Перекрестки судьбы

Я думала, что после того, как я ушла, он не придёт. Зачем? Мы всё сказали. Но в семь вечера он стоял у входа в «Лабиринт». С цветами. Моими любимыми — белыми розами. «Ты обещала, — сказал он. — Я тоже обещал». Мы вошли внутрь. И оказалось, что ресторан закрыт для посетителей — только для нас двоих. Игорь и Анна постарались. У них получилось. Мы снова были в ловушке. Но теперь уже добровольной. Женя пришла ровно в семь. Дмитрий уже ждал. С цветами. — Это тебе, — сказал он, протягивая букет. — Белые розы? — она удивилась. — Ты помнишь? — Я помню всё, что ты любишь. Даже то, что не любишь говорить вслух. Она взяла цветы. Запах был свежим, утренним. — Спасибо. — Не за что. Они вошли в ресторан. Внутри было пусто. Ни официантов, ни гостей. Только зеркала и свечи. — Что происходит? — спросила Женя. Дмитрий пожал плечами. Сзади щёлкнул замок. — Вы заперты до утра, — раздался голос администратора. — Ваши друзья всё оплатили. — Опять?! — Женя развернулась к двери. — Игорь, ты… — Не Игорь, — улы

Мы остались в ресторане на весь день. Добровольно. Я думала, что после ночи признаний всё будет легко. Но утро принесло новые вопросы. Старые обиды. И слова, которые я сдерживала три года. «Я ненавижу тебя за то, что ты сделал», — сказала я. Он посмотрел на меня и ответил: «Ты ненавидишь не меня. Ты ненавидишь себя за то, что не можешь перестать любить». Я хотела возразить. Но не смогла. Потому

Они сидели в машине напротив ресторана и следили за нами через окна. Игорь и Анна. Двое предателей, которых мы считали лучшими друзьями. Они не хотели нам зла. Они хотели, чтобы мы помирились. Любой ценой. Даже если эта цена — наша свобода. Я должна была злиться. Но почему-то вместо злости я чувствовала облегчение. Официант принёс новую бутылку вина и удалился. Женя смотрела на зеркальную стену напротив и вдруг заметила странное движение за окном — там, где была парковка. — Дмитрий, — позвала она. — Что? — Посмотри туда. Он подошёл к окну, пригляделся. На парковке стояла белая «Тойота». Внутри — две фигуры. И одна из них явно кого-то фотографировала на телефон. — Это Игорь, — сказал Дмитрий. — А рядом? Это... Анна? — Похоже на то. — Они вместе?! — Выходит, что так. Женя почувствовала, как кровь отхлынула от лица. — Они нас подставили, — прошептала она. — С самого начала. — Сколько они там сидят? — Не знаю. Но явно не первый час. Она вспомнила, как Анна сказала ей по телефону: «Это твой

Темнота длилась всего несколько минут. Но за эти минуты я успела почувствовать его дыхание на своей щеке, его руки на своей спине, его сердце — рядом с моим. А потом свет вернулся. И мы отстранились. Слишком резко. Слишком болезненно. Потому что поняли: маски сброшены. Дальше будет только правда. Или тишина. Свет включился так же внезапно, как и погас. Женя моргнула, привыкая к яркости. Дмитрий стоял рядом — слишком близко. Его руки всё ещё лежали на её плечах. Она сделала шаг назад. — Всё в порядке? — спросил он. — Да, — ответила она. — Всё нормально. Но это было неправдой. Всё было ненормально. Она чувствовала жар там, где он касался её. Слышала его дыхание, даже когда он отошёл. Видела его отражение в каждом зеркале. — Садись, — сказал Дмитрий. — Я закажу ещё вина. — Не надо. — Надо. Мы ещё ничего не обсудили. — А что обсуждать? — Например, то, как ты меня ненавидишь. — Легко, — Женя села на диван. — Ты предал меня. Ты слил наш проект конкурентам. Ты исчез, когда я нуждалась в тебе

Мы сидели в этом дурацком ресторане, полном зеркал, и делали вид, что не замечаем друг друга. Но зеркала были повсюду. Куда ни посмотри — он. Его профиль. Его руки. Его глаза, которые когда-то могли быть добрыми. Я ненавидела себя за то, что всё ещё помню, как бьётся его сердце. И за то, что оно всё ещё бьётся в такт с моим. Они сидели молча уже пять минут. Свечи оплывали. Вино в бокалах почти закончилось. Зеркала отражали их — двух людей, которые боялись сказать первое слово. — Ну и что? — спросила наконец Женя. — Что «что»? — Ты сюда пришёл, чтобы молчать? — А ты пришла, чтобы язвить? — Я всегда язвила. Ты забыл? — Не забыл, — Дмитрий поставил бокал. — Я вообще много чего не забыл. Она вспомнила, как в первые дни их знакомства он сказал ей: «Твой язык — острее бритвы. Но иногда ты забываешь, что бритвой можно не только резать, но и ласкать». Тогда она засмеялась. Подумала, что это комплимент. Теперь понимала — это было предупреждение. Она ранила его. Много раз. Словами, которые не ст

Я сидела в своём офисе, раскладывала счета и думала, как дожить до зарплаты. Клиенты не платят, сотрудники ноют, настроение хуже некуда. А потом позвонила Анна. «Женя, у меня для тебя сюрприз, — сказала она. — Вечером идёшь на свидание. Отказаться нельзя». Я согласилась. Потому что Анна никогда не подводила. Потому что надеялась на чудо. Потому что устала быть сильной. Чудо пришло. В образе мужчины, который сломал меня когда-то. И теперь я не знала — радоваться мне или проклинать судьбу. Евгения Громова сидела в своём маленьком офисе на окраине Москвы и перебирала бумаги. Агентство «Сова» — так она назвала компанию три года назад, сразу после разрыва с Дмитрием. Сова — символ мудрости. Тогда ей казалось, что она стала мудрее. Теперь она понимала: она просто стала злее. — Женя, клиент из «Белой Лилии» не платит уже второй месяