Обо всем со Светой

Эпилог. Лесовик и пироги с присказками Герои вернулись в деревню Заречную к утру — Лунный Камень сиял в руках Элары, ночь отступила, а день встал, зевая, как после долгого сна. Печь в домах загудела, пироги запахли, и народ высыпал на улицу, хлопая в ладоши. У старого дуба их встретил Лесовик — вылез из-под корней, борода из мха, глаза зелёные, ухмылка хитрая. — Ох, молодцы, — прохрипел он, потирая руки. — Камень вернули, Вейру угомонили, Трага лягушками закидали! Лес гудит, байки про вас травит. Финн хмыкнул: — А Тени твои чуть нас не угробили. Это что, благодарность? Лесовик хихикнул: — То не я, то Вейра напоследок шалила. Но лягушки ваши — сила, весь лес их теперь уважает. Рин подтянул рваные штаны: — А мне новые штаны кто сошьёт? Хвост всё рвёт! — Сшей сам, лис, — махнул рукой Лесовик. — А ты, Элара, Камень куда денешь? — В деревню отдам, — сказала она. — Пусть на площади стоит, равновесие держит. Лесовик кивнул: — Дело доброе. А я пошёл — ветру байку расскажу, он про вас уже спраш

Обратный путь и месть лесных теней Элара, Финн и Рин выскочили из пещеры, оставив Вейру хрипеть в темноте, а Трага — барахтаться под камнями. Лунный Камень сиял в руках Элары, как звезда, что домой зовёт, и лес за Чёрными Скалами загудел, будто старый дед за столом ожил. Посох, подобранный Финном, тыкался назад, к деревне, а лягушка на его плече квакнула гордо: "Квак!" — Ну, зелёная, ты героиня, — хмыкнул Финн, похлопав по плечу. — Теперь домой, пироги печь. Рин, потирая рваные штаны, ухмыльнулся: — Пироги — это хорошо. Только бы хвост опять не вылез, а то лес меня засмеёт. Элара подняла Камень: — Он тёплый. Чую, ночь скоро отпустит, день вернётся. Пошли быстрее. Они двинулись по тропе, что вынырнула из-под скал, но лес не спешил их отпускать. Туман сгустился, деревья зашумели громче, и ветки начали шептаться — не дружелюбно, а с ехидцей: "Идут-идут, Камень несут, а лес ещё не простил!" — Что-то не так, — шепнула Элара, сжимая Камень. — Лес злится. Рин принюхался: — Чую тени. Не Когти,

Вейра, зеркало и лягушачья хитрость Элара, Финн и Рин притаились у входа в пещеру — просторную, с высоким потолком, где Чёрные Скалы блестели, как мокрые валуны. В центре стоял Чёрное Зеркало — огромное, в раме из кривого железа, отражавшее не свет, а тьму, будто ночь в него стекалась. Рядом, на плоском камне, лежал Лунный Камень — сияющий, как звезда, что в лужу упала. А перед зеркалом хромала Вейра — сейчас старухой, сгорбленной, с носом-крюком и волосами седыми, как паутина. Она ворчала, тыча пальцем в лягушку, что скакала вокруг: — Тьфу, гадость зелёная! Откуда ты взялась? Лес меня донимает, что ли? Лягушка квакнула: "Квак!" — и прыгнула ей на ногу. Вейра взвизгнула, замахнулась клюкой: — Убью, тварь! Элара шепнула: — Пора! Финн кивнул, сжимая меч, что дрожал от нетерпения: — Бей, хозяин! Бей! Рин шепнул: — Я за Камень. Прикрою, если что. Они рванули вперёд — тихо, как мыши, но Вейра услышала. Она резко обернулась, глаза её блеснули золотом, и — хлоп! — старуха пропала, а вместо не

Тихий проход и шёпот в темноте Элара, Финн и Рин крались по тёмному проходу меж Чёрных Скал, где стены блестели, как мокрый уголь, а воздух пах сыростью и чем-то кислым, будто тролль тут суп варил. Посох в руках Элары светился еле-еле, словно боялся выдать их, и тыкался вперёд, дрожа, как лист на ветру. Траг остался позади — его вопли про "тупых лягушек" затихали, заглушённые кваканьем да шорохом леса. — Тихо идём, — шепнула Элара, оглядываясь. — Лесовик сказал, Вейра голоса слышит. Финн кивнул, прижав палец к губам, но меч за спиной звякнул шепотом: — Хозяин, дай бой! — Тсс! — шикнул Финн так яростно, что чуть не плюнул. — Замолчи, железка, или Вейра нас найдёт! Лягушка на его плече квакнула тихо: "Квак…" — будто тоже шикала на меч. Финн покосился на неё: — И ты туда же? Сиди смирно, зелёная. Рин шёл впереди, ступая мягко, как лис, и шепнул: — Чую запах — старушечий, с примесью цветов. Вейра близко, и зеркало её тоже. Только бы штаны не треснули, а то шум будет. Элара хмыкнула, но тут

