DJ Segen(Илья Киселев)

Галактика пульсировала в ритме сверхсветовых переходов. Корабль‑исследователь «Полярный вихрь» мчался сквозь чернильную бездну, неся на борту миссию «Успешность реализации» — проект, от которого зависела судьба трёх обитаемых систем. В центре событий — два человека, чьи судьбы переплелись вопреки логике и опасности. Илья Киселёв: капитан группы спецназа Космического флота РФ. Рост — 192 см, взгляд — лёд, движения — расчётливая молния. За спиной — 17 спецопераций на астероидных станциях, два ранения, ни одного проваленного задания. Его девиз: «Порядок — это когда враг лежит, а ты стоишь». Йолдыз Мухаррямова: экзобиолог, доктор наук, специалист по ксеноформам. Невысокая, с глазами цвета туманности Андромеды, она могла часами объяснять, как дышит гриб с планеты Х‑73, но терялась, когда Илья молча брал её за руку. Её девиз: «Жизнь — это вопрос контекста». Третья неделя полёта. «Полярный вихрь» вошёл в сектор G‑7, отмеченный на картах как «нейтральный», но оттого не менее загадочный. Звёзд

2074 год. Орбита Сатурна Космический крейсер «Александр Невский» дрожал, будто живое существо, измученное незримой болезнью. Корпус содрогался от ударов магнитосферы Сатурна — гигантской невидимой волны, рвущей защитные поля, словно тонкую паутину. В командном отсеке капитан‑майор Роман Воронов сидел в кресле, сжимая подлокотники так, что побелели костяшки пальцев. На мониторе пульсировала алая надпись: «Критическое воздействие. Экраны на 37 %». Тишину разорвал хриплый голос связиста: — Капитан, магнитные вихри усиливаются! Сенсоры фиксируют аномалию в кольце B. Что‑то… огромное. Воронов резко повернулся к голографическому проектору. На экране медленно проявлялся силуэт — не корабль, не природное образование. Угловатые контуры, будто скованные из чёрных кристаллов, пульсировали, выбрасывая в пространство волны энергии. От этих выбросов датчики сходили с ума: показатели скакали, экраны мигали, а в ушах стоял тонкий, почти неслышимый звон. — «Гром», приём, — Воронов переключился на закр

Фантастический рассказ Грохот разрываемых небес. Вспышка — и реальность трескается, как старое стекло. Капитан Артём Воронин вжался в бетонный пол заброшенного цеха, инстинктивно прикрывая голову руками. Перед глазами плясали огненные спирали, уши заложило от пронзительного свиста, похожего на вой парового котла перед взрывом. — Контакт! — донёсся сквозь какофонию голос сержанта Козлова. Воронин успел заметить, как рябит воздух в центре зала — словно поверхность пруда, по которому прошёлся шквал. Потом мир взорвался ослепительным светом. Когда зрение вернулось, капитан обнаружил себя лежащим на чём‑то твёрдом и вибрирующем. Вокруг царил хаос: грохот металла, шипение пара, крики — но не русские, а на незнакомом языке, с гортанными звуками и резкими интонациями. Он поднялся, ощущая, как под ногами дрожит платформа. Перед ним расстилался город — но не такой, какой он знал. Башни из чугуна и стекла пронзали серое небо, между ними плыли дирижабли с медными гондолами. Внизу, на улицах, снова

Фантастический детектив‑триллер Сектор Г‑12 встретил их ледяным молчанием. Двери распахнулись с протяжным шипением, обнажив сцену, от которой кровь стыла в жилах. Доктор Земцов лежал у консоли анализатора. Его костюм был разорван в нескольких местах, словно изнутри его рвало что‑то нечеловеческое. На мониторе мерцала последняя запись: «Они не то, что мы думали. Влияние растёт…» Буквы гасли одна за другой, будто кто‑то стирал их невидимой рукой. — Причина смерти? — Воронов склонился над телом, стараясь не смотреть на искажённое лицо учёного. — Перегрузка нервной системы, — пробормотала Ковалёва, водя сканером над биодатчиками. — Как будто его мозг взорвался от сигнала. Смотри… Она вывела на экран график: кривая мозговой активности взлетела до пика, затем резко упала в ноль. — Это не случайность, — прошептал Воронов. — Кто‑то его убил. Или… что‑то. Он осмотрел панель. Данные стёрты, но в буфере сохранился фрагмент координат: астероид X‑427. — Собирай группу. Берём скафандры, дроны и ору

