Лора Харт I Художественные рассказы

Запах хвои и печёной утки висел в воздухе плотно, как бархатный занавес. Анна разложила шоколадные конфеты в хрустальную вазочку. Она отступила на шаг от стола и почувствовала, как внутри что-то сжалось в тугой, тревожный комок. Не от предвкушения праздника, а от предвкушения очередного спектакля. “Мама, хватит!” — два слова, после которых новогодний стол стал полем боя Из кухни доносился ровный, почти механический стук ножа. Алексей уже два часа колдовал над салатами, и в этой его сосредоточенности была какая-то неестественность и напряжённость. Он вышел, вытирая руки о клетчатое полотенце. Лицо его было бледным, под глазами синеватые круги от усталости. — Всё готово? — спросил он, и его взгляд скользнул по столу, гирляндам, по искусственной, но идеально пушистой ёлке. Он искал изъян. Ту самую деталь, за которую можно будет уцепиться, чтобы оттянуть неизбежное. — Всё готово, — кивнула Анна. — Красиво. — Красиво, — повторил он без эмоций. Потом подошёл к столу, поправил уже идеально л

Ангелина встала и подошла к сейфу, встроенному в стену и набрала код. Она достала ещё одну старую потёртую папку и села обратно, раскрыв её на коленях. Все части повести "Волчица" — То, что я тебе сейчас покажу, я собирала пятнадцать лет. Она выложила один за другим на стол фотографии. Марина смотрела, думала и начинала понимать. Волчица. Украденное наследство (часть 5) Первая фотография: Виктор Терентьев, молодой, худой, стоит у входа в здание с табличкой «Городской архив». В руках у него ничего нет. Вторая: он же выходит из того же здания, но несёт уже две большие папки, беспокойно оглядывается через плечо. Третья: он складывает папки в багажник старых «Жигулей». — Эти снимки сделала твоя бабушка, — объяснила Ангелина. — Тридцать пять лет назад. Она следила за ним. — Откуда она знала? — Твой отец рассказал ей перед смертью. Успел сказать, что Виктор Терентьев следил за ним, узнав о семейных архивах. Он попросил бабушку собрать доказательства. Она так и сделала. Ангелина выложила фото

Декабрь в этом году выдался по-настоящему зимним. Ярославль словно сошёл с новогодней открытки: узкие улицы были укутаны свежевыпавшим снегом, фонари разливали по вечерам тёплый жёлтый свет, а над Волгой висел лёгкий морозный туман. Даже старые пятиэтажки во дворах казались нарядными, так как крыши были припорошены снегом, а в окнах мерцали огоньки ёлок. Анна Крылова стояла у окна своей кухни и задумчиво смотрела во двор. Тридцать пять лет – это возраст, когда чудес уже не ждут так наивно, как в детстве, но в последние дни декабря внутри всё равно что-то щемило и трепетало. Завтра Новый год. А значит, можно хотя бы ненадолго поверить, что всё обязательно будет хорошо. «Праздника не будет! Все деньги я отправил маме на юбилей!» – сказал муж 31 декабря В квартире пахло мандаринами, хвоей и ванильным печеньем. В гостиной стояла живая ёлка с неровной макушкой. Анна наряжала её вместе с детьми ещё на прошлых выходных. Девятилетний Илья с важным видом развешивал шары повыше, а шестилетняя Со

— «Вся моя семья приедет к нам на праздники. Всего-то двадцать пять человек», — сказала она так буднично, словно речь шла о паре знакомых на чай. Я улыбнулась. — Прекрасно, — ответила я спокойно. — Тогда я уезжаю. Готовьте и убирайте сами. Я вам не прислуга. Она побледнела. Но настоящий сюрприз был ещё впереди. Меня зовут Елена Сергеевна, мне шестьдесят шесть лет. И последние пять лет в собственном доме меня держали за бесплатную работницу. Всё началось в тот день, когда мой сын Андрей женился на Дарье. С первого же шага в наш дом Дарья решила, что я – её личная помощница. — Елена Сергеевна, кофе. — Елена Сергеевна, уберите. — Елена Сергеевна, приготовьте ужин моим гостям. И я, старая дура, всё делала. Мне казалось, что так я удержу семью от ссор. Что если буду удобной, то всё как-то само наладится. Но моё терпение не бесконечно. Мой ответ невестке на 25 незваных гостей: Чемодан, отель и море. Устала быть бесплатной поварихой и уборщицей В тот самый вторник, за несколько дней до праздн

Глава 1. День, когда рухнуло всё — Ты больше ничего не решаешь. Он сказал это спокойно, даже без злости. Так холодно не говорят близким людям. Я попыталась приподняться, но тело не слушалось. Белый потолок поплыл, лампа резала глаза. Во рту горечь, а голова как вата. Последнее, что я помнила, это было утро. Моё рабочее утро. Звонки, планы, цифры, сделки. Моя компания, моя жизнь, мои решения. А теперь больничная койка и мужчина, который смотрит на меня так, будто меня уже списали. «Ты больше ничего не решаешь», — муж сказал мне это в больнице Ещё утром у меня была власть над собственной жизнью. Я сама построила бизнес. Без богатых родителей, без «мужа за спиной». Я привыкла отвечать за всё сама и именно это стало моей главной ошибкой. Плохо стало внезапно, видимо подскочило давление. В газах резкая темнота. Очнулась уже здесь, в палате под капельницей. Врачи говорили что-то про стресс, переутомление, необходимости покоя и тишины. Я слушала вполуха, мне хотелось домой. Муж пришёл вечером

