История на вечер

Они познакомились в мае, на дне рождения общих знакомых. Она была в ярко-красном платье, много смеялась и пила вино бокалами, не останавливаясь. Её звали Лена. Он — Игорь, 25 лет, один, без девушки. Она подошла сама. — Ты скучный, — сказала она, наклоняясь к нему.

Свадьба была в сельском клубе. Платье у невесты взятое напрокат, столы составлены из школьных парт, водка в пластиковых стаканах. Павел сидел в углу, мял в руках дешёвый галстук и смотрел, как тесть наливает себе пятую рюмку. — Сынок, иди сюда, — позвал тесть. Голос был уже пьяный, но твёрдый. Павел подошёл. — Ты кто такой? — спросил тесть, глядя на него мутными глазами.

Валентина Петровна вышла на пенсию пять лет назад. Всю жизнь проработала бухгалтером, воспитала двоих сыновей, похоронила мужа и теперь жила одна в двушке, доставшейся от родителей. Старший сын, Дмитрий, женился рано. На Тане — спокойной, домашней, с тихим голосом и руками, которые всегда были в тесте или в земле. Таня работала в школе, вела биологию, а по выходным пекла пироги и возилась в

Оксана работала в маркетинге. Открытый офис, высокие перегородки, шум принтеров и вечный запах кофе. Тридцать один год, съёмная квартира, мамины звонки по воскресеньям и подруги, которые давно замужем. Оксана уже не ждала. Просто жила. Он появился в отделе осенью. Перевёлся из другого филиала. Посадили за соседний стол. — Паша, — представился он в первый день, протягивая руку.

Она была обычной. Двадцать два года, работала в салоне связи, жила с родителями в спальном районе, мечтала о своём углу и о большой любви. Подруги говорили: «Катька, ты слишком веришь людям». Она смеялась. Дениса она встретила весной, в парке. Он подошёл, спросил зажигалку. Зажигалки не было, а разговор завязался. Красивый, ухоженный. Сказал, что работает водителем, что живёт один, что ищет

Мы с Людой прожили вместе тридцать лет. Познакомились на заводе, она в ОТК работала, я токарил. Поженились, родили дочку, Настю. Больше детей не получилось. Сначала думали — ещё успеем, а потом как-то и перестали думать. Она у нас одна была. Вся жизнь в неё. Я с той поры, как Настя родилась, спать спокойно перестал. Всё казалось: случится что. Люда смеялась: «Ты как наседка». А я не мог иначе.

У матери было двое сыновей. Старший, Павел, — любимый. Младший, Игорь, — так, как получилось. Павел родился лёгким. Красивый, шумный, с ямочками на щеках. Бабушка говорила: «Весь в деда». Мать смотрела на него и таяла. Игорь родился через два года. Тихий, серьёзный, с глазами, которые смотрели слишком внимательно. Мать смотрела на него и не знала, что делать. — Ты чего такой бука? — спрашивала

Отец умер в марте. Сказали — сердце. Ему было сорок три. Он работал на стройке, пил по выходным, но дома был. Не бил, не кричал. Просто сидел на кухне, курил в форточку и молчал. Мать осталась одна с пятью детьми. Старшему, Серёже, было двенадцать. Самой младшей, Ленке, два года. На похоронах она не плакала. Стояла с каменным лицом, сжимала в кулаке платок. А вечером налила себе в стакан и выпила

Он уезжал, когда Сашке было два года. Дочка, Настя, ещё в люльке лежала. Жена, Нина, стояла в дверях, куталась в халат и молчала. Он чмокал её в щёку, трепал сына по голове и говорил: — Месяц — и я дома. Денег привезу — заживём. Она кивала. Она всегда кивала. Он работал на севере. Вахта по два, по три месяца. Нефть, холод, казарма, водка после смены. Деньги платили хорошие. Он возвращался с