Мысли юриста

Вася мечтал о новом автомобиле, но машины, словно сговорившись, дорожали быстрее, чем росла его зарплата. Открывая сайты с объявлениями, он всякий раз тяжело вздыхал, вспоминая, как пять лет назад мог бы поменять свой старый, скрипучий, но верный автомобиль по какой-то там сказочной льготной программе, поменять и горя не знать, да не в кредит с драконовскими процентами, а в рассрочку на год, безо всяких процентов. Эх, было время…. Но, как говорится, «хорошая, мысля приходит опосля». Однако пешие походы до работы и тряска в общественном транспорте окончательно его доконали. - Надо брать, — решил Вася, сжимая кулаки. — А то совсем пешеходом заделаюсь. И он взял: красавец-внедорожник, сияющий лаком, переехал жить к Васиному подъезду. С этого момента спокойная жизнь Васи закончилась и началась эпопея, достойная пера самого Гомера, только в декорациях российского правосудия. Первым делом новоиспеченный владелец отправился в ГИБДД, чтобы поставить машину на учет. Но в ГИБДД его встретили не

— Манюня, — радостно возвестил Игорь, с порога потрясая мятым листом бумаги, похожим на снятую кожуру апельсина. — Манюня, выгодное предложение, покупаем здание и землю! Мария Ивановна, которую все тридцать лет ее жизни звали исключительно Манюней (и она к этому привыкла), оторвалась от вязания. — Игорек, ты опять нашел объявление «Купите наше здание дорого»? Нас уже год назад разводили на «золотые крыши», забыл? — Нет, это другое, — Игорь театрально прижал руку к груди. — Прекрасное здание, более 2 тысяч кв.м., участок тоже огромный. Полная стоимость - как подержанный «Логан». У хозяина срочный отъезд в Тьмутаракань. — А почему так дёшево? — Манюня подозрительно сощурилась. — Крыша худая, и крапива по пояс. Но мы ж не жить там будем, а сдадим в аренду, деньги будут. Да и сами на кусочке будем торговать, магазинчик откроем. Один с нитками для вязания, ты займёшься, а я буду всякими продуктами торговать. Ну, или перепродадим здание. Идея «купить и перепродать» показалась Манюне настольк

— Вася, надо делать ремонт, — пилила Васю жена. — Денег уже кот наплакал, а помещение стоит мёртвым грузом: ни тебе аренды, ни тебе радости от денежных вливаний. - Помещение на фирме моей значится. - Значит, от фирмы подписывай договор и ремонтируй. Вася крякнул, почесал затылок и полез в интернет, а там компания «Самоделкины» предлагает ремонт любой сложности, нежилые помещения — их конёк. Ну, Вася и клюнул. Приехал Алексей, глава компании, с виду солидный, в очках, с папкой. Договор составили, руки пожали. — Значит так, Василий, — говорит Алексей. — Работа пойдёт быстро. Но тут такая деталь: у меня бухгалтер в отпуске, а Насте, работнице нашей, надо перекинуть аванс. Переведите-ка вы, голубчик, сто тысяч прямо ей на карту, а мы потом в актах учтём. Для скорости, так сказать. Вася подумал: - Для скорости — это хорошо. Деньги на карту Насте он перевел. Ремонт сделали, помещение засияло, жена осталась довольна. Акт подписали, деньги по договору выплатили. И тут Васю осенило. — А ведь я

— Надоел мне этот Петров, — сказал как-то Степан Андреич своему приятелю. — Хожу теперь по судам, как какой-нибудь декабрист. Пишет заявления, пасквили распространяет. Лечиться ему надо, честное слово. И надо сказать, Степан Андреич был человек серьезный, с весом в обществе, а тут прямо извелся весь. С этого, собственно, и началась история, которая дошла аж до самого Верховного Суда. А дело обстояло так. Была в Москве виноторговая компания «Бокалы-рюмочки». И были в ней участники: Степан, Иван, Петр и Василий, люди деловые, серьезные, ответственные, все на них держалось. И как-то затесался в их компанию Антон, который вообще ничего не делал, но денег хотел много, фактически все ему, а работать должны были остальные. Так что Антон как-то не сросся с коллективом, конфликтовал с товарищами по бизнесу, да и передал долю в доверительное управление Саше, своему племяннику: шустрому и скандальному., а сам затаил, видать, обиду. И началась тут переписка, достойная пера великого комбинатора. Сн