Номер в гостинице «Хаятт Ридженси» был роскошным. Панорамные окна, мягкие диваны, свежие лилии в хрустальной вазе. Марина стояла посреди всего этого великолепия и чувствовала себя не в своей тарелке. Ее потёртые джинсы и дешёвая кофта с катышками выглядели здесь дико. Волчица. Встреча с уходом (часть 4). Повесть — Присядь, пожалуйста, — указала жестом Ангелина Константиновна на диван. — Выпей воды. Ты что-то очень бледная. Все части повести "Волчица" Марина машинально выпила стакан. Руки дрожали. Вода расплескалась на джинсы. Она поставила стакан обратно, не сделала ни глотка. — Я не понимаю, — пробормотала она. — Бабушка утверждала, что у нас нет родственников. Никого... — Твоя бабушка просто защищала тебя. — Ангелина села напротив, выпрямив спину, а руки аккуратно положили на колени. — Боялась сделала только хуже. Хотя она не могла знать, как всё обернётся. — Защитить? От чего? Вместо ответа Ангелина достала из кожаной сумки толстую папку и положила на журнальный столик. В папке были

Людмила Сергеевна медленно поставила чашку на стол, будто боялась расплескать не чай, а собственное возмущение. — Подожди, Ты хочешь сказать, что квартира оформлена не на вас? Вера стояла у окна и смотрела вниз, во двор, где мокрый асфальт отражал редкие огни. Осень в этом году была ранняя и всё будто давило: воздух, стены, разговоры, которые давно просились наружу. Она поправила выбившуюся прядь и повернулась. — То есть мой сын тут Никто? – свекровь побледнела, услышав правду о квартире — Да. На мою маму. Тишина повисла густая, липкая. Людмила Сергеевна резко встала, стул под ней сильно скрипнул. — Ты в своём уме?! — её голос сорвался на визг. — Илья, ты это слышишь? Вы живёте в квартире, которая вам не принадлежит! Илья сидел за столом, ссутулившись, будто хотел стать меньше и незаметнее. Он медленно поднял глаза, потёр лоб. — Мам, давай спокойно… — Спокойно?! — она хлопнула ладонью по столу. — Мой сын работал без выходных! Делал тут ремонт своими руками! А ты всё оформила на свою м

Это была ложь. Марина узнает об этом позже. Дмитрий никогда не подметал склады. Его сразу взял помощник отца с зарплатой в сто тысяч. А она будет мыть полы за пятнадцать. Но тогда она ещё верила в хорошее. Ещё оставалась капелька надежды. Волчица. Превращение в тень (часть 3). Повесть Объект номер семьи оказался настоящим адом. Недостроенная высотка на окраине Екатеринбурга. Бетонные стены, холод, сквозняки. Рабочие — узбеки и таджики, которые смотрели на нее с любопытством и жалостью. Прорабом здесь был грубый мужик по имени Толик, который матерился через слово. Все части повести "Волчица" Марина мыла полы, вынесли строительный мусор, чистила туалеты-вагончики. Вставала она в пять утра, а возвращалась в девять вечера. Руки покрылись мозолями, спина болела, но она терпела. Думала: это временно. Вот проявлю себя, и меня переведут на более престижную работу.. Через полгода она плюс к этому ещё занималась проектами. Без официального оформления, разумеется. — Зачем лишние налоги платить? —

Глава 1. Женщина, которая всегда ждала Я была замужем. Просто для удобства. Не в смысле, что меня не любили. И не в смысле, что меня обманывали. Со мной просто было удобно жить. Я не мешала. Я понимала. Я ждала. Мы с Игорем прожили вместе одиннадцать лет. Двое детей, ипотека, семейные фотографии, которые можно показывать гостям. Со стороны обычная, даже хорошая семья. Та самая, про которую говорят: «Ну у них-то всё нормально». Он не изменял. Но я всё равно ушла Только вот это «нормально» всё время ощущалось как одиночество. Игорь не был плохим мужем. Он не пил, не кричал, не пропадал ночами. Он работал. Всегда. Постоянно. «Ради семьи». — Ты же понимаешь, — говорил он, не отрывая глаз от телефона. Я понимала. Я вообще была очень понимающей женой. Он опаздывал, я грела ужин. Он забывал даты, я напоминала. Он не слышал, я говорила тише. Со временем я научилась угадывать его настроение по шагам в коридоре и по тому, как он закрывал дверь. Если резко, то лучше не говорить. Если медленно, мо

Двенадцать лет назад Марине было двадцать семь. Она работала архитектором в проектном бюро маленького города Первоуральска, где получала зарплату в двадцать тысяч. В съёмной комнате в коммуналке по вечерам она рисовала эскизы и мечтала о другой, более благополучной жизни. Все части повести "Волчица" Бабушка умерла за год до этого. Старушка оставила внучке только старую брошь со странной гравировкой и деревянную шкатулку со старыми фотографиями. Волчица. Забытая кровь (часть 2). Повесть На одной из них была женщина с гордым лицом, очень похожая на отца Марины. На других снимках – мужчина в форменном костюме инженера и дети с серьёзными выражениями лиц. Дом с колоннами на заднем плане. На обратной стороне одной из карточек виднелась выцветшая надпись: «Волынские. 1903 год». Бабушка никогда не рассказывала про этих людей. На все её вопросы только качала головой: «Нет у нас никого, Мариночка. «Одни мы с тобой на всём белом свете». Отец погиб, когда Марине было семь. Несчастный случай на