Золотой век Династии Османов ⚜

Вечером, когда солнце начало клониться к горизонту, Марьям предстала перед Хюррем Султан совершенно преображенной. Платье из тончайшего шелка цвета чайной розы. Её волосы цвета тёмного мёда, уложенные мягкими волнами, свободно спадали на плечи, и в них мерцала тонкая серебристая лента, как будто вплетённая из лунного света. Свет заката играл на отдельных прядях, подчёркивая тёплые золотистые блики. Плечи и ключицы были обнажены; платье имело глубокое декольте и деликатные кружевные вставки у рукава, сочетая в себе изящество и лёгкую смелость. Вся фигура казалась собранной и одновременно готовой раскрыться — образ, словно драгоценный бутон, готовый распуститься в садах султана, окутан мягкой, тёплой атмосферой вечера. Мать Султана внимательно смотрела на грузинку. Женщина знала, какое важное испытание предстоит девушке. Хюррем долго изучала девушку взглядом, оценивающе проводя глазами вдоль её фигуры, начиная с роскошных волос и заканчивая изящными ножками, едва заметными сквозь полупр

После встречи с матерью Султана, Айше Кадын вместе с дочерью направилась покои, которые подготовили для них по приказу Хюррем Султан. Стражники, стоявшие у дверей, склонили головы и отворили дубовые створы, пропуская главную фаворитку Падишаха и его дочь. Нергисшах Султан забежала в комнату, а следом вошла Султанша. Покои были просторными, залитыми светом из больших окон, выходящих в сад. Тяжелые

Утро во дворце начиналось тихо и размеренно, как и подобало дому, где правит Валиде Хюррем Султан. С первыми лучами солнца покои Валиде Султан наполнились мягким голубоватым светом. Тонкие занавеси колыхались от лёгкого утреннего ветерка, донося аромат сада — свежесть росы, цветущие апельсиновые деревья и розы. Хюррем Султан уже была на ногах. Она стояла у зеркала, позволяя служанкам завершать её

Тихий рассвет над Стамбулом освещал купола дворцов игрой первых солнечных лучей. Гордая и величественная, башня справедливости вздымалась к небу, словно символ вечной власти Османской империи. На самом верхнем этаже, в одном из роскошных залов, стояла Хюррем Султан. Её взгляд был устремлен вдаль — не просто на город, но на судьбы сотен тысяч людей, крепко связанных с будущим её сына. Она знала,

Всем доброго дня, мои дорогие. Сегодня я хочу познакомить Вас с новой историей, которая будет описывать правление старшего сына Султана Сулеймана, Мустафы. Данная работа будет исключительно моей фантазией и я очень надеюсь что роман Вам понравится. Не знаю на сколько глав будет данная работа. Но обещаю что будет весьма интересный сюжет💕 Предисловие 1542 год. Османская империя, простирающаяся от

Солнце, словно спелый апельсин, медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в оттенки персика и малины. Маниса, город, утопающий в зелени и ароматах, готовился к своему вечернему преображению. Воздух, еще недавно раскаленный дневным зноем, стал мягким и ласковым, принося с собой легкий бриз с Эгейского моря. В покоях Хюррем Султан царила атмосфера покоя. В воздухе витал аромат сандала и роз,

Карета, украшенная искусной резьбой и золотой инкрустацией, плавно остановилась у массивных, величественных главных ворот дворца Топкапы. Тяжелые створки, повидавшие века истории, медленно распахнулись, пропуская внутрь долгожданную гостью. Из роскошного экипажа вышла она – любимая дочь Султана Сулеймана, Михримах. Луноликая Госпожа, чья красота была столь же завораживающей, как и свет полной

Госпожа сидела у изголовья Айше Кадын, гладя ее по голое. Хюррем уже потеряла счет времени. Казалось, что прошла целая вечность. Воздух в покоях был тяжелым, пропитанным запахом трав и тревоги. — Дочка, все будет хорошо. Я найду виновного. Клянусь своей жизнью - повторяла она По щекам жены Халифа текли слезы. Она редко позволяла себе показывать чувства так открыто. Но сейчас ей было плевать на осуждения со стороны придворных. Ташлыджалы мчался в покои Шехзаде. Как только ему сообщили, что Хюррем Султан желает его видеть, он сразу же бросил свои дела. Когда мужчина вошел в покои, то сразу же обратил внимание на состояние Султанши. Она сидела, сгорбившись, ее обычно гордая осанка была сломлена. Ее лицо, обычно такое яркое и выразительное, сейчас было бледным и осунувшимся. Глаза, обычно полные огня и решимости, были красными от слез, а взгляд – потерянным. Ташлыджалы никогда не видел ее такой. — Госпожа. Простите, что заставил Вас ждать – произнес он, склонив голову Рыжеволосая Госпожа

Ночь вступила в свои права. Луна освещала сад, а звезды мерцали, словно миллионы бриллиантов. Дворец Манисы давно спал, только вот Мустафа не мог уснуть. Он стоял на балконе, задумчиво глядя в даль. Шехзаде думал о своем будущем. Если трон унаследует он, то все изменится. Мустафа будет править твердой рукой, чтобы отец и мать гордились им. Но закон о братоубийстве... жесток. Он по закону обязан казнить своих братьев и их детей, если таковы будут. Холодный ночной воздух трепал полы его кафтана. Шехзаде поежился, но не двинулся с места. Он не сможет поднять руку на родную кровь. Пусть его посчитают слабым, но никто и никогда не посмеет навредить его семье. Даже он сам. На мгновение наследник представил реакцию Хюррем Султан, если он все же убьет братьев. Всего миг и его тело покрывается дрожью. Сын Султана Сулеймана представил, как женщина заменившая ему мать кричит, плачет, сыпет проклятия, а в конце добавляет "Ты мне больше не сын!" Ему становится плохо. Руки сжимают перила с такой

Хюррем Султан сидела за столом в покоях мужа, разделяя с ним трапезу. Султан Сулейман, обнимал свою Госпожу, кормя ее сладостями — Сулейман, прошу, перестань. Я уже не могу - смеясь, говорила Хасеки — Хюррем моя, еще один маленький кусочек. Ради меня - умолял Халиф — Ты у меня такая худенькая Султанша притворно нахмурилась, но глаза ее смеялись. Она знала, что муж обожает ее румянец, и звонкий смех. Прошло почти двадцать лет, а Падишах ве также боготворит свою Хюррем, и эта любовь, эта безраздельная власть над сердцем любимого мужчины, пьянили ее не хуже самого дорогого вина. — Хорошо, мой Султан, только один. Но если я не влезу в новое платье, ты будешь виноват - кокетливо проговорила она, принимая кусочек халвы из рук своего Господина Сулейман рассмеялся, притянув жену к себе еще ближе — Глупости, моя Госпожа. Ты всегда будешь самой прекрасной для меня. Если с платьем что-то не так его можно перешить — Любимый - положив голову на грудь Падишаха, произнесла женщина — Что, моя роза?