ТАТЬЯНА, РАССКАЖИ

Двушка в спальном районе была их маленькой крепостью. Шесть лет замужества Наташа искренне считала, что семейное счастье — это про взаимовыручку и терпение. Особенно терпение. Его требовала Даша, младшая сестра Бори, поселившаяся у них «временно» уже два года назад. — Наташ, ты не против, если Даша поживет пару месяцев? — тогда спрашивал Боря, избегая взгляда. — Ей нужно встать на ноги после увольнения. «Пару месяцев» растянулись в бесконечность. Даша встала на ноги так уверенно, что заняла диван в гостиной, половину шкафа в прихожей и прочное положение королевы-нахлебницы. Тот вечер не предвещал ничего особенного. Наташа, вернувшись с двух работ — утром бухгалтером, вечером репетитором — готовила ужин. Руки ныли от усталости. На кухонном столе горой высилась немытая посуда, оставленная Дашей после её позднего завтрака. Яичная скорлупа, пятна от кофе. — Боря, поговори с ней, — тихо просила Наташа уже в сотый раз, пока муж крутил гайки в смесителе. — Она даже тарелку за собой не моет.

- Яна Павловна, а я тут при чём? - с усмешкой спросила Наталья. - Очень даже причём! Деньги мне нужны на зубы, остатки которых ты мне выбила в нашу последнюю ссору! - Помню, помню, - рассмеялась Наташа. - Ну вы тогда сами были виноваты. - Я нашла хорошую поликлинику, там всё сделают качественно и недорого, - улыбнулась дёснами свекровь. - Яна Павловна, я, конечно же, дам вам денег, надеюсь, больше мы не будем с вами ссориться. Яна Павловна преобразилась. Во рту у нее сверкали ровные, белоснежные зубы, которые, вкупе с новой прической и подтянувшимся от возможности нормально есть настроением, делали ее почти другой женщиной. Она даже стала относиться к Наташе с подобием благодарности, хотя тень той ссоры витала между ними, приглушенная, но не исчезнувшая. Однажды пятничным вечером Наташа вернулась с корпоратива. Шатающаяся, с блестящими глазами и громким смехом. Яна Павловна, читавшая в гостиной, нахмурилась. — Наталья, ты в своем уме? Дети спят! — строго, но сдержанно заметила она, бр

- Даша, Полина Викторовна, вы ошиблись адресом! - заявила Наталья. Но мама и дочка её как будто не слышали. Они протиснулись в прихожую мимо остолбеневшей Наташи. Каждая тащила по два огромных чемодана вещей. Наташа быстро опомнилась и шагнула вперёд, преградив им путь в гостиную. - Стойте! Я не шучу! Вам нужно немедленно уйти! — её голос, сначала дрожащий, налился твердостью. Полина Викторовна лишь вздохнула, снимая пальто, как будто не слышала ничего, кроме собственных мыслей. - Наташенька, не суетись. Дима всё решил. У нас ремонт, временно поживём у вас. Семьи должны помогать друг другу, — она повесила пальто на вешалку, куртка Наташи полетела на пуфик, и окинула прихожую оценивающим взглядом. - Какой ремонт? Что объяснил? Дмитрий мне ничего не говорил! — Наташа почувствовала, как по спине бежит холодок. Она выхватила телефон из кармана. Даша уже ставила свои чемоданы на паркет в гостиной, оставляя грязные следы. - Ой, Наташка, расслабься. Мы тебе скрасим быт. Мама вкусно готовит,

- Я уборку делаю по выходным, а сегодня вроде бы четверг, - напомнила Наталья. - Завтра мама приезжает, поэтому будь добра! - Борис повысил голос. - Опять? Жанна Викторовна была две недели назад, я ещё от прошлого её визита не отошла. - Перетерпишь! Мама будет учить тебя вести хозяйство! - Я прекрасно веду хозяйство! Пусть она свою старшую невестку учит, прикопалась ко мне! - Наташ, это не обсуждается, мама уже купила билет, приедет к обеду. Я уезжаю на рыбалку, чтобы вам не мешать, на двое суток.  - Молодец, - всплеснула руками Наташа. - Ну учти, Боря, если я убью твою мать, ты не обижайся. - Скажешь тоже! Так всё, я на работу, на пятницу беру отгул, завтра в пять утра уеду, тебя будить не буду. Наташа проснулась около девяти часов утра, Боря уже уехал. Молодая женщина была в оплачиваемом отпуске, на работу только через девять дней. Она заглянула в маленькую комнату, где был жуткий беспорядок. - И так пойдёт, - махнула рукой Наташа. Ближе к обеду раздался дверной звонок, от которого

Кухню наполнял густой аромат свежего борща — томатный, с ноткой чеснока и сладкой паприки. Наталья, вытирая руки о фартук, с надеждой посмотрела на мужа. Борис уткнулся в телефон, избегая её взгляда. А Вера Романовна, свекровь, с видом судебного эксперта подняла ложку, отхлебнула, замерла и с презрением положила её обратно в тарелку. — Наташа, такое даже пробовать опасно, — заявила она ледяным тоном, отодвигая тарелку так резко, что фарфор звякнул о стекло стола. Тишина повисла густая, как сметана, что стояла в глиняной кружке посередине. Наталья почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Вера Романовна, что вы такое говорите! — вырвалось у неё, голос задрожал от несправедливости. Она три часа колдовала над кастрюлей, как делала это для своей бабушки. — А то и говорю! — свекровь ударила ладонью по столу. Вилки и ложки встрепенулись. — Твоя стряпня опасна для жизни! Картошка недоварена, свёкла отдаёт землёй, а мясо… Боже, это даже мясом назвать сложно! Резина, а не говядина! — Ма

