Елена Грешнова | Рассказы

— Останови! — срывающимся голосом крикнула Катя. — Что? Кать, ты чего, трасса же... — супруг растерялся, но инстинктивно нажал на тормоз. — Тормози, я сказала! Прижмись к обочине! *** Катя и Александр поженились, когда обоим было по двадцать три года. Возраст, который старшее поколение называет самым подходящим для создания семьи, а психологи — периодом затянувшегося подросткового максимализма. Их роман закрутился на последнем курсе университета: яркий, страстный, полный клятв в вечной любви и уверенности, что уж они-то точно не повторят ошибок своих скучных родителей. Свадьба была веселой и шумной. На подаренные деньги они съездили в романтичную поездку, а потом вернулись в съемную однушку на окраине города. И вот тут началась настоящая реальность. Спустя три года брака от той искрящейся студенческой легкости не осталось и следа. Через три года брака Катя задумала о том, чтобы стать матерью. В ее мечтах уже вовсю рисовались уютные вечера у кроватки, маленькие пинеточки и коляска в при

— Дура ты, Анька! — кричала мать в трубку. — Мужик деньги в дом приносил, не пил, не бил! Подумаешь, погулял немного! Все гуляют! Надо было мудрее быть, промолчать, похудеть, приласкать! Где ты теперь такого мужика найдешь? Останешься разведенкой с двумя прицепами! Кому ты нужна со своими пацанами?! *** Дмитрий любил повторять, что настоящая семья — это когда в доме много детей. Именно из-за желания мужа Анна, едва успев восстановиться после первых родов, снова забеременела вторым. Так на свет с разницей в год и два месяца появились их сыновья Артем и Миша. Мальчишки-погодки, два неиссякаемых источника энергии, крика, слез и бесконечных забот. Когда Анна только вышла замуж, разговоры о детях звучали как очень красивая сказка. И ее собственная мать Светлана Ивановна, и свекровь в один голос говорили: "Рожайте, детки! Мы еще здоровые, сил полно, будем нянчиться с внуками с утра до вечера!". Но реальность оказалась не совсем такой, как представляла себе Аня. Как только она погрузилась в и

— Слушай, брат. Тут такое дело... Я видел, как твоя жена уплетала угощения одно за другим. Икра, рыба... Это все очень дорого стоит. Ты бы перевел мне тысяч десять за ваш ужин. Тем более, вы должны быть благодарны, что я вообще позвал вас на такое светское мероприятие. *** Сергей искренне не понимал, в какой именно момент его младший брат Дмитрий успел так грандиозно "подняться". Казалось, еще вчера они вместе делили тесную комнату в родительской квартире, и Дима занимал у брата до зарплаты пару тысяч на бензин. Но за последние три года реальность изменилась до неузнаваемости. Сначала Дмитрий, как бы невзначай, приехал на семейный ужин на новенькой иномарке бизнес-класса с салоном из дорогой кожи. Полгода спустя он небрежно бросил на стол ключи от просторной квартиры в элитном жилом комплексе с закрытой территорией. А еще через год стал полноправным владельцем шикарного загородного дома. Чем конкретно занимался брат, Сергей до конца не понимал: какие-то тендеры, инвестиции, консалтинг.

— Он все-таки написал... — голос Светланы Игоревны сорвался. — Он подкинул его в почтовый ящик. Мать достала его, но ничего мне не сказала. Лишь положила письмо мне в сумку. *** Кристина очень любила винтажные вещи. Для нее они были чем-то особенным. В то время как ее ровесницы с одержимостью скупали одинаковые сумки из новых коллекций масс-маркета или копили на бренды, чтобы быть "не хуже других", Кристина искала уникальные вещи. Ее гардероб напоминал костюмерную старого театра: здесь висели изящные шерстяные пальто с объемными плечами из восьмидесятых, шляпки-таблетки из шестидесятых, платья с заниженной талией и, конечно, сумочки. Сумочки были ее главной страстью. С вышитыми бисером орнаментами, на фермуарах, украшенных перламутром, с потемневшими от времени, но все еще изящными латунными цепочками. Поиски "той самой" вещи затягивали Кристину с головой. Для нее это был не просто шопинг, а настоящая охота, археология чужих душ. Ей нравился сам процесс: бродить по узким рядам блошины

— Мам, ну ты чего придумываешь? Как это — перерыв от внуков? Разве можно устать от собственных кровиночек? Они же такие сладкие! *** Когда на свет появился Антон, первый долгожданный внук, Алле Викторовне показалось, что у нее за спиной выросли крылья. Ей было всего пятьдесят, она прекрасно выглядела, работала и вела активную жизнь. Но вид этого крошечного, сопящего комочка в милом плюшевом конверте перевернул ее мир с ног на голову. Дочь Лена была растерянной после роддома, смотрела на кричащего младенца с неприкрытым ужасом и не знала что делать. Алла Викторовна, как истинная бабушка, приняла решение, которое тогда казалось ей единственно верным и благородным. — Егор, — сказала она вечером мужу, накладывая ему ужин. — Я увольняюсь. Ленка совсем зеленая, ее Никита вечно на работе пропадает. Кто им поможет, если не мы? Я буду сидеть с Антошей. Егор Петрович, мужчина обстоятельный и немногословный, лишь вздохнул, но спорить не стал. Он любил жену и привык доверять ее решениям. Так начал

