Юлия Дым | Авторские рассказы

— Мам, ты дома? — Елена переступила порог квартиры и замерла. Что-то изменилось. Резкий травяной дух ударил в нос, и она чихнула. — Леночка, проходи! — донеслось из кухни. — Я как раз чай заварила. Елена разулась, поставила сумку на тумбочку и огляделась. Привычная прихожая выглядела непривычно пустой. Исчезли фотографии со стен, пропала вешалка с любимым маминым шарфом, который та никогда не убирала в шкаф. — Мам, у тебя ремонт намечается? — Елена заглянула в кухню и застыла на пороге. За столом сидела женщина в сером балахоне, с гладко зачёсанными волосами. Её мать всегда носила яркие платья и укладывала волосы локонами. — Присаживайся, дочка. — Надежда Петровна разлила по чашкам бурую жидкость. — Попробуй мой особый сбор. Очищает разум и освобождает дух. Елена присела на краешек стула. Раньше мать заваривала крепкий чёрный чай с лимоном, от которого пахло бергамотом. — Я смотрю, у тебя перестановка? — Елена осторожно отхлебнула напиток. Горький вкус обжёг язык. — Освобождаюсь от лиш

— А может, просто перестанешь бездельничать? — раздраженный голос Николая разрезал утреннюю тишину кухни. Татьяна промолчала, размешивая ложкой остывший чай. Синяя кружка досталась ей еще от бабушки. Она провела пальцем по неровному краю, собираясь с мыслями. — Коля, давай не начинать. У меня голова раскалывается, Костик всю ночь не спал. — Опять оправдания, — он застегнул пуговицы на рукавах рубашки, взял портфель. — Вечером приду, надеюсь, хоть что-то изменится. Дверь захлопнулась. Татьяна подошла к окну, глядя, как муж идет к машине. Серый "Форд" мягко тронулся с места, растворяясь в потоке транспорта. Она прислонилась лбом к холодному стеклу. За окном моросил мелкий дождь, капли стекали по стеклу, превращая мир в размытую акварель. Где-то на пятом этаже работал перфоратор, его монотонный стук отдавался в висках тупой болью. На диване в гостиной спал Костик, раскинув руки в стороны. Плюшевый заяц валялся на полу рядом с разбросанными кубиками. Татьяна подняла игрушку, машинально отр

— Виолетта, ты когда уже перестанешь его укачивать? Ребёнок должен засыпать сам, — Артём поморщился, глядя на жену, которая в сотый раз проходила мимо его рабочего стола с младенцем на руках. — Да? А ты попробуй уложить его сам хоть раз, — она остановилась, покачивая хнычущего Тимофея. — Может, у тебя получится лучше. Артём демонстративно отвернулся к ноутбуку. — У меня совещание через пятнадцать минут. И вообще, я работаю. Виолетта вздохнула и продолжила мерить шагами комнату. Малыш наконец-то начал затихать, его дыхание стало ровным. Она осторожно положила его в кроватку, стараясь не разбудить. Три... два... один... Тимофей распахнул глаза и заплакал. — Да что ж такое! — Артём захлопнул крышку ноутбука. — Я не могу работать в таких условиях. Переставь кроватку сына в гостиную. — Но... — Никаких "но"! Мне завтра презентацию вести перед клиентами. Я должен выспаться. Виолетта прикусила губу. Спорить было бессмысленно — она уже выучила эту его интонацию. Когда Артём говорил таким тоном,

— Миша! Не бегай босиком по траве, простудишься! — раздался громкий голос Агнессы Романовны из-за куста смородины. Виктория поджала губы и переглянулась с Надеждой. Июльское солнце палило нещадно, термометр на веранде показывал тридцать два градуса в тени. Пятилетний Миша, весь взмокший от жары, замер на месте с недоумением на лице. — Мам, может хватит? — вполголоса произнёс Андрей, вытирая пот со лба. — Какая простуда в такую жару? Но Агнесса Романовна уже направлялась к внуку, на ходу доставая из кармана фартука носовой платок: — Ты весь мокрый! Сейчас же переоденься! Виктория встала с плетёного кресла и направилась к сыну. Её раздражение нарастало с каждым шагом. Это была их первая совместная поездка на дачу в этом сезоне, и свекровь умудрилась испортить настроение за первые же полчаса. — Конечно, Агнесса Романовна, — произнесла Виктория неестественно громко. — Раз вы считаете, что в тридцатиградусную жару ребёнок может простудиться, мы немедленно его переоденем. В зимний комбинезон