И вот сидит она на кровати, вокруг неё деньги разложены, и думает вслух: — Не отдам. Что бы там ни было — не отдам, это же не воровство, а алименты. Они сами прислали, а раз прислали, мое. И курточку можно купить да не одну. Так, все, прячу деньги. Дочка будто услышала, подошла и говорит: — Мама, купи куклу, большую. Маша посмотрела на неё, на деньги, и вдруг заплакала: — Куплю, и куклу куплю, и курточку, и сапожки, и конфет. Всё куплю. Деньги она припрятала, в старый чемодан положила, сверху тряпьё накрыла и на антресоль задвинула. Надёжно спрятала. Вечером пришла мать с работы, усталая. Маша ей чай налила, бутерброды сделала с колбасой, какой давно не покупали. Мать удивилась: — Ты чего это, дочка расщедрилась? — Алименты пришли, — говорит Маша спокойно. — Вася прибавил. Мать посмотрела подозрительно, но расспрашивать не стала, устала очень. А ночью Маша не спала: лежала, смотрела в потолок и думала: — Вот ведь жизнь какая штука, пять лет мучилась, а тут раз — и миллион. И что теперь

Маша с ребенком жила теперь у матери, а Василий ошивался у друзей. И тут Маша позвонила бывшему мужу. — Аллё, — говорит Василий в трубку. — Слушаю. — Это я, — говорит Маша. — Василий, ты мне должен алименты за два месяца. Ребенку кушать надо покупать, одежду. Василий сразу заволновался, заерзал на табуретке и заговорил быстро-быстро: — Маша, Машенька, клянусь здоровьем, я устраиваюсь на нормальную работу, с хорошей зарплатой, скоро все будет. — Ой, не смеши, на недельку, а потом с зарплатой обманут. Пойми ты, обед для ребенка сам по себе приготовится? А продукты-то купить надо, почему я одна должна? Дитё и твоё, ты кричал, что любишь, вот и помогай. — Что ты наезжаешь? Ты думаешь, что одна ждешь? Мне дочка от первого брака тоже писать начала: «Папа, дай». А ей, между прочим, тринадцать лет, она растет, ей одежду уже не абы какую, а модную надо. Я же не банкомат. Устроюсь, долг погашу. Тут Маша повесила трубку. Не то чтобы она обиделась, а просто разговор стал принимать какое-то нехорош

Жила-была семья, обыкновенная, но с достатком. По фамилии, допустим, Коробковы, Марина и Виктор. Пятнадцать лет они прожили душа в душу, как казалось Марине. Оба работали, отлично зарабатывали. Марина даже в декрете не сидела, после больничного вышла на работу, а с дочкой няня была, бабушка, мама Марины, помогала. Виктор в нефтяной сфере работал, Марина в банковском деле крутилась. Материально у них тоже всё пучком: квартира в центре, машины: у каждого своя, у него БМВ, у нее тоже. И ведь не транжиры, с головой люди. Купили несколько лет назад помещения нежилые, в аренду сдали, хороший доход от этого имели. К тому же дом за городом строить начали, с камином, для детишек, чтоб на травке бегали. Детишек, надо сказать, двое: Пашка, балбес, подросток уже, и младшенькая, трехлетняя Алёнка. И вот сидит как-то Марина вечером на кухне, Виктор в командировку уехал: чай пьет, в телефоне ленту с новостями листает. И надо ж такому случиться: заходит она в облако, в фотографии, облако-то общее, на

Вот такую обложку сегодня прислали к книге, уберут только 18+. Так что готовится книга к изданию, ждем-с.

Василий молчал долго, в голове было пусто и тяжело, Алена снилась ему каждую ночь. Просыпался и не понимал, зачем вставать. — А квартира? — спросил он вдруг. — Та, от которой я отказался? Ты там жить будешь? — Папа, квартира — это для тебя, если что. Я же о тебе забочусь. Продадим или сдадим — решим потом. Главное, чтобы ты был под присмотром, я буду приезжать заботиться о тебе, я рядом. — А дом? — повторил он. — А дом будет наш, общий. Формально — мой, ты на меня дарением оформишь, а по факту — твой. Мама бы хотела, чтобы мы были вместе, я о тебе заботилась, ты бы не мучился один. — Ты, правда, будешь заботиться? Катя пересела ближе, взяла его за руку: — Папуля, ты меня вырастил. Как я могу тебя бросить? Я же обещаю, всю жизнь буду рядом. Василий сглотнул, глаза защипало. — И жить я там смогу? — Конечно, папа, это твой дом, ты его строил. Там надо доделать ремонт, но я буду вкладываться только как в свой дом. Он кивнул. — Хорошо, Катя, сделаем, как ты скажешь, только не обмани меня, н