Гербарий

Подснежник — это, пожалуй, самое запутанное народное название в ботанике. В зависимости от региона «подснежником» могут называть синюю пролеску, желтый гусиный лук, пушистую сон-траву или нежную печеночницу — абсолютно любой местный цветок, который первым пробивает весенний наст. В науке для такой группы раннецветущих видов существует специальный термин — эфемероиды. Однако с точки зрения строгой систематики настоящий подснежник только один. Это род Галантус (Galanthus), что с греческого буквально переводится как "молочный цветок". Он относится к семейству Амариллисовые и обладает четкой морфологией, которую невозможно спутать с другими первоцветами. У истинного галантуса околоцветник всегда состоит из 6 листочков: 3 крупных внешних чисто-белого цвета и 3 мелких внутренних. Эти внутренние сегменты образуют подобие короткой трубки, на краях которой располагаются зеленые пятна-маркеры. Именно форма и расположение этих пятен служат для ботаников главным ключом при определении конкретного

Основной объем в листе растения занимает мягкая губчатая ткань (мезофилл), отвечающая за фотосинтез, но прочность этой конструкции задает жесткий внутренний каркас из проводящих пучков, или жилок. Процесс скелетирования — это целенаправленное удаление мягкой клеточной массы ради обнажения скрытой транспортной системы листа. В природе этот процесс называется мацерацией и происходит естественным путем. Опавший лист, оказавшийся во влажной среде, например, на дне долго не пересыхающей лужи, становится средой для размножения гнилостных бактерий и водных грибов. Микроорганизмы быстро разрушают тонкостенные клетки эпидермиса и мякоти, питаясь легкодоступными углеводами. Однако стенки сосудов, армированные жестким полимером лигнином, сопротивляются биологическому распаду гораздо дольше. Через несколько недель от листа остается только полупрозрачная сетка — чистая анатомическая модель его водопроводной системы. В лабораторных или домашних условиях этот процесс форсируют, заменяя медленную рабо

Для невооруженного глаза поверхность листа выглядит сплошным, герметичным барьером. Это необходимая защита, без которой влага из тканей испарилась бы за считанные минуты. Однако для фотосинтеза растению необходимо поглощать углекислый газ из атмосферы. Эту инженерную дилемму — как впустить воздух, но не выпустить воду — решают устьица, микроскопические клапаны, расположенные преимущественно на нижней стороне листа. Анатомически устьице представляет собой щель, образованную двумя специализированными замыкающими клетками. В отличие от обычных клеток эпидермиса, они работают как активная гидравлическая система, управляемая внутренним давлением (тургором). Механизм их действия основан на неравномерном утолщении клеточных стенок: та стенка, что обращена к щели, гораздо толще и жестче, чем внешняя. Когда растению доступна вода и светит солнце, в замыкающие клетки активно закачиваются ионы калия, что заставляет воду устремляться внутрь осмотическим путем. Клетки раздуваются, но из-за жесткого

Да-да, на фото ниже — роза, и это ее цветы! А вовсе не кочаны капусты, как может показаться на первый взгляд. :) Вид поближе: Секрет розы 'Viridiflora' кроется в явлении, которое ботаники называют филлодией. В процессе развития бутона происходит генетический сбой, и гены, отвечающие за формирование привычных нам частей цветка, работают некорректно. Вместо того чтобы превратиться в нежные бархатистые лепестки, ткани цветка реверсируют в свое исходное состояние и становятся листьями. Фактически, этот «цветок» представляет собой плотный пучок чашелистиков, собранных в форме классической розы. Из-за отсутствия нормальных тычинок и пестиков роза абсолютно стерильна: она не дает пыльцу и не завязывает семян, поэтому размножают ее исключительно вегетативно, с помощью черенкования. История этого сорта уходит корнями в глубокое прошлое. 'Viridiflora' относится к старинной группе Китайских роз. В Европу она попала в середине XIX века и произвела настоящий фурор в викторианской Англии, где ценили

Помните наш разговор о том, что в Европе совсем другое отношение к засушенным цветам и «мертвой природе» в доме? Вещь, которая стала настоящим символом викторианской эпохи и до сих пор вызывает у нас смешанные чувства — от восторга до мурашек по коже. Речь идет о Parlor Dome («салонный купол») или «клош» (от французского cloche — колокол). Это стеклянный колпак на деревянной подставке, ставший главным фетишем мещанского интерьера XIX века. Для современного человека это выглядит как музейный экспонат или даже что-то зловещее, траурное. Но для людей того времени это было продиктовано… банальной грязью и желанием остановить мгновение. Начнем с прозы жизни. Почему стекло? Дело в том, что города отапливались углем. Лондон, Париж и другие столицы утопали в смоге, а в богатых домах камины чадили так, что сажа моментально покрывала все поверхности. Если вы хотели сохранить что-то хрупкое и красивое — часы, чучело птички или те самые сухие цветы — вы обязаны были накрыть это стеклянным колпако

