Сцена школьного буллинга в Советском Союзе, по словам Долиной, была для нее полем битвы. Неприязнь и явная ненависть одноклассников,

Татьяна Егорова, актриса, подробно рассказала о своём 21-летнем романе с Андреем Мироновым и вызвала настоящий скандал, бурю историй, о которых многие предпочли бы никогда не слышать. Она не боялась говорить правду, даже если она была горькой, неудобной и скандальной. После выхода книги Егорова сразу обозначила свою позицию без полутонов: она считала себя не любовницей, а настоящей женщиной Андрея Миронова. Их роман, по её словам, длился 21 год — с перерывами, с попытками разорвать связь, с возвращениями и тайными встречами. Официальные браки Миронова она называла «витринными»: красивыми, удобными для публики, но пустыми внутри. Её версия выглядела как вызов сразу всем — семье артиста, коллегам, зрителям и самой легенде о безупречном Андрее Миронове. Она писала, что знала обо всех его женитьбах и разводах, что они могли спокойно обсуждать его отношения с другими женщинами и его дочерей. Но при этом именно к ней он приезжал, когда было плохо, когда болел, когда не выдерживал давления

На кинофестивале в Нижнем Новгороде Мария Голубкина вышла к публике так, будто перепутала красную дорожку с обычным тротуаром у дома. Без яркого макияжа, без попытки выглядеть моложе, без привычной «звёздной» упаковки. Просто вышла — и всё. И этого оказалось достаточно для критики от зрителей. 51 год, естественное лицо, спокойный голос — и фраза, после которой обсуждение ушло не в сторону кино, а в сторону личности: «Зубы почистила, умылась, голову помыла — вот и всё. 50 лет — это пожилой возраст. Тут уже хорошо бы просто себя чувствовать. Когда женщины после полтинника начинают рассказывать, какие они хорошенькие — это неправда». В этот момент публика словно споткнулась. Одни аплодировали стоя — наконец-то кто-то не врёт. Другие вскинулись: как так можно говорить, да ещё публично? Где глянец? Где иллюзия? Где обещание вечной молодости? Сцена на дорожке: «Мне что, лицо менять?» — Мария, вы специально выходите без грима? Это протест? — догоняет её журналистка у дорожки. Голубкина оста