Нина Штромберг. Архитектор и путешественник.

Я бродила по узким улочкам Богудонии — этого странного, будто вычеркнутого из общего ритма города уголка в самом сердце Таганрога. Камни под ногами были шершавыми, холодными, словно хранили в себе немую память о прошедших десятилетиях. Каждый поворот, каждый косогор, каждая покосившаяся калитка — всё здесь дышало иной жизнью, не похожей на ту, что кипит за пределами этих извилистых проходов. Район получил имя от Александра Ивановича Богудона — отставного поручика царской армии, знатного рыбака, чьё дело когда‑то задавало тон всему побережью. Теперь от его наследия остались лишь отголоски: полуразрушенные сараи, ржавые крюки на стенах, сети, выцветшие до белёсого оттенка. Когда‑то здесь кипела жизнь — лодки скользили по воде на рассвете, во дворах пахло жареной рыбой, дети бегали между домами, а старики сидели на лавках, переговариваясь о штормах и уловах. Теперь тишина. Дома пустеют один за другим. Потомственные рыбаки уезжают — промысел глохнет. И в этой тишине слышится не только шум

Как изменился «маленький Тибет» на краю Гималаев. И кратко о ценах. Это моя шестая поездка в Индию — и шестая встреча с Гималаями. Вернулась с целью: И эта поездка подтвердила: Ладакх — место, куда я вернусь снова. Это точно не последняя встреча с Гималаями. Семь лет назад я была здесь в прошлый раз. Тогда центр Leh встречал узкими улочками заваленными мусором; лавками с пыльными витринами; ночлегом, от которого хотелось бежать. Поиски приличного жилья оборачивались квестом с непредсказуемым финалом. Ещё недавно выбор жилья в Leh в эконом сегменте сводился к двум вариантам: либо обшарпанный номер с общим душем, либо палатка под звёздным небом. Помню «апартаменты», которые видела в прошлой поездке: Теперь палитра возможностей поражает: В эконом сегменте (от 500 руб. за ночь на двоих) стандарт это: Премиум‑сегмент тоже удивил многообразием: Если хочется задержаться подольше — квартира в центре Леха обойдётся в 20 000 рублей в месяц. И это не «угол у тёти Гали», а полноценное жильё со с

Признаюсь, я была по‑настоящему поражена красотой Мариуполя — даже в его нынешнем, столь неоднозначном состоянии. Казалось бы, проездом, на несколько часов — а город врезался в память навсегда. Его контрасты, его несгибаемая суть, его попытка встать на ноги тронули меня глубже, чем я ожидала. Мариуполь — город с богатой и непростой биографией. Основанный в 1778 году, он быстро стал важным портовым и торговым центром. В XIX веке сюда стекались купцы, ремесленники, мореплаватели; улицы застраивались особняками, лавками, складами. В советское время город превратился в мощный индустриальный узел — «Азовсталь» и завод имени Ильича определили его облик на десятилетия. Но не только заводы формировали лицо Мариуполя. Его центральная улица (ныне проспект Ленина) всегда была парадной витриной: дореволюционные купеческие дома, сталинский ампир, уютные скверы. А венчал этот ансамбль Драматический театр — здание в неоклассическом стиле с колоннами и лепниной, место встреч, спектаклей, городских соб

В родительских и профессиональных сообществах архитекторов всё чаще разгораются споры о целесообразности использования бежевых оттенков в интерьере детской комнаты. С одной стороны — эстетика минимализма, универсальность и визуальная нейтральность, прививка хорошего вкуса детям. С другой — опасения по поводу влияния монохромной среды на психоэмоциональное развитие ребёнка. Как специалист по интерьерам, предлагаю разобраться в этом вопросе на основе научных данных и профессиональных наблюдений. Тренд на «тихую роскошь» и минималистичные интерьеры проникает и в детские пространства. Родители выбирают бежевый как: Однако психологи и педагоги предупреждают: детская среда должна стимулировать развитие, а не подавлять его. Этот конфликт подходов и делает тему актуальной. Для ответа на вопрос о влиянии бежевого интерьера на развитие детей меня интересовали соответствующие научные основания. 1. Сенсорное развитие Согласно исследованиям в области детской психологии (например, работы В. С. Мухи

Меня зовут Нина Штромберг, я архитектор. Делюсь списком практичных решений для комфортного и безопасного жилья — без лишних «фишек», только то, что реально работает. Расскажите в комментариях: что из этого уже используете? Что добавили бы от себя? 1. Автоматизированные шторы с выключателем у изголовья или пультом дистанционного управления 2. Биометрический (умный) замок Почему это удобно: Стоимость: 20–80 тыс. руб. 3. Датчик CO₂ в спальне Цена: 2–10 тыс. руб. 4. Розетки с USB Type‑C Доплата за точку: ~1 тыс. руб. 5. Система защиты от протечек Стоимость: 20–40 тыс. руб. 6. Ночники: в спальне — на выключателе, в коридоре — на датчике движения Почему красный свет? Красный спектр (длина волны ~620–750 нм) не подавляет выработку мелатонина — гормона, регулирующего сон. В отличие от белого или синего света: Исследования показывают: воздействие синего света вечером подавляет мелатонин на 20–30 %, что ведёт к: Красный свет лишён этих эффектов — он создаёт мягкое освещение, достаточное для пере

Как удивительно перекликаются проблемы современной эпохи с проблемами прошлых времён, отражёнными в произведениях русских классиков. Некоторые купцы, вышедшие из среды выкупившихся крестьян, — это стремительно разбогатевшие нувориши из рабочего класса. А образованные дворяне, оказавшиеся в трудном финансовом положении, — прообраз современной интеллигенции, чей интеллектуальный труд зачастую не получает должной оценки. В центре композиции — фигура гувернантки, застывшей на пороге. Это представительница некогда знатного дворянского рода, вынужденная из-за разорения семьи искать работу. Её скромное платье и осанка выдают благородное происхождение, но тяжёлое финансовое положение заставляет её смириться с унизительным положением домашней учительницы. Трагизм ситуации усугубляется тем, что образованная дворянка, привыкшая к иному обращению, теперь вынуждена подчиняться купеческой семье. Её внутренняя борьба особенно остро проявляется в контрасте между внешним благородством и вынужденным пол

Как архитектор и любитель дикой природы, я сделала небольшую подборку предметов интерьера от европейских дизайнеров, в том числе российских, вдохновлённых величественными и таинственными лесными чащами. Эта коллекция — искренняя дань уважения природе, где каждый элемент декора передаёт магию и спокойствие лесных просторов, создавая атмосферу гармонии и таинства в любом пространстве. В этих предметах я вижу не только эстетическую ценность, но и возможность перенести в дом частичку природной силы и красоты, наполнить интерьер особой энергетикой леса. Этот плед — воплощение духа древнего кельтского божества Кернунна, могущественного повелителя диких существ. В его замысловатом орнаменте, где переплетаются ветви деревьев и величественные рога, живёт энергия лесных просторов и мудрость природы. Каждый его узор, словно созданный самой природой, передаёт мистическую связь между человеком и диким миром, воплощая в себе силу и спокойствие древнего божества. Мягкий и тёплый, этот плед становится

Прежде чем отправиться в серьезный путь, я составляю записку-завещание. Это не проявление пессимизма — это прагматичный подход. В нательной сумке всегда лежит тщательно составленная записка с инструкциями и контактами доверенных лиц. Афганистан встретил меня как старый знакомый — дулом автомата и кривой ухмылкой. Важно помнить: изучение местных обычаев и законов — обязательное условие перед поездкой. Кабул, ночь. В городе, где после заката лучше не появляться, я оказалась в неприятной ситуации. Местные «друзья» уговорили нас с попутчиком посетить древние пещеры-захоронения. «Отличная идея!» — сказали они. «Полная глупость», — подумала я, но отказаться было невозможно. Как назло, я была единственной трезвой в этой компании. Правило безопасности: и все-таки, сохраняйте трезвость. И вот мы здесь. На кладбище среди ночи, в кромешной темноте. Когда стало ясно, что «пещеры» находятся на территории кладбища, я попыталась возразить. Но кто ж меня слушал? В Афганистане девушка мало на что может

Девяностые годы оставили глубокий след в моей жизни. Скромная семья, постоянные испытания — всё это не помешало зародиться мечте увидеть Гималаи. Помню, как в детстве представляла, что смогу осуществить это только к 40 годам… Параллельно с мечтой о горах жила другая — стать архитектором. В 7 лет я твёрдо решила посвятить себя этому делу, очарованная возможностью создавать что-то новое. В 14 лет поступила в архитектурный колледж. В 18 лет уже работала архитектором в Главном архитектурно-планировочном управлении Москомархитектуры, параллельно обучаясь в МАРХИ. Было нелегко работать и учиться одновременно по специальности. Моё первое самостоятельное путешествие началось в 19 лет — поездка в Непал стала настоящим испытанием и открытием. Вместо традиционного празднования дня рождения в офисе, пышного застолья с возрастными коллегами, я решила отправиться в Непал. Помню тщательную подготовку: изучение маршрутов, планирование бюджета, выбор снаряжения. В Непале я открыла для себя новый мир: в

Я открыла глаза и несколько мгновений не могла понять, где я. Проснулась в мире, казавшемся иным измерением. Вначале я не поняла, что нахожусь на плавучем средстве. И только поднявшись по лестнице, как оказалось, на палубу, я осознала, что стою на промысловом судне. Оно слегка покачивалось на волнах Охотского моря. И впереди на берегу, словно призрак, виднелась Иня — северная деревня Хабаровского края. Дорога сюда, в Иню — только морем, только воздухом, только зимником. А я оказалась даже не в деревне, а на плашкоуте, разновидности судна. Я, городская, архитектор по профессии, оказалась в самом сердце этого дикого края. И семь суровых промысловиков, и молодой парень смотрели на меня с любопытством. Как могла москвичка оказаться здесь? Около полудня они решили взять меня с собой. Я вопросов не задавала — мне никто ничем не был обязан. Как оказалось, меня взяли на промысловую охоту. На катере было всё необходимое: лодка, винтовки, гарпун. Завели мотор и полетели по зыбким волнам, а за