Крошечная гостиная была битком набита роднёй. Воздух гудел от смеха, звона бокалов и запаха жареной скумбрии. В центре, под самодельным плакатом «С Юбилеем!», восседала именинница, Екатерина Викторовна, с королевским видом окидывая взглядом своё царство. Именно в этот момент дверь приоткрылась, и на пороге появилась Наташа. Разговоры стихли на полуслове. — Наташа, а тебе тут не рады, — голос свекрови, холодный и отточенный, как лезвие, разрезал наступившую тишину. Боря, муж Наташи, вздрогнул и вскочил со стула. — Мам, что ты? Не говори ерунду. Наташа, проходи, — он сделал шаг к жене, но жест матери остановил его. — А ты не лезь, сынок! — Екатерина Викторовна ударила ладонью по столу, зазвенела посуда. — Ей нет места за моим праздничным столом! Она уже три месяца тебя в свою постель не пускает, скандалит! Мы все знаем! Все действительно знали. Знакомые послушно кивали. Наташа стояла бледная, но собранная. В её руках был небольшой конверт. — Екатерина Викторовна, я не для ссоры п

- Анастасия Юрьевна, даже если это и правда, вам какое дело? - вопросом ответила Наталья. - А Боря спился совсем, ему помощь врачей нужна, а у меня денег нет. - Мне всё равно! - громко заявила Наташа. — Наташенька, пожалуйста, не оставляй нас в беде. Ты же знаешь, как мы с Борей любили тебя. Он просто оступился, но сейчас он нуждается в твоей помощи, - скулила бывшая свекровь. - Ага, так любили, что при разводе обчистили мою квартиру, забрали даже то, что было куплено мной до брака! - закричала Наташа. - Ладно, ладно, не кипятись, мне нужно совсем немного денег, чтобы Борю отправить в больницу, скажем, тысяч тридцать будет достаточно! - Пошли вон! Наташа обошла наглую женщину и скрылась в подъезде. Однако, она не заметила, что бывшая свекровь крадётся за ней. Когда Наталья открыла дверь своей квартиры, то Анастасия Юрьевна ввалилась в прихожую вместе с ней. — Вы с ума сошли! — прошипела Наталья, прижимаясь спиной к вешалке. Кошелек и ключи выскользнули из ее рук и с шумом упали на пар

Наташа стояла в дверном проёме гостиной, сжимая в руке тряпку для пыли. Месяц слёз, бессоницы и бесконечного мытья полов, которые, казалось, навсегда сохранили отпечаток его стоп. Она выпрямила спину. — «Всего лишь», Ирина Петровна? — её голос прозвучал тихо, но с такой ледяной чёткостью, что свекровь на миг смолкла. — Для вас это статистика? Вообще-то одна из многих его измен! Для меня это был взрыв. После которого остался кратер. — Не смей так говорить! — Ирина Петровна стянула перчатки, швыряя их на консоль, где всегда лежали ключи её сына. — Все мужчины ошибаются! Это жизнь! Ты должна была простить, бороться за семью! У вас общий ребёнок! — Да, у нас общая дочь, — Наташа сделала шаг вперёд. — Которая видела, как папа целует в машине ту… девушку. Которая неделю спрашивала, почему мама плачет. За которую и должна бороться. За её представление о том, что любовь — это не унижение. Что дом — это безопасность, а не поле битвы. Свекровь фыркнула, прошла в гостиную, осматриваясь, будто ищ

Ужин в пятницу был ритуалом семьи Орловых. Наташа старалась поддерживать эту традицию, хотя после девяти часов в офисе и часа в пробках ей хотелось лишь одного — забраться под одеяло с книгой. Но свекровь, Ксения Владимировна, считала семейные ужины священными. На столе дымился суп, стояла тарелка с аккуратно нарезанным хлебом. Боря, муж Наташи, молча ковырял ложкой в тарелке, избегая встречаться глазами то с матерью, то с женой. Атмосфера была напряженной, как перед грозой. — Наташа, ты денежку приготовила на день рождения моей дочери? — внезапно спросила Ксения Владимировна, отложив ложку. Её голос звучал мягко, почти певуче, но Наташа знала эту интонацию — капкан захлопывался. Наташа медленно подняла глаза, почувствовав, как желудок сжимается в комок. — Ксения Владимировна, я с Борей посоветовалась, — начала она, тщательно подбирая слова, — и мы не будем дарить Даше деньги. Тишина повисла густая, почти осязаемая. Боря замер, ложка застыла на полпути ко рту. — Как? — свекровь откину

- Дороже, ну продавать я её не собираюсь, - заявила Наталья, улыбаясь в ответ. - Квартира досталась мне от родителей, они сейчас в Китае живут. - Самый центр Москвы, видок шикарный! - свекровь смотрела в окно на кухне. - Лариса Александровна, эту квартиру я планирую сдавать, а жить мы будем в квартире вашей матери, так Боря решил. - Боря решил, ну-ну, - свекровь медленно присела на табуретку. - Наташа, а у меня есть предложение намного лучше! Ты, продаёшь эту квартиру на Тверской и покупаешь квартиру моей покойной матушки в Люберцах! Как тебе такое предложение? - сияя, спросила женщина. - Паршивое предложение, Лариса Александровна, - фыркнула Наташа. - И твой ответ? - Нет! Я не продам эту двушку! - твёрдо ответила невестка. - Ох, не с того ты жизнь в нашей семье начинаешь, Наташенька! Против матери своего мужа попёрла, как бы тебе это боком не вышло! - заявила свекровь. - Лариса Александровна, мне не нравится ваш тон, покиньте мою квартиру, или я звоню Борису, - спокойно произнесла На