Нина Штромберг. С любовью к архитектуре и путешествиям.

Как удивительно перекликаются проблемы современной эпохи с проблемами прошлых времён, отражёнными в произведениях русских классиков. Некоторые купцы, вышедшие из среды выкупившихся крестьян, — это стремительно разбогатевшие нувориши из рабочего класса. А образованные дворяне, оказавшиеся в трудном финансовом положении, — прообраз современной интеллигенции, чей интеллектуальный труд зачастую не получает должной оценки. В центре композиции — фигура гувернантки, застывшей на пороге. Это представительница некогда знатного дворянского рода, вынужденная из-за разорения семьи искать работу. Её скромное платье и осанка выдают благородное происхождение, но тяжёлое финансовое положение заставляет её смириться с унизительным положением домашней учительницы. Трагизм ситуации усугубляется тем, что образованная дворянка, привыкшая к иному обращению, теперь вынуждена подчиняться купеческой семье. Её внутренняя борьба особенно остро проявляется в контрасте между внешним благородством и вынужденным пол

Как архитектор и любитель дикой природы, я сделала небольшую подборку предметов интерьера от европейских дизайнеров, в том числе российских, вдохновлённых величественными и таинственными лесными чащами. Эта коллекция — искренняя дань уважения природе, где каждый элемент декора передаёт магию и спокойствие лесных просторов, создавая атмосферу гармонии и таинства в любом пространстве. В этих предметах я вижу не только эстетическую ценность, но и возможность перенести в дом частичку природной силы и красоты, наполнить интерьер особой энергетикой леса. Этот плед — воплощение духа древнего кельтского божества Кернунна, могущественного повелителя диких существ. В его замысловатом орнаменте, где переплетаются ветви деревьев и величественные рога, живёт энергия лесных просторов и мудрость природы. Каждый его узор, словно созданный самой природой, передаёт мистическую связь между человеком и диким миром, воплощая в себе силу и спокойствие древнего божества. Мягкий и тёплый, этот плед становится

Прежде чем отправиться в серьезный путь, я составляю записку-завещание. Это не проявление пессимизма — это прагматичный подход. В нательной сумке всегда лежит тщательно составленная записка с инструкциями и контактами доверенных лиц. Афганистан встретил меня как старый знакомый — дулом автомата и кривой ухмылкой. Важно помнить: изучение местных обычаев и законов — обязательное условие перед поездкой. Кабул, ночь. В городе, где после заката лучше не появляться, я оказалась в неприятной ситуации. Местные «друзья» уговорили нас с попутчиком посетить древние пещеры-захоронения. «Отличная идея!» — сказали они. «Полная глупость», — подумала я, но отказаться было невозможно. Как назло, я была единственной трезвой в этой компании. Правило безопасности: и все-таки, сохраняйте трезвость. И вот мы здесь. На кладбище среди ночи, в кромешной темноте. Когда стало ясно, что «пещеры» находятся на территории кладбища, я попыталась возразить. Но кто ж меня слушал? В Афганистане девушка мало на что может

Девяностые годы оставили глубокий след в моей жизни. Скромная семья, постоянные испытания — всё это не помешало зародиться мечте увидеть Гималаи. Помню, как в детстве представляла, что смогу осуществить это только к 40 годам… Параллельно с мечтой о горах жила другая — стать архитектором. В 7 лет я твёрдо решила посвятить себя этому делу, очарованная возможностью создавать что-то новое. В 14 лет поступила в архитектурный колледж. В 18 лет уже работала архитектором в Главном архитектурно-планировочном управлении Москомархитектуры, параллельно обучаясь в МАРХИ. Было нелегко работать и учиться одновременно по специальности. Моё первое самостоятельное путешествие началось в 19 лет — поездка в Непал стала настоящим испытанием и открытием. Вместо традиционного празднования дня рождения в офисе, пышного застолья с возрастными коллегами, я решила отправиться в Непал. Помню тщательную подготовку: изучение маршрутов, планирование бюджета, выбор снаряжения. В Непале я открыла для себя новый мир: в

Я открыла глаза и несколько мгновений не могла понять, где я. Проснулась в мире, казавшемся иным измерением. Вначале я не поняла, что нахожусь на плавучем средстве. И только поднявшись по лестнице, как оказалось, на палубу, я осознала, что стою на промысловом судне. Оно слегка покачивалось на волнах Охотского моря. И впереди на берегу, словно призрак, виднелась Иня — северная деревня Хабаровского края. Дорога сюда, в Иню — только морем, только воздухом, только зимником. А я оказалась даже не в деревне, а на плашкоуте, разновидности судна. Я, городская, архитектор по профессии, оказалась в самом сердце этого дикого края. И семь суровых промысловиков, и молодой парень смотрели на меня с любопытством. Как могла москвичка оказаться здесь? Около полудня они решили взять меня с собой. Я вопросов не задавала — мне никто ничем не был обязан. Как оказалось, меня взяли на промысловую охоту. На катере было всё необходимое: лодка, винтовки, гарпун. Завели мотор и полетели по зыбким волнам, а за

