Спасибо, послушаю

Сумерки. Лес. У костра возле палаток сидят бородатые мужчины в вязаных свитерах и женщины в лыжных шапочках. Под аккомпанемент слегка расстроенной гитары все хором поют про изгиб гитары желтой. Примерно такую картину мы, как правило, рисуем в голове, когда слышим термин «бардовская песня». И если вы сейчас ожидаете внезапный поворот, мол, барды не имеют ничего общего с описанной выше картиной, то спешу вас разочаровать: вы правильно представляете себе бардов. Но такой стереотипный и отчасти гротескный образ поющих туристов во многом вырван из контекста эпохи. Проще говоря, и у вязаных свитеров, и у возвышенно-романтических, но при этом простых для восприятия текстов были свои исторические и социально-культурные предпосылки, о которых мы сегодня обязательно поговорим. Бардовская песня – не просто нишевый музыкальный жанр, а целый культурный феномен, неразрывно связанный с историей отечественной музыки. Без этих посиделок у костра не было бы Высоцкого, Башлачева, Летова, Шевчу

В какие только музыкальные дебри я не погружался, исследуя советское музыкальное наследие. Я искал подход к советскому фанку, раскладывал на составляющие советский глэм, даже про советский рэгги у меня готов черновой сценарий. Но я никак не мог предположить, что самым туманным и сложным для анализа жанром окажется синти-поп. Казалось бы, что там сложного – вот тебе Мираж, вот тебе Ласковый май, бери и рассказывай. А вот и нет. Для кого-то это станет открытием, но ни Мираж, ни Ласковый май не относятся к классическому синти-попу, как не относятся к нему, например, Modern Talking. Это всё разновидности так называемого евродиско, уходящего корнями в шведов – Аббу и Secret Service. Или вот – прекрасный пример использования синтов в позднесоветской музыке: Но нет, ты что, какой это синти-поп, это самый что ни на есть русский рок – скажут фанаты Наутилуса, и в общем то будут правы. Так что же это за редкий зверь такой – советский синти-поп - и где он прячется? Об этом мы сегодня и поговор

В середине 1950-х, старина Фрэнк Синатра заявил своему звукозаписывающему лейблу: хочу, чтобы грустные песни выходили на грустных альбомах, а веселые на веселых. Так появились первые сборники, объединённые общим настроением. В 1967 году Маккартни предложил записать альбом Битлз, в котором песни будут исполнять не битлы, а их альтер-эго - «Оркестр клуба одиноких сердец». Так родилась пластинка «Sgt Peppers Lonely Heart’s Club Band», которую многие считают одним из первых концептуальных альбомов в истории, хотя сквозной сюжетной линии там не было. Такая линия появилась через два года, на альбоме The Who «Tommy». В этой, в общем-то, первой в мире рок-опере рассказывается история слепоглухонемого мальчика по имени Томми Уолкер, который с помощью высокой чувствительности к вибрациям становится чемпионом в пинболе, а позже и вовсе новым мессией. Время шло, концептуальные альбомы становились всё сложнее, а связующие идеи – все более странными и безумными. И это прекрасно, потому что теперь

Бах на склоне лет впадал в приступы, по прошествии которых не знал, какое сейчас время суток. Бетховену в галлюцинациях являлись огромные перевернутые вверх ногами свечи. Моцарт страдал от паранойи и за каждым углом ему мерещились убийцы в черных плащах. Если вы думаете, что психические расстройства – удел современного поколения музыкантов, то это не так. Сознание творческих людей всегда было неотделимо от сумасшествия. Мозг выдающейся личности абсолютно уникален. Гении то и дело уходят в другие реальности, откуда черпают совершенное, которое затем дарят нам - писал в самом начале ХХ века итальянский психиатр Чезаре Ламброзо. С тех пор прошло 120 лет, и ситуация только ухудшилась. Согласно свежему шведскому исследованию, 73% музыкантов в той или иной степени страдают от психических отклонений, причем чем младше выборка, тем выше этот процент. И это, без сомнения, тревожный симптом. Вы только вдумайтесь: два из трёх музыкантов немного не в себе. С другой стороны, могут ли в абсолютно

Я живу в сельской местности, в 120 километрах от Питера. Вокруг меня сосны, озёра, свежий воздух и доброжелательные люди. Но за всё приходится платить. И, видимо, моя плата за тихую загородную жизнь – это местный набор радиостанций. Здесь ловит всего 5 радиоканалов, причём один из них – финское лютеранское радио, где с утра до вечера один и тот же пожилой человек монотонно что-то вещает на финском с редкими перебивками на церковную музыку. И это единственное, что можно слушать фоном в машине. Потому что четыре других радио – это авторский сборник какой-то самой отбитой русскоязычной поп-музыки всех времен, от которой у меня, видавшего виды меломана, глаза лезут на лоб. Я прекрасно помню день, когда родилась идея сегодняшней статьи. Я ехал по трассе, финский лютеранский дедушка почему-то решил устроить день тишины, интернет в телефоне не ловил, и мне пришлось искать музыку на оставшихся четырех радиостанциях, которые, к слову, называются весьма креативно - радио «Модное», радио «Новое»

