Балаболы

Меня зовут Ирина Кобозева. Я логопед, учитель русского языка и литературы. 35 лет я работаю с детьми, у которых есть тяжелые нарушения речи. Но сегодня я хочу поговорить о другом. Мы уже говорили о гимназиях. О лицеях. Сегодня — очередь ещё одного вида школ, который часто путают с первыми двумя. А зря. Речь пойдёт о школах с углублённым изучением отдельных предметов. Многие родители думают: «Ну, углублённое изучение — это почти как лицей или гимназия. То же самое, только название другое». Нет. Не то же самое. И сегодня я объясню — почему. Давайте представим обычную общеобразовательную школу. В ней есть математика, русский язык, литература, биология, география, физика, химия. Все предметы идут по программе, которую рекомендовало Министерство образования. Часов на каждый предмет — ровно столько, сколько положено. А теперь — школа с углублённым изучением. В ней не появляется новых предметов. В отличие от лицеев и гимназий, там нет дополнительных культурологических или профессиональных ди

Меня зовут Ирина Кобозева. Я логопед, учитель русского языка и литературы. 35 лет я работаю с детьми, у которых есть тяжелые нарушения речи. Но сегодня я хочу поговорить не о речи и не о своих учениках. Сегодня я хочу поговорить с вами — с родителями будущих первоклассников. Каждый год, весной, ко мне приходят мамы и папы с одним и тем же вопросом: «Ирина, мы выбираем школу. Гимназия или обычная? Говорят, в гимназиях лучше. Но и нагрузка больше. Что посоветуете?» Я не разбрасываюсь советами. Но в этом вопросе у меня накопился достаточный опыт, чтобы рассказать вам одну важную вещь. Ту вещь, о которой часто умалчивают на днях открытых дверей и в рекламных буклетах. Сегодня я хочу разложить по полочкам, что такое школа-гимназия на самом деле. Без прикрас и без запугиваний. Только факты и мой 35-летний опыт. Давайте начнём с хорошего. Школы-гимназии — это действительно распространённый и уважаемый вид школ в России. Их главная «фишка» — художественно-эстетический уклон и изучение не мене

Меня зовут Ирина Кобозева. Я логопед, учитель русского языка и литературы. 35 лет я работаю с детьми, у которых есть тяжелые нарушения речи. Но сегодня я хочу поговорить не о речи. Сегодня — о школах. О том, как мы, родители, часто торопим события. И о том, почему это может навредить. Я каждый день вижу родителей, которые мечтают о «лучшем» для своего ребёнка. Они водят его на подготовительные курсы с 4 лет. Они выбирают школу с углублённым изучением английского, когда ребёнок ещё даже читать не научился. Они записывают первоклассника в лицей с физико-математическим уклоном, потому что «это престижно». И я каждый день вижу детей, которые плачут. Которые не хотят идти в школу. Которые устают, не высыпаются, нервничают. А ведь можно было всё сделать иначе. В нашей стране есть разные типы школ. Есть обычные общеобразовательные. Есть гимназии. Есть лицеи. Школа-лицей — это особый вид. Его цель — воспитать у учеников профессиональное самосознание. Если говорить просто — помочь ребёнку выбр

Меня зовут Ирина Кобозева. Я логопед, учитель русского языка и литературы. 35 лет я работаю с детьми, у которых есть тяжелые нарушения речи. И за эти годы через мои руки прошли сотни игрушек. Дорогих и дешёвых, модных и забытых, сложных и примитивных. Но есть одна игрушка, которая никогда не надоедает ни мне, ни моим ученикам. Она выглядит скромно. Она не мигает, не поёт, не говорит на трёх языках. Но она — настоящий тренажёр для детского мозга. Это пирамидка. Сегодня я хочу рассказать вам об одной симпатичной улитке, которая попала ко мне в руки. Но поверьте, разговор пойдёт не только о ней. Посмотрите, какая симпатичная улитка. Но это не просто игрушка-зверушка. Это пирамидка. Вы видите: самый большой круг, на него нанизывается круг поменьше, потом ещё меньше, и самый маленький. Всё крепится на стержень. У этой игрушки достаточно большое количество деталей. Круги четырёх размеров и четырёх основных цветов. Плюс — набор карточек, по которым можно собирать пирамидку по образцу. На пер

Меня зовут Ирина Кобозева. Я логопед, учитель русского языка и литературы. 35 лет я работаю с детьми, у которых есть тяжелые нарушения речи. Но сегодня я хочу поговорить не о речи. Сегодня я хочу поговорить о том, о чём в моём детстве вообще не задумывались. Когда я училась в школе, в нашем классе было больше 40 человек. И все они писали правой рукой. Мы даже не подозревали, что существуют дети, которые пишут, рисуют, вырезают, едят левой рукой. Если мы вдруг встречали такого человека — показывали пальцем и удивлялись: «Какое чудо чудное!». Прошло несколько десятилетий. Сейчас в каждом классе можно увидеть двух, трёх, а иногда и пятерых детей, которые работают левой рукой. Откуда же они взялись? Ниоткуда. Они всегда были. Просто раньше их переучивали. Раньше было просто: всех детей учили есть правой рукой. Потом — писать правой рукой. В детском саду, в школе, дома — везде. Если ребёнок тянулся к ложке левой рукой, ложку перекладывали. Если тянулся к ручке левой рукой — ручку переклады