Для среднестатистического гражданина Серёга будет уникальным во всех отношениях. Родился он в деревне Иня, что в Охотском районе Хабаровского края. Вы только представьте себе, где это… Найдите на карте Магадан и Николаевск-на-Амуре, между ними где-то на побережье таится старинный посёлок Охотск, туда только по морю или по воздуху, никаких зимников. А теперь, от Охотска ещё километров 100 по воде, воздуху или снегу. И там будет деревня Иня, спрятанная среди бескрайней тайги, на краю света, где встречается ледяное Охотское море с пресной водой, берущей начало с суровых хребтов Сунтар-Хаята. Родиться там — словно родиться на острове. Это детство без театров, музеев, цирков, бассейнов, роликов и подобных мероприятий. С ранья физический труд, помощь по хозяйству, по двору. Одними из местных развлечений были состязания, например, кто быстрее по столбу залезет или наколет дров. В отличие от обычной деревни, ты не можешь в любой момент сесть на электричку, автобус, машину, в город рвануть. С «

В моей практике было немало встреч с бурыми медведями — хищниками, чья непредсказуемость порой превосходит все ожидания. Дважды эти могучие звери проявляли явную агрессию, и каждый такой случай навсегда остался в памяти. Исследуя медвежьи территории от гор Алтая до сопок Дальнего Востока (включая установку фотоловушек), мне удалось изучить повадки местных обитателей и даже запомнить десятки особей в лицо. Напряжённый момент Одним из самых опасных случаев стала встреча на побережье Охотского моря. В тот день мы с напарником проверяли фотоловушки. Природа казалась безмятежной: лишь чайки нарушали тишину своими криками, да волны бились о прибрежные камни. Внезапно в пятидесяти метрах от нас на фоне скал показалась массивная фигура. Медведь! Он мгновенно заметил нас и, вначале встал на задние лапы, затем ринулся в нашу сторону. Время словно замедлилось. Действовать пришлось молниеносно. Мы извлекли фальшфейеры, подняли руки вверх, стараясь казаться больше. Не переставая кричать, мы держали

Начало в части 1. Терней. Установка фотоловушек на тигров. Первая ночёвка К вечеру добрались до первого зимовья. Разгрузились, затопили печь, поставили греться воду, достали конфеты, чай. Сели за стол. Василий Васильевич распутывал длинные провода от китайского фонаря, который собирался повесить над столом. — На сколько хватает заряда аккумулятора, к которому подключается лампа? — спросила я. — Хватает, — ответил он. — К солнечной батарее подключить можно. — У вас и солнечная батарея есть? Вот она — цивилизация, добралась до глухой тайги. Да кто бы раньше о таком мечтал! А батарея стационарная или переносная? Вроде, ещё и генератор имеется? Не дожидаясь ответа, я продолжила ликовать: — Ну как же здорово: свет и зарядка есть, добренькая печурка, и такая красота за окном! Зажёгся фонарь, осветив домик неестественным холодным светом. В полупустой избе были только нары, между ними стол, рукомойник, два ведра на полу, два чайника, а на стене засверкали две одинаковых кастрюли. Пауза. Егерь

Ночная тьма окутала Терней, когда мой автобус остановился у единственного огонька в этой глуши. Свинцовое ноябрьское небо, словно тяжёлое одеяло, накрыло посёлок. Серые крыши домов растворялись во мраке, и только редкие окна отбрасывали тусклые блики. В хостеле, в котором остановилась, царила такая тишина, что каждый шорох отдавался в ушах звонким эхом. Я приехала в Сихотэ-Алинский заповедник устанавливать фотоловушки на тигров. Три дня я ждала выхода в тайгу. Каждый предмет снаряжения был проверен до мелочей: шапка-ушанка, балаклава, две пары перчаток, ремкомплект, нож, непромокаемые спички. Кроме ботинок — дорогие арктические ботинки, выбранные по рекомендациям, оказались непригодными для активной ходьбы. Пришлось срочно менять их на простые и дешёвые резиновые китайские ботинки из поселкового ларька. В свободное время утром и вечером я работала за ноутбуком над архитектурным проектом, а днём изучала посёлок. Современный Терней — административный центр крупнейшего района Приморского