Чёрные Скалы и Траг с дубиной Тропа вывела Элару, Финна и Рина к подножию Чёрных Скал — здоровенных, мрачных, будто куски ночи, что лес припрятал меж деревьев. Посох в руках Элары светился ярче, но дрожал, как кот перед грозой. Лес вокруг притих — не шептался, не шлёпал ветками, только ветер гудел, да где-то вдали квакнула лягушка, будто прощалась. — Вот они, Скалы, — шепнула Элара, глядя вверх. — Лесовик говорил, Вейра тут Камень прячет. Рин принюхался, сморщив нос: — Чую тролля. Пахнет, как куча камней после дождя. Траг где-то рядом, дубиной своей землю топчет. Финн хлопнул по мечу: — Ну, пусть топчет. Я ему эту дубину в щепки пущу. Меч звякнул: — Докажи, хозяин! Дай мне бой! — Да тихо ты, — шикнул Финн. — Лесовик про шум предупреждал. Лягушка в кармане квакнула тихо: "Квак!" Финн покосился на неё: — И ты туда же? Сиди, зелёная, жди сигнала. Они крались вдоль скал, пока не вышли к узкому проходу — чёрному, как пасть зверя. Посох ткнул туда, и Рин кивнул: — Вход в логово. Только Траг

Праздник в Песнецвете и кот на пьедестале (черновик) Громозуб улетел, оставив за собой золотое перо и тишину — не злую, а добрую, что приходит после долгого дня. Деревня Песнецвет ожила — солнце выглянуло из-за гор, ветер зашуршал в листьях, а ручьи зазвенели, будто подпевали. На площади собрались все: старухи с ложками, дети с дудками, мужики с кружками эля. Товиас, Лира и Мурзик стояли в центре, флейта из Звонкого Древа блестела в руках мастера, а золотое перо лежало на столе, как трофей. — Ну что, прогнали ящера! — крикнул кто-то из толпы. — Песней, а не мечами! Старуха соседка потрясла ложкой: — Я ж говорила — шумом его не взять, а вы мелодией справились! Товиас поднял флейту, улыбнулся: — Не шумом, а ладом. Вместе спели — я, Лира и котяра наш. Мурзик вылез вперёд, шерсть дыбом от гордости: — Котяра? Я драконоборец, между прочим! Этот ящер мне перо оставил, а не вам! Лира засмеялась, ткнула кота в бок: — Перо нам всем, Мурзик. Ты мурлыкал, я пела, дед играл — вместе мелодию сложили

Тропа с подвохом и лягушка-советчица Элара, Финн и Рин шагали по тропе, что виляла меж деревьев, как река после дождя. Посох в руках Элары тыкался вперёд, светясь чуть ярче, будто чуял, что Чёрные Скалы уже не за горами. Лес гудел вокруг — не громко, а так, будто старую песню напевал, да сам её забывал на половине. Рин шёл впереди, принюхиваясь, как заправский лис, хоть и в человечьем виде. — Тропа вроде смирная, — сказал он, оглядываясь. — Но чую, лес что-то мутит. Он тишину не любит, скоро пошалит. — Пусть попробует, — хмыкнул Финн. — У меня меч ворчливый, лягушка боевая — отобьёмся. Лягушка в кармане квакнула: "Квак!" — будто соглашаясь. Финн похлопал по куртке: — Сиди, зелёная, не высовывайся. А то Рин тебя за хвост утащит. — У лягушек хвостов нет, — поддел Рин, ухмыляясь. — Это у меня бывает, да и то штаны рвёт. Ты её кормил хоть? — Чем? — буркнул Финн. — Мух в лесу не поймал ещё. Элара хихикнула: — Она, видать, сама себе мух наловила, пока мы Когтя гоняли. Лягушка-то с характером

Последняя песня и драконье перо (черновик) Деревня Песнецвет вздохнула с облегчением, когда Громозуб улетел, оставив за собой дымный след и горячую слезу на земле. Товиас, Лира и Мурзик стояли на площади, глядя в небо. Флейта из Звонкого Древа блестела в руках мастера, Лира вытирала пот со лба, а Мурзик фыркал, отряхивая лапы от пыли. — Ну что, улетел? — буркнул кот. — Или это мне приснилось, пока я мурлыкал, как дурак? Товиас хмыкнул, потирая бороду: — Улетел, котяра. Но не до конца — чую, вернётся. Он дрогнул, но не сдался. Лира кивнула, глядя на дымящуюся слезу: — Слеза — это знак. Песня его тронула, но надо ещё раз спеть — чтоб улетел навсегда. Мурзик зашипел: — Ещё раз? Да я голос сорвал, а вы меня опять в солисты! Лучше я в лес сбегу, там хоть корни знакомые. — Не сбежишь, — поддела Лира. — Ты у нас драконоборец, без тебя не выйдет. Деревня загудела — люди вылезали из домов, шептались, глядя на дымящуюся слезу и колодец, что чуть не рухнул от драконьего хвоста. Старуха соседка вы

Лягушка в кармане и лис с хвостом Элара и Финн двинулись дальше по тропе, что вела их вглубь Туманного Леса. Посох тыкался вперёд, как упрямый козёл, а лес вокруг гудел, будто пересказывал байки Лесовика своим веткам. Финн шёл, ворча под нос, а меч за спиной звякал в такт шагам: — Хозяин, дай бой! Скучно мне! — Да угомонись ты, — шикнул Финн. — Лесовик сказал тихо идти, а ты греметь хочешь. Элара хмыкнула: — С твоим мечом да моим посохом мы тише мышей не будем. Хорошо хоть лягушки отстали. Тут Финн замер, хлопнув себя по карману: — Погоди-ка… Что-то шевелится! Он сунул руку в карман куртки — и вытащил лягушку. Маленькую, зелёную, с круглыми глазами. Та сидела у него на ладони и квакнула важно: "Квак!" — Ты откуда взялась?! — вытаращился Финн. — Видать, от дождя осталась, — хихикнула Элара. — Спряталась, пока мы Когтя гоняли. Лягушка снова квакнула, будто соглашаясь, и прыгнула обратно в карман, устроившись там, как у себя дома. Финн вздохнул: — Ну всё, теперь я с лягушкой в обнимку. Мо