Предыдущая публикация
Фильтр
Закреплено
12 беглых зэков выстроили в тайге целый мир. Их не находили 20 лет. История выживания
В милицейских сводках и рапортах лесничих он числился как «квадрат 47-Б» — гиблое, промерзшее насквозь место, где даже звериная тропа терялась среди буреломов. Картографы ставили тут условный знак «непроходимая тайга» и забывали. Летчики, изредка пролетавшие над этой частью Сибири, видели лишь бесконечное зеленое море, колышущееся под ветром. И все были правы. Но правы лишь отчасти. Потому что глубоко под сенью тысячелетних кедров, в чаше заснеженной низины, невидимой с воздуха, дышал, жил и согревался своим теплом целый мир. Мир, которого не было. Зимой 1961 года старый охотник Василий Кровин, шедший по следу раненого лося, наткнулся на то, во что отказался бы поверить любой здравомыслящий человек. За триста верст от ближайшего человеческого жилья, там, где должны были царить лишь вой волка да шепот сосен, из-под белых шапок снега упрямо струился в ледяное небо дымок — не один, а множество, ровный, жилой, печной дым. Василий замер, и ружье чуть не выпало из окоченевших рук. Дым бы
Показать еще
Долг чести или преступление? История спасения из Хабаровской ТАЙГИ.
24 сентября 1985 года. Глухомань хабаровской тайги, за сорок километров от ближайшего жилья. Лесник Николай Андреевич Таёжный, тридцати пяти лет от роду, обходил западные угодья, проверяя капканы на соболя. Двигался вдоль ручья по звериной тропе. Утро стояло ясное и необычайно тихое. Лишь дробь дятла да шелест опавшей листвы под сапогами нарушали безмолвие. Вдруг впереди раздался шорох — громкий, неуклюжий, нездешний. Николай замер, насторожившись. Медведь, — мелькнула первая мысль. Он бесшумно снял с предохранителя старую берданку, доставшуюся ещё от деда. Но медведи так не ходят. Те либо крадутся неслышно, как тень, либо ломятся напролом, круша всё на пути. А тот, кто бы это ни был, двигался странно — как человек. Как человек, выбившийся из последних сил, но всё ещё бредущий вперёд, потому что остановиться для него значит умереть. Николай осторожно двинулся на звук, укрываясь за стволами вековых елей, вышел на небольшую поляну у ручья и застыл. На земле, в промозглой траве, лежала
Показать еще
Зависть в послевоенной деревне: сестра, которая отняла счастье
1946 год. Уже который год Лида завидует своей двоюродной сестре. Кажется, у той есть всё. Всё то, о чём сама Лида тайно мечтает. Деревня в Восточной Сибири уже год неторопливо, размеренно дышала, залечивая раны после страшных и голодных лет Великой Отечественной. И в доме Сверидовых теперь всё чаще раздавался смех — звонкий, беззаботный. Люди понемногу учились радоваться, и светлых дней в их жизни становилось всё больше. А самой счастливой, казалось, была Наденька Сверидова, которой только-только исполнилось двадцать семь. Её муж, Прохор, вернулся с фронта живым и невредимым. Медали на его груди сияли, будто отполированное солнце, а в глазах светилась тихая гордость победителя. Не давая себе и дня на отдых, он сразу же включился в работу, став бригадиром в колхозе. Целыми днями, от зари и до темноты, он пропадал в полях вместе с другими — в основном с женщинами да подростками, ведь война безжалостно скосила многих мужей и отцов. Трудились, не жалея сил, не разгибая спины. И усилия их
Показать еще
Немцы схватили простую доярку. Но они не знали, что по ошибке захватили самого опасного человека в округе.
Что могла сделать одна женщина против целого немецкого патруля? Фашисты были уверены, что поймали беззащитную крестьянку. Они глумились, унижали, готовились к расправе, но не ведали самого главного. Перед ними стоял один из самых опасных снайперов НКВД. Триста девять подтверждённых жизней врага на её счету. Старший лейтенант Ирина Громова. И сегодня этот счёт должен был пополниться. Белгородская область, деревня Красный Яр. Лето 1938 года. Ирина Громова доила коров в колхозном хлеву, когда её судьба изменилась навсегда. Ей едва исполнилось двадцать два. Простое крестьянское лицо, русая коса до пояса, сильные, привыкшие к труду руки. Никто в деревне не подозревал её тайны. Три года назад Ирину призвали на военную службу. Оказалось, что у девушки — феноменальное зрение и дар абсолютного хладнокровия. На стрельбище она била в цель с трёхсот метров, не зная промаха. Командир части сразу разглядел в ней редкий талант. Полгода спустя Ирину направили на специальные курсы НКВД в Москву. Обуче
Показать еще
9 дней одна в тайге. Как летчица выжила без еды и вышла к людям История подвига.