— Случайно не вы обронили кошелек? — Кирилл, запыхавшись, протянул вещь. Мужчина посмотрел на вещь в руках парня, потом похлопал себя по карману пальто. — Да, мой. Спасибо. И все. Никаких "О боже, какой я растяпа. Спасибо тебе, парень", никакой попытки достать купюру в качестве вознаграждения. Мужчина просто сухо поблагодарил его, развернулся и продолжил свой путь. *** Февраль в этом году выдался особенно свирепым. Ветер не просто дул — он втискивался под куртку, выискивал малейшую щелочку в шарфе, и колол лицо ледяным ветром. Кирилл шел по тротуару, опустив голову. Он кутал лицо в шарф и воротник куртки. Его настроение полностью совпадало с этой серой, неуютной погодой. В кармане джинсов лежал телефон, который за последние два месяца не принес ни одной хорошей новости. "К сожалению, мы выбрали другого кандидата", "Ваш опыт не соответствует нашим требованиям", "Мы сохраним ваше резюме в базе и обязательно напишем позже" — эти вежливые и пустые фразы уже пестрели одна за другой. Кириллу

— Мы же с Андреем на прошлой неделе оформили новую квартиру. Однушку, правда, в новостройке, но район шикарный! Я увольняться решила. Сил моих больше нет эти балансы сводить. А теперь — красота! Моя пенсия плюс деньги от аренды — как раз на безбедную жизнь хватит. И на йогу, и на море раз в год! *** Ольга всегда считала себя сильной. Она была не из тех женщин, кто ноет, просит помощи, а просто молча впрягается в лямку и тянет все на себе. Но к тридцати годам она начала с ужасом осознавать, что эта лямка натерла ей кровавые мозоли. Всю свою замужнюю жизнь она, по сути, тянула семью на себе. И мужа, в том числе. До рождения сына Артема этот перекос был не так заметен. Они с Андреем жили в небольшой, но уютной однокомнатной квартире, которую Оле подарили ее родители на свадьбу. Ольга работала менеджером в крупной торговой фирме, зарабатывала прилично. Ее зарплата покрывала продукты, коммуналку, редкие поездки и мелкие радости. Андрей тоже работал, но его деньги как-то незаметно растворя

— А я не один. Инна тоже приедет! Просто она в салон красоты поехала с утра. Сказала, подъедет чуть позже. Вы же не против? *** Юля проснулась от того самого, редкого и сладкого ощущения, которое бывает только по утрам в выходные. Ощущения легкости и свободы — никуда не надо бежать и торопиться по делам. Не нужно вскакивать по звонку будильника, судорожно искать чистые колготки, красить ресницы на ходу и глотать обжигающий кофе, рискуя опоздать на утреннюю планерку. Суббота. Солнечные лучи лениво пробивались сквозь неплотно задернутые льняные шторы, рисуя на паркете витиеватые золотистые полосы. Из кухни доносились умопомрачительные запахи: аромат кофе смешивался с аппетитным шкварчанием бекона на сковороде. Юля сладко потянулась, зарываясь носом в одеяло. У них с мужем было негласное правило: в будние дни завтраками заведовала Юля, а по выходным кухней безраздельно владел Сергей. Сергей обожал радовать жену по выходным. Его коронным блюдом была глазунья с беконом, хрустящими тостами и

— Род должен продолжаться! А ты пригрел бесплодную дуру, которая только и знает, что книжки свои переводить. Помяни мое слово, Ваня, она — пустоцвет. Больная она, я же вижу. Ты ее выгораживаешь, а она тебя за нос водит! *** Василиса Егоровна принадлежала к той категории женщин, которые гордятся своей "прямотой", порой ошибочно принимая ее за обычную жестокость. В их районе ее знали все: от продавщиц в магазине до завуча местной школы. Василиса Егоровна говорила всегда громко, четко и исключительно то, что думала. "Я за правду стою, — любила повторять она, поджимая тонкие губы. — А на правду обижаться — глупо". Своих детей, Ивана и Светлану, она растила в строгости, граничащей с apмeйcкой дисциплиной. Ее муж, тихий и незаметный человек, давно ушел в лучший из миров, не выдержав вечного "правдорубства" супруги. Теперь Василиса Егоровна всю нерастраченную энергию направила исключительно на воспитание детей. Она считала себя образцовой матерью, хотя в глубине души хранила тайну, о которой

— Слышь, Катюх, ну че ты ломаешься? — Игорь бесцеремонно притянул ее к себе, положив тяжелую ладонь на талию. — Мы же сюда отдыхать приехали, а не на звезды смотреть. Ты же взрослая девочка, все понимаешь. *** Катя смотрела на плитку горького шоколада с миндалем, лежащую на кухонном столе, так, словно это был не десерт, а личное оскорбление. — Десять лет, Никита, — тихо, почти зловеще проговорила она, не оборачиваясь. — Мы женаты почти десять лет. Никита, возившийся с пакетами из супермаркета, замер. — Катюш, что-то не так? — Я не ем шоколад с орехами. Никогда. Мой любимый — обычный молочный шоколад. Помнишь? Я говорила тебе об этом неделю назад. И месяц назад. И, кажется, в день нашего знакомства. Никита прошел на кухню, потирая переносицу под очками — привычка, которая в последнее время начала раздражать Катю. — Прости, я... я просто увидел акцию и подумал, что ты любишь миндаль. Из головы вылетело. Давай я схожу поменяю? — Не надо, — отрезала она. — Ешь сам. Эта мелочь стала последн