Фантастический рассказ 2025 год. Засекреченная лаборатория «Хронос» скрыта под толщами сибирской земли — в бункере, вырубленном в гранитных пластах на глубине 180 метров. Здесь, вдали от глаз и ушей, группа учёных уже три года ведёт работу над проектом, способным перевернуть представление о физике времени. Доктор физико‑математических наук Андрей Карелин стоит у панорамного экрана, на котором пульсируют графики энергетических потоков. В воздухе — запах озона и напряжения. За его спиной — команда из двенадцати специалистов: физики, инженеры, криптоаналитики. Все в белых халатах, все с тёмными кругами под глазами. — Последняя проверка, — произносит Карелин, не оборачиваясь. — Все системы? — Стабильны, — отвечает старший инженер. — Реактор на 92 %. Конденсаторы заряжены. Временной контур сформирован. Карелин кивает. На столе — фотография дочери. Ей 17. Она не знает, где он работает. И не должна знать. — Начинаем последовательность. Фаза один. Зал погружается в синеву. Гудит энергия. На це

2673 год. Сектор Эридан‑7, орбита мёртвой планеты Кси‑3 Кабина истребителя «Сокол‑М» пульсировала приглушённым светом аварийных ламп. Капитан‑лейтенант Алексей Рогожин стянул гермошлем, провёл ладонью по коротко стриженым волосам. В воздухе висел запах перегретого пластика и озона — следы недавнего боя. За лобовым иллюминатором раскинулась безмолвная чернота космоса, усыпанная холодными звёздами. На панорамном экране мерцали отметки: три красных креста (уничтожено) и один жёлтый (повреждён, уходит). В динамиках потрескивала тишина — экипаж «Вечности» ждал доклада. — «Вечность», это «Сокол‑семь». Цель подавлена. Возвращаюсь на борт, — произнёс Рогожин в микрофон, стараясь не выдать усталости. Голос звучал ровно, хотя в висках стучала тяжесть перегрузок. В ответ раздался хриплый, будто продирающийся сквозь помехи, голос коммандера Орлова: — Принято, Алексей. Только… посмотри наверх. Рогожин поднял взгляд. В верхней полусфере экрана разрасталось багровое пятно — гиперпереход. Из искрящег

Тьма. Не пустота, не отсутствие света — а живая, дышащая тьма, пронизанная ритмом, как сердцебиение вселенной. В ней дрейфовал Нексус-7 — гигантский ковчег длиной в три километра, покрытый слоем космической пыли, словно мхом древних времён. Его корпус, выкованный из сплава титана и органического графена, пульсировал —

XXIX. Тень надежды Волков стоял у панорамного окна, глядя на россыпь звёзд. Где‑то там, в глубинах космоса, теперь жила легенда — майор Громова, ставшая сердцем новой звезды. Он мысленно повторял её последние слова: «Мы защищаем не только базы и корабли. Мы защищаем мечты, смех детей, звёзды над головой». — Командир, — снова окликнул его Петров, — штаб настаивает на назначении нового

Гиперпрыжок длился всего три секунды — но для Громовой они растянулись в вечность. Когда пространство вокруг перестало искрить и экраны вновь обрели чёткость, перед эскадрой открылась картина, от которой перехватило дыхание. Сектор Z9 представлял собой аномальную зону: звёзды здесь располагались неестественно плотно, образуя подобие спирали. В её центре пульсировал багровый шар — не звезда, а нечто иное. Его излучение пронизывало пространство, заставляя датчики визжать от перегрузки. — Это «сердце Тени», — прошептал Ли, сверяясь с данными. — Энергетический выход в 10 000 раз превышает мощность сверхновой. И… оно реагирует на нас. На экранах вспыхнули новые символы — те же, что посылало существо из астероидного пояса, но теперь они складывались в чёткую схему: кольцо с точкой в центре. — Оно показывает структуру, — догадалась Громова. — Это не просто энергия. Это… разум. Из багрового шара вырвались щупальца плазмы — не хаотичные выбросы, а целенаправленные удары. Первые три корабля эска