Двадцать четвертое сентября 1938 года, восемь часов двенадцать минут утра. Щёлковский аэродром под Москвой окутан серебристой предрассветной дымкой. На взлётной полосе замер, готовый к броску, ярко-алый бомбардировщик АНТ-37, гордо несущий на своём борту имя «Родина». По трапу поднимаются три фигуры в лётных комбинезонах. Их провожает взглядами и притихшим гулом сотен людей. Трещат затворы фотокамер, с тихим шелестом крутятся бобины киноплёнки. Впереди — шесть с половиной тысяч километров до Дальнего Востока. Женский мировой рекорд дальности полёта. Но уже через двадцать шесть часов одна из них окажется в абсолютном одиночестве: посреди глухой, безмолвной тайги, без пищи, без компаса, с горсткой спичек и револьвером. Там, где каждый новый час будет балансировать на краю вечности. Десять дней она будет сражаться на тончайшей грани между жизнью и смертью, а весь мир, затаив дыхание, станет следить за этой невероятной, отчаянной борьбой. Но прежде чем вы услышите эту историю до конца, по
Показать еще
7 лет на необитаемом острове. Они сделали из него машину для мести.
Июль 1985 года. Охотское море. Рыболовецкий траулер «Находка» уходит от надвигающегося шторма, укрываясь в архипелаге Шантарских островов. Капитан принимает решение переждать разгул стихии в спокойных водах Тихой бухты. Чтобы пополнить запасы пресной воды, на берег высаживаются двое матросов. Углубившись в островную чащу, они внезапно замечают тонкую струйку дыма, вьющуюся между сосен. Подкравшись ближе, они замирают, поражённые леденящим ужасом. У потухающего костра, неподвижный, как изваяние, сидит человек, облачённый в грубо сшитые звериные шкуры. Длинные, спутанные в колтуны волосы и борода почти скрывают лицо, обветренное и почерневшее до цвета старой коры. Сперва им показалось, что это медведь. Но существо повернуло голову — и матросы увидели глаза. Холодные, пустые, бездонные, словно у того, кто давно переступил порог смерти. Для всего мира этот человек семь лет числился мёртвым. Семь долгих лет его никто не искал. Но он не был мёртв. Его звали Андрей Строев, и он был инженер
Показать еще
Затерянная деревня в тайге: пророчество старой ведуньи.
Алексей Иванович давно перестал верить в случайности. Таёжный закон прост: каждое событие имеет причину, каждое следствие — корень, глубоко уходящий в холодную землю. Но как найти корень собственной жизни? Этот вопрос терзал его тихими ночами в лесной избушке, где единственным собеседником был вой ветра в печной трубе. Он был лесником два десятилетия, и за эти годы тайга стала ему роднее, чем люди, её молчаливая мудрость — понятнее, чем человеческая речь. Казалось, сама судьба выжгла в нём всё лишнее, оставив лишь суровую, ясную суть: стук сердца в такт шагам по мху, зоркий взгляд, читающий историю по сломанной ветке, и память, которая цеплялась за два светлых образа — жену и сына, ушедших в небытие разными дорогами. Утро, с которого всё началось, не предвещало откровений. Оно было таким же, как сотни предыдущих: низкое, свинцовое небо, сырой воздух, пахнущий хвоей и прелой листвой. Алексей вышел на обход в своей потёртой зелёной куртке, под которой, как броня от прошлого, был старый
Показать еще
Таёжный долг. Дом, в который не ступала нога человека 75 лет. История из Сибири.
Этот дом стоит на самом краю сибирской деревни, пережив уже более века. И ни одна живая душа из местных не переступает его порог. Даже в пьяном угаре люди обходят его стороной, не приближаясь и на сотню метров. Даже детские игры замирают, не долетая до его стен. Если вы слушаете это из уютного города, где много света и оживлённых улиц, — оставайтесь там. Потому что есть в мире места, где законы нашей реальности теряют силу, уступая место иным, тёмным правилам. Меня зовут Алексей. До недавнего времени я был этнографом в Институте культурного наследия народов Сибири. Мне тридцать шесть. За плечами — докторская степень и пятнадцать лет странствий по бескрайним просторам Сибири и Дальнего Востока. Я изучал древние верования, обряды, собирал фольклор малых народов. Я слышал сотни сказаний о духах, шаманах, проклятых местах и вещих снах. Воспринимал их как драгоценный культурный пласт, как материал для научных статей. И не более. Я был учёным, рационалистом, человеком, чей бог — факт, а ре
Показать еще
"Плата за тишину". Вернулся в родную деревню после зоны, а там свои порядки.
Я отсидел восемь долгих лет за правду. Мечтал, что вернусь домой, в родную тишину, и наконец заживу спокойно. Но оказалось, что мою деревню, пока меня не было, захватила шайка отпетых негодяев. Сам их главарь явился ко мне и заявил, будто бросая приговор: «Плати, или мы спалим твой дом дотла». Он полагал, что я струшу. Он и представить не мог, что в тех местах, откуда я вернулся, мне довелось пройти через такое, что его жалким угрозам и в кошмарах не снилось. Пыльный рейсовый автобус, скрипя изношенными рессорами, медленно пополз по разбитой грунтовке, оставляя позади на обочине одинокую, неподвижную фигуру. Михаил поправил лямку выцветшего армейского вещмешка и сделал глубокий, полный грудью вдох. Воздух здесь был иным — не тюремным, спёртым и прокисшим, а густым, до головокружения знакомым, пропитанным горьковатым запахом полыни, разогретого за день асфальта и далёкой, невидимой отсюда реки. Тридцать пять лет жизни. Восемь из них — вычеркнуты, вырезаны из судьбы тупым и ржавым ножом
Показать еще
Пилот против тайги: 21 день бега от шатуна. Таежная история.
Я стоял, погрузившись по колени в студеную, цепкую воду болота. Ночь, сентябрьская, прозрачная и хрустальная. Пять градусов мороза. Стрелка компаса, словно одержимая, показывала на север, хотя путь мой лежал на юг. Батарея фонаря угасла час назад. А позади, метрах в пятидесяти, в густой, непроглядной тьме, было слышно тяжёлое, шумное дыхание. Медведь-шатун неотступно шёл по моему следу уже четвёртые сутки. Я тогда ещё не знал, что компас лжёт из-за магнитной аномалии, таящейся в этих глухих таёжных дебрях. Не знал, что скудный аварийный запас рассчитан на терпеливое ожидание спасателей, а не на отчаянный четырехсоткилометровый переход. И уж конечно не ведал, что обломки старого самолёта, которые я найду через три дня, хранят пожелтевшую карту и последнюю записку мёртвого пилота. Медведь идёт за мной по пятам — я не успею. Это история о том, как советский военный лётчик, сбитый над сибирской тайгой осенью 1979 года, боролся за жизнь двадцать три дня, имея лишь нож и, три спички. 27 се
Показать еще
Тайга чуть не забрала меня. Жуткая история из зимовья в урочище Каменка.
Я увидел шрам, когда Илья протянул руку к своей чашке. Мы сидели в маленьком кафе в самом сердце города, встретившись совершенно случайно после долгих месяцев разлуки. Я был в командировке, он тоже заехал по каким-то делам. Беседа текла легко и ни к чему не обязывающая: мы касались пустяков, говорили о погоде, работе, семьях. Самый обычный разговор двух старых приятелей. Ничего примечательного. Но в тот миг, когда его рука потянулась к блюдцу, мой взгляд упал на ладонь — и я замер. Между большим и указательным пальцами левой руки лежала тонкая, почти белая полоска. Шрам странного очертания. Три короткие черты, пересекавшиеся в одной точке. Это не была случайная царапина или след от неловкого пореза; в этих линиях угадывалась чёткая, намеренная форма. Символ. — Что это? — тихо спросил я, кивнув на его руку. Илья проследил за моим взглядом, посмотрел на собственную ладонь, и лицо его словно омрачилось. Он медленно убрал руку под стол и сжал пальцы в кулак. — Царапина, — сухо ответил он
Показать еще
загрузка
Показать ещёЛевая колонка
О группе
👻Леденящие душу истории и рассказы
🌿Загадки природы
Ежедневные публикации!
Скрыть информацию
Фото из альбомов