Сегодня мы отправимся в последнее десятилетие существования СССР, в тот период, когда советская молодёжь начала увлекаться битами и речитативом. Формально жанр, который мы сегодня называем русским рэпом, сформировался уже позже, в 90-х, а его расцвет и вовсе пришёлся на 2000е, но рэп-фундамент был заложен именно в Советском Союзе. Подобно какой-нибудь канонической компьютерной игре, в СССР времён перестройки существовали четыре фракции, каждой из которых приписывают первые шаги по популяризации рэпа в нашей стране: это диск-жокеи, рокеры, продюсеры и брейк-дансеры, причем до сих пор нет единого мнения, кто был первым и чей вклад оказался решающим. Лично у меня по этому вопросу сложилась вполне чёткая позиция, но ей я поделюсь ближе к концу статьи. А сейчас давайте разбираться, кто входил в число первых советских "проторэперов", как хип-хоп из глубин Бронкса проник в советскую социалистическую действительность и при чем тут рокеры. Вопрос, на который не всегда могут дать ответ даже л

Сегодняшняя статья задумывалась как прямое продолжение статьи про переоцененные альбомы и нейросети. Я вновь обратился к ChatGPT, на этот раз с просьбой назвать самые недооцененные альбомы в истории. И если в первом случае искусственный интеллект выдал список со спорной, но всё же обсуждаемой аргументацией, то теперь доводы нейросети не выдерживали никакой критики. Например, ChatGPT предложил хитовый и признанный критиками альбом группы The Killers "Sam’s Town" с формулировкой "его сначала не оценили, а потом оценили". Или Innuendo - последний релиз Queen, записанный при жизни Фредди Меркьюри - с ремаркой "альбом, конечно, очень известный, но заслуживаете еще больше внимания". И тогда я понял, что в этот раз осмысленного диалога с ChatGPT у нас не получится. «Но ведь есть крупные музыкальные медиа – Pitchfork, NME, Paste. Уж они-то наверняка знают толк в недооцененных альбомах и писали про это статьи» - подумал я, и пошёл изучать вышеперечисленные издания. Оказалось, и правда писали, т

Представьте, что на землю высадились дружественные пришельцы и просят познакомить их с земной музыкой. Что вы им поставите в качестве эталонного образца? Этот сценарий уровня Стивена Спилберга я придумал еще в далеком детстве, и на протяжении жизни много раз менял ответ – по мере взросления в числе претендентов у меня были Spice Girls (9 лет), Blur (16 лет) и Pink Floyd (30 лет). Но повзрослев и прослушав тонны музыки, я пришёл к однозначному решению: если когда-нибудь инопланетные меломаны всё-таки запросят у меня земной музыкальный эталон, я включу им любой трек Sade. Очень надеюсь, что пришельцам не придётся объяснять детали, так как даже представители человеческой расы в них путаются. Большинство уверены, что Шаде – это певица с бархатным голосом и магической внешностью. Что технически не совсем так. Шаде – это, в первую очередь, группа, состоящая из четырёх человек: басиста Пола Денмана, клавишника Эндрю Хейла, гитариста и саксофониста в одном лице Стюарта Мэтьюмана и той самой в

Это уже не первая статья на канале про музыкальные направления в СССР, и обычно в таких выпусках я рассказываю про зарождение жанра, про то, как он постепенно проникал в Советский союз, про то, как молодые талантливые музыканты в течение многих лет осваивали новое для себя звучание и адаптировали его под советскую действительность. Но с хэви-металом всё было иначе - он появился в нашей стране стремительно и внезапно. Еще буквально в 1985 году тяжёлое ответвление рока обсуждали в узких кругах лишь увлекающиеся энтузиасты, имеющие доступ к зарубежному винилу, а Iron Maiden и Judas Priest были если не запрещены, то уж точно не допущены до официальных советских масс-медиа. Прошло буквально пару лет – и вот уже в 1987 году фирма грамзаписи «Мелодия» одну за другой издаёт официальные пластинки отечественных подражателей тех самых Iron Maiden и Judas Priest – Круиза, Арии, Августа и Мастера. Я сознательно употребляю слово «подражатели», потому что метал в СССР был целиком и полностью заимст