Недавно под одной из статей моя подписчица оставила комментарий, который заставил меня задуматься. Звучал он так: "В Европе очень любят такие мумифицированные цветы. Никогда не понимала любви к цветочным трупикам в домашнем интерьере. Но там другой менталитет, им как раз. У нас сухоцветы и чучелки нормальны лишь в музеях и школьных гербариях." На самом деле, это очень распространенное мнение. Часто можно услышать, что сухие цветы — это плохая примета, «мертвая энергетика» и вообще что-то чуждое нашей культуре. Но правда ли, что сухоцветы — это чисто европейская история? Давайте разбираться, так ли всё однозначно. Фото: Shellbie / etsy «У них» — красота, «у нас» — польза Действительно, подход к сухим растениям в Европе и на Руси был разным. Но разница не в том, что «там использовали, а у нас нет», а в том, зачем это делали. В Европе, особенно в викторианскую эпоху, засушенный цветок был частью эстетики memento mori (помни о смерти) или сентиментальным воспоминанием. Засушенная роза в к

Превращение живого растения в декоративный сухоцвет — это, по сути, управляемая мумификация, задача которой — остановить биологические процессы, сохранив структурную целостность тканей. Всё начинается с выбора момента, и здесь нет единого стандарта: одни виды срезают на пике цветения, другие — в стадии бутонизации, а третьи — только после созревания семенных коробочек. Главное инженерное правило на этом этапе касается стебля: его всегда нужно оставлять с запасом длины, поскольку нарастить "несущую конструкцию" впоследствии будет невозможно. Срезанные растения связывают в небольшие пучки, предварительно удалив лишнюю листву, которая лишь мешает циркуляции воздуха и затягивает процесс сушки. Традиция сушить букеты подвешенными «вниз головой» имеет под собой строгое физическое обоснование. В процессе увядания стебель теряет внутреннее давление (тургор) и под весом соцветия неизбежно сгибается. Переворачивая растение, мы заставляем гравитацию работать на нас: стебель высыхает и затвердевае

Работа с розами, шиповником или яблоком — это всегда конфликт между трехмерной природой растения и двухмерным стандартом гербарного листа. Попытка силой расплющить объемный сочный бутон или твердый плод под прессом приведет лишь к тому, что он превратится в бесформенную массу, а при высыхании, скорее всего, загниет. Здесь требуется подход, граничащий с хирургией. Главный принцип работы с крупными объектами — это продольное сечение. Чтобы перенести сферу (плод или крупный бутон цветка) на плоскость без искажений, её необходимо разрезать строго пополам острым лезвием еще до начала сушки. Это решает сразу две задачи: мы уменьшаем высоту рельефа в два раза и, что важнее для науки, открываем внутреннюю структуру. На листе закрепляют обе половины: одну срезом вниз (показывая внешний вид), другую — срезом вверх (демонстрируя расположение семян и толщину мякоти). Яблоня лесная. Гербарий Московского университета Вторая проблема — острые шипы. Это механическая угроза для коллекции. Однако полнос

Мы привыкли называть клевер или одуванчик «цветком», но с ботанической точки зрения это грубая ошибка. На самом деле перед нами соцветие — плотное общежитие для десятков, а то и сотен крошечных цветков, собранных на одной оси. Одуванчик — это соцветие из сотен мелких язычковых цветков! Мастерами этой визуальной иллюзии по праву считаются представители семейства Сложноцветных. Именно они довели искусство имитации до совершенства, создав структуру, которую ботаники называют антодий или корзинка. Это, пожалуй, самый распространенный обман зрения в растительном мире: мы смотрим на подсолнух, герберу, астру или хризантему и видим один большой красивый цветок, хотя на самом деле смотрим на целую клумбу. Анатомия этого обмана строго функциональна. То, что мы привыкли называть «лепестками» (например, белые части у ромашки), на научном языке называется язычковыми цветками. Это отдельные, самостоятельные организмы, расположенные по краю корзинки. Часто они бесплодны и лишены тычинок, потому что

Главное отличие научного гербария от школьной поделки — это горизонт планирования. Музейный образец монтируется с расчетом на века. Чтобы растение пережило нас с вами, недостаточно просто приклеить его к бумаге. Здесь работают законы физики и химии, пренебрежение которыми превратит коллекцию в труху уже через пару десятилетий. Многие по ошибке выбирают картон, считая его надежным. Это фатальная ошибка. Обычный картон делается из древесной массы, содержащей лигнин. Со временем он окисляется, становится ломким и буквально «сжигает» растение кислотой. Тонкая бумага тоже не годится — она не держит форму. Золотой стандарт — плотная бумага типа ватмана (формат около 42x28 см или А3). Она достаточно эластична, чтобы амортизировать изгибы, но не содержит древесины, обеспечивая химическую нейтральность. Если вы смонтируете 100 растений строго по центру листа и сложите их в стопку, вы получите горб посередине. Такая пачка будет заваливаться, а образцы под давлением начнут ломаться. Профессионал