Мама-домохозяйка

Когда родился Антон, я была уверена, что декрет — это «временная пауза». Ну подумаешь, пару лет. Посижу дома, выдохну, насладюсь материнством, а потом вернусь к себе прежней. Спойлер: к прежней я не вернулась. Потому что той «прежней» уже не существовало. И вот это осознание — кто я теперь, кроме мамы? — оказалось самым непростым. Первые годы я жила в режиме «надо». Покормить, уложить, погулять, приготовить, постирать, не забыть прививку, купить ботинки. День был расписан не по часам, а по потребностям маленького человека. Потом родился Миша. Потом Аня. И в какой-то момент я поймала себя на странной мысли: если меня спросить, чем я занимаюсь, кроме детей, мне нечего ответить. Я не жаловалась. Мне нравилось быть мамой. Но внутри иногда шевелилось тихое: «А я ещё что-то умею? А я вообще кто?» Знакомо вам это чувство? Есть странная крайность. Если мама в декрете — значит, «сидит дома». Если работает — «карьеристка». Если пытается совмещать — «бедная, замоталась». Мне понадобилось время, ч

У Ани недавно случилась трагедия: поссорилась с лучшей подругой Лизой из-за наклеек. Целый день ходила хмурая, говорила, что дружить больше не будет. Никогда. Вообще. Я слушала и вспоминала, как в седьмом классе сама неделю не разговаривала с Машей из-за спора о группе «Мираж». Говорить абстрактно о ценности дружбы — бессмысленно. Для ребенка друг — это тот, с кем весело и кто делится игрушками. Объяснять нужно через жизнь. Через их собственную жизнь. Раньше я читала нотации: «Надо мириться», «Друг познается в беде». Это пролетало мимо ушей. Потом я стала действовать иначе — создавать моменты, где важность взаимопомощи видна без всяких слов. Например, когда Миша долго сидит над задачей по геометрии и злится, я не бросаюсь помогать. Я говорю: «Слушай, а позвони Саше? Вы с ним в прошлый раз здорово эту тему разобрали». Он звонит. Через пятнадцать минут задача решена, а в комнате слышен смех. Он сам почувствовал облегчение от того, что не один, а друг действительно выручил. Или другой слу

Был у нас один вторник. Антон, бледный как полотно, бормотал что-то про проект, у Миши болела голова, а Аня с утра ходила по дому как сонная муха. Я посмотрела на этот «парад уставших зомби», затем в календарь — и приняла решение. Автобус уехал без нас. Вместо уроков у нас был день пижам, горячего какао и полного ничегонеделания. Знаю, что скажут: безответственность. Раньше я и сама так думала. Пока не поняла: иногда один пропущенный день спасает от выгорания на целую четверть. И это не про лень. Я не о систематических прогулах. Я о тех случаях, когда всё кричит: «Стоп!». У меня есть несколько показаний для такого «дня тишины». Важно: это не день праздного безделья. Запрещено: Разрешено: Главная задача — перезагрузка. Переход из «надо» в «могу просто быть». Ответственность за материал остается на ребенке. Это ключевое правило. Если Антон пропускает, он сам узнает домашку, сам договаривается о конспектах. Я не пишу записки про «плохое самочувствие», если была передышка. Мы пишем правду:

Если честно, я долго думала, что детские страхи — это что-то из разряда «перерастёт». Ну подумаешь, темнота. Ну придумал себе монстра. Закрыл дверь, включил ночник — и спи. Пока однажды Аня не разрыдалась в коридоре так, будто в квартире действительно кто-то есть. Не каприз. Не игра. Настоящий, липкий страх, от которого холодеют ладони. И вот тогда до меня дошло: страхи — это не ерунда. Это сигнал. И если его игнорировать, он никуда не денется. Дети живут в мире, где воображение работает на полную мощность. У них нет чёткой границы между «я придумал» и «это может быть на самом деле». Темнота — это неизвестность. Тишина — пространство для фантазии. Тень на стене — уже персонаж. У Миши в своё время был период, когда он боялся засыпать один. Не плакал, не жаловался. Просто по десять раз выходил «попить воды», «в туалет», «что-то спросить». Сейчас понимаю — это был страх, просто выраженный по-подростковому, без слов. Мы, взрослые, часто пытаемся обесценить страх, даже не замечая этого.

Если бы мне пять лет назад сказали, что я буду писать эту статью, я бы рассмеялась. Громко. Потому что тогда мое «время на себя» — это пять минут в туалете под стуком в дверь и вопросом «мам, а где мои носки?». Я была уверена, что с тремя детьми личное время — это как снег в июле. Вроде бы должно быть где-то в теории, но на практике его не существует. А потом случился день, когда я поняла: я перестала узнавать себя в зеркале. Не в плане внешности (хотя и это тоже), а в плане взгляда. Тусклый, уставший, без искорки. Я стала функцией: покормить, отвезти, проверить, убрать. И я подумала: а что останется детям, если я сама себе стану неинтересна? Так начался мой тихий, почти партизанский бой за минуты и часы. Не ради эгоизма. Ради выживания. Мой главный вывод: не нужно искать свободный час. Его не будет никогда. Нужно научиться находить пять, десять, пятнадцать минут. Звучит смешно? Но именно эти крошечные островки спасают от тотального погружения в быт. У меня нет няни, домработницы и лич