Меня зовут Ирина Кобозева. Я логопед, учитель русского языка и литературы. 35 лет я работаю с детьми, у которых есть тяжелые нарушения речи. И за эти годы я повидала многое: и счастливые лица родителей, чьи дети заговорили, и слёзы, и отчаяние. Но есть одна категория родительских эмоций, которую я встречаю особенно часто. И она звучит примерно так: «Он испортил обои! Только вчера поклеили! Я так зла, что слов нет!» Я прекрасно вас понимаю. Я сама мама, и мои стены когда-то тоже стали жертвой детского творчества. Гнев, негодование, отчаяние — всё это знакомо. Но сегодня я хочу сказать вам то, что, возможно, немного смягчит боль утраты от новых обоев. Ваш ребёнок развивается нормально. Более того. То, что он сделал, — это не хулиганство и не желание вас позлить. Это важный этап его развития. И если вы сейчас поймёте, почему он это сделал, возможно, вы не только перестанете злиться, но и начнёте помогать ему так, как не помогают никакие пальчиковые упражнения. Давайте разберёмся с анатом

Меня зовут Ирина Кобозева. Я логопед, учитель русского языка и литературы. 35 лет я работаю с детьми, у которых есть тяжелые нарушения речи. И за эти годы я поняла: самые мощные инструменты развития часто лежат прямо у нас под носом. Нужно только уметь их увидеть. Сегодня я хочу рассказать вам историю одного открытия. Открытия, которое случилось случайно, но навсегда изменило мой подход к работе с детьми. И речь пойдёт о… прищепках. Да-да, о самых обычных бельевых прищепках. Тех самых, которые есть в каждом доме. Оказывается, они могут стать настоящим волшебным инструментом, если знать один маленький секрет. Это случилось на занятии с одним мальчиком. Назовём его Миша. У Миши были серьёзные проблемы: слабая мотивация, сложности с концентрацией внимания и, самое главное, очень плохая зрительно-моторная координация. Он почти не смотрел на свои руки во время работы. Взгляд «блуждал» где-то в стороне, а пальцы действовали как будто сами по себе. Вы когда-нибудь пытались застегнуть пуговиц

Меня зовут Ирина Кобозева. Я логопед, учитель русского языка и литературы. 35 лет я работаю с детьми, у которых есть тяжелые нарушения речи. И поверьте, за эти годы я насмотрелась на детские руки — самые разные. Бывают руки ловкие, быстрые, которые легко справляются с любой шнуровкой и мелкими деталями. А бывают руки… слабые. Такие, которые вроде бы и пытаются, а карандаш выскальзывает, пальцы быстро устают, строчки в тетради пляшут, и ребёнок после трёх написанных слов говорит: «Я больше не могу». И вот тут многие родители удивляются: «Как же так? Мы столько занимались! И пальчиковые игры делали, и бусины нанизывали, и лепили. А рука всё равно не слушается». Я вас понимаю. И хочу сказать одну важную вещь, которую сама поняла не сразу. Ловкость пальцев — это ещё не всё. Когда мы с вами идём в тренажёрный зал (если ходим, конечно), мы же не делаем только лёгкие упражнения? Мы берём гантели, делаем подходы, даём мышцам нагрузку. Мы чередуем динамику и статику. Мы знаем: чтобы мышца стал

Меня зовут Ирина Кобозева. Я логопед, учитель русского языка и литературы. Более 35 лет я работаю с детьми, у которых есть тяжелые нарушения речи. И поверьте, за эти годы я поняла одну простую, но важную вещь: ребенка нельзя научить думать через скуку. Если игрушка перестала вызывать интерес — она бесполезна. Даже если это дорогая, красивая и «правильная» с точки зрения педагогов Монтессори-пирамидка. Сегодня я хочу рассказать вам историю о том, как мы с моими учениками «перезагрузили» обычную числовую пирамидку. Ту самую, с квадратиками, на которых вырезаны отверстия. Ту, которая, кажется, создана только для того, чтобы научить ребенка считать до пяти. Оказывается, её потенциал гораздо глубже. И если знать несколько секретов, эта игрушка превращается… в полноценный математический тренажёр. А для детей с нарушениями речи — ещё и в мощный инструмент для развития мышления, без которого, увы, красивая речь не складывается. Ко мне часто приходят родители и жалуются: — Мы купили Монтессори

Дорогие родители! Сегодня я хочу поговорить с вами на тему, о которой часто молчат, которую стесняются обсуждать вслух, но которая болит у многих. Я слышала это десятки раз на консультациях: «Меня самого в детстве поколачивали, и ничего, человеком вырос». «Ну шлепнула пару раз, подумаешь». «Бью только за дело, когда по-другому не понимает». Давайте остановимся и честно посмотрим на эту привычную для многих семей картину. Ко мне на занятия пришла чудесная девочка Аня. Яркая, живая, любознательная. Но во время игр с другими детьми она часто толкалась, могла ударить, отобрать игрушку без видимой причины. Мама жаловалась: «Ума не приложу, что делать! Мы же её воспитываем, наказываем. Вчера отец отшлёпал за такое поведение, а она опять за своё!» А потом я увидела, как мама реагирует на очередную выходку дочери во дворе. Она подлетела к Ане с криком, схватила за волосы, оттащила, шлёпнула по губам и заорала: «Сколько раз тебе повторять: НЕЛЬЗЯ бить других!» Вы чувствуете этот разрыв? Ребёнк