— Опять недосолила! Сколько раз говорить? — Николай с грохотом отодвинул тарелку с борщом. — Бестолочь... Полина молча придвинула солонку ближе к мужу и отвернулась к раковине. Привычным движением включила воду, чтобы заглушить его ворчание. Вода бежала тонкой струйкой – в доме опять снизили напор. За окном моросил октябрьский дождь, капли стучали по жестяному козырьку над кухонным окном. — И долго ты будешь там торчать? Иди сюда! — Николай постучал ложкой по столу. — Сядь. Поговорить надо. Полина присела на краешек стула. В кухне пахло свежесваренным борщом и мокрой одеждой – Николай только что вернулся с работы, его куртка сохла на батарее. — Что ты весь день делаешь? Дома бардак, обед невкусный... — он отхлебнул остывший чай. — Виктория звонила, говорит, зайдет вечером. Убери хоть в зале. — Я убиралась с утра... — Плохо убиралась! — перебил он. — Пыль везде. На пианино палец проведи – черный! А ты купила то, что я просил? — Да, батон и сыр в холодильнике. — А колбасу? Я же просил ко

— Люда, давай купим Кире новую куртку на осень, — произнесла Вера, разглядывая витрину детского магазина. — Смотри, какая симпатичная, розовая, с капюшоном. — Нет, Вер, не могу. У нас есть куртка с прошлого года, — Людмила отвела взгляд от яркой витрины. — Рукава, правда, коротковаты... — Ну и что? Ребёнок растёт! — Вера взяла подругу под локоть. — Пойдём хоть примерим. — Коля не одобрит. Скажет, этот сезон можно в старой проходить. Вера остановилась, развернула Людмилу к себе: — Люд, ты взрослая женщина. Архитектор. У тебя своя квартира в центре приносит доход. Почему ты позволяешь мужу командовать каждой копейкой? Людмила поёжилась, словно от холода, хотя сентябрьское солнце пригревало совсем по-летнему. Она помнила себя другой — независимой, уверенной в своих силах. Десять лет назад перед ней открывались блестящие перспективы. Престижный диплом архитектора, первый самостоятельный проект загородного дома в двадцать четыре года. А потом случилась встреча с Николаем. День рождения Веры

– Слушай, а как решать этот пример с окислительно-восстановительной реакцией? – Антон почесал затылок, размазывая чернила по лбу. – У меня получается какая-то ерунда. Вероника отложила конспект и пересела ближе. В университетской библиотеке пахло пылью и старыми книгами, под потолком гудели лампы дневного света. За окном моросил октябрьский дождь. – Давай посмотрим. Показывай, что ты написал. Она склонилась над его тетрадью, и прядь тёмных волос упала на исписанную страницу. Антон украдкой разглядывал её профиль. В библиотеке было тихо, только шелестели страницы и поскрипывали стулья. – Вот здесь ошибка. Ты неправильно расставил коэффициенты. Вероника взяла карандаш и принялась объяснять. Её голос звучал негромко и спокойно. Антон кивал, но больше смотрел на её руки с аккуратным бледно-розовым маникюром. Так началась их история – с химических формул и карандашных пометок на полях тетради. Вероника не могла тогда знать, что эта встреча изменит её жизнь. Она просто помогала однокурснику

— Лёш, ты представляешь, что она мне сказала? — Вадим отхлебнул кофе из бумажного стаканчика и поморщился от горечи. — Говорит: «Я тебя больше не люблю». Вот так просто, после пятнадцати лет брака. Алексей молча размешивал сахар в своём американо, наблюдая за прохожими через панорамное окно кофейни. Октябрьский ветер гнал по тротуару жёлтые листья. — А ты что? — спросил он наконец. — А что я? Сижу теперь у мамы, как подросток. Квартиру ей оставил, машину тоже. Вещи даже забирать не стал, только документы и ноутбук. Алексей покачал головой: — Слушай, а может, оно и к лучшему? Ты же сам говорил, что последний год был так себе. Вадим отвернулся к окну. Три месяца назад всё было иначе. Анжела не знала, что творится в его голове и сердце. Он сам не понимал, как всё так вышло. Летняя ночь выдалась душной. Вадим лежал без сна, прислушиваясь к ровному дыханию спящей жены. В голове крутились мысли о предстоящей встрече с Кариной — новой сотрудницей их отдела. Она появилась в компании полгода на

— Ну не верю я, что у тебя появился парень! — Ульяна поправила съехавшую лямку розового топа и прищурилась. — Когда? Где? Почему я его до сих пор не видела? Мила переступила с ноги на ногу, разглядывая красный сигнал светофора. Октябрьский ветер трепал полы её серой куртки, забирался под воротник. На асфальте шуршали мокрые листья. — Слушай, я правда спешу в больницу. Давай потом поговорим? — В больницу она спешит, — передразнила Ульяна, закатывая глаза. — Вечно ты спешишь куда-то, где тебя никто не ждёт. Лучше бы со мной в клуб сходила. Я тебя познакомлю с таким парнем... — У меня дежурство, я обещала. Загорелся зелёный. Мимо с рёвом промчался мотоциклист, обдав их брызгами из лужи. Ульяна отскочила, чертыхнувшись. — Да кому ты обещала? Этим старикам? Или детишкам-сиротам? Может, сразу в монастырь пойдёшь? — она фыркнула. — Нормальные девушки в твоём возрасте развлекаются, а не корпят над больными. Мила сжала губы. В горле встал ком. — Кто-то должен помогать тем, кто в этом нуждается.