Знакомое словосочетание, правда? Каждый родитель хоть раз слышал её или хотя бы думал о том, что делать, если его ребёнок вдруг скажет такое. Когда дети маленькие, вопрос дружбы кажется чем-то незначительным: «Ну что ты, у тебя есть мы, зачем тебе другие?» Но с возрастом ситуация кардинально меняется. Друзья становятся важной частью жизни, а одиночество воспринимается гораздо острее и болезненнее. Как реагировать, если ребёнок говорит, что у него нет друзей? Как не испортить разговор с самого начала? И самое главное — как реально помочь? Первое, что стоит понять — такие фразы не всегда означают буквальное отсутствие друзей. Это может быть реакция на недавнюю ссору, временное одиночество в конкретный момент или искреннее желание привлечь родительское внимание. Однако не стоит автоматически списывать слова ребёнка на каприз. За ними может скрываться настоящее переживание одиночества. А в детском возрасте — для ребёнка это воспринимается как настоящая трагедия. В то время как взрослые мыс

Недавно я наткнулась на пост Александра Сидякина, который является координатором проекта «Историческая память» и руководителем ЦИК партии «Единая Россия». В своём Телеграм-канале он сообщил о важности воспитания патриотизма среди молодёжи. Признаться, я внимательно прочитала и задумалась. Времена меняются, и в этом потоке изменений особенно важно, чтобы наши дети осознавали свои корни и гордились своей Родиной. Сидякин в своём сообщении акцентирует внимание на том, что образование должно формировать не только знания, но и высокую нравственность. Он призывает к развитию чувства патриотизма, которое важно не только для укрепления нашей страны, но и для каждого человека, особенно в современном мире, где очень легко потерять себя. Для меня одним из наиболее ярких предложений стало проведение в 2026 году всероссийской акции, посвящённой популяризации антифашистского движения «Молодая Гвардия». Эта инициатива важна и ценна, потому что она направлена на то, чтобы современные дети знали о геро

Этот вопрос я слышу регулярно. От подруг, родственников, даже от незнакомых людей в комментариях. «А у твоих уже есть телефоны?» «А не рано?» «А как без смартфона сейчас вообще?» И каждый раз я ловлю себя на мысли: универсального ответа тут нет. У нас трое детей, и у каждого история со смартфоном получилась своя. Не потому что мы так задумали, а потому что дети разные, ситуации разные — и ожидания тоже. Скажу честно: изначально я была против ранних смартфонов. Не из принципа, а из наблюдений. Как только в руках появляется личное устройство, меняется не только досуг, но и общение, реакция на скуку, способность ждать. Мне было важно, чтобы телефон не стал заменой всему сразу: разговору, игре, одиночеству, фантазии. Поэтому мы долго держались на кнопочных телефонах и общих устройствах дома. Антону смартфон понадобился не «потому что у всех есть», а по делу. К этому моменту у него уже был опыт ответственности, понимание границ и довольно чёткое ощущение времени. Что было «за»: Что вызыв

Этот вопрос долго был для меня болезненным. Особенно когда дети ссорятся, эмоции зашкаливают, а ты — единственный взрослый в комнате. Старший сказал лишнее. Младшая расплакалась. Средний подхватил. И в этот момент возникает дилемма: разбирать ситуацию сразу, при всех, или уводить старшего «на разговор» отдельно? Я пробовала оба варианта. Ошибалась. Передумывала. И со временем пришла к подходу, который, возможно, покажется спорным, но в нашей семье он оказался рабочим. Когда старший ведёт себя неправильно на глазах у младших, интуитивно хочется реагировать сразу. Чтобы показать границы. Чтобы младшие видели: так нельзя. Чтобы не сложилось ощущение, что старшему всё можно. Я долго считала, что именно так и нужно. И да, в этом есть логика. Но есть и обратная сторона, которую я заметила не сразу. Антон однажды сказал фразу, которая многое расставила по местам: «Мне было не стыдно за поступок. Мне было стыдно перед ними». И вот тут я остановилась. Потому что стыд — плохой помощник в воспит

82 года назад, 27 января 1944 года, наконец-то была снята страшная блокада Ленинграда. Это событие оставило неизгладимый след в истории страны, в памяти людей и в сердцах тех, кто пережил эти тяжелейшие годы. В этом году мы снова вспомнили о героизме ленинградцев — не только в день освобождения, но и в ходе множества акций и мероприятий, которые прошли по всей России и за её пределами. Это не просто память о прошлом, это — урок для всех нас. Каждый год 27 января в разных уголках страны проводятся акции, посвященные освобождению города-героя. И пусть прошло много лет, память о блокаде не тускнеет. Волонтёры Победы ежегодно напоминают нам о том, что пережили ленинградцы, и делятся историями, которые многие из нас, к сожалению, не знают. Как, например, про «Матч жизни», который прошёл в блокадном Ленинграде. В это время, когда город буквально боролся за выживание, состоялась футбольная игра. И эта игра не просто так осталась в истории: она стала символом того, что Ленинград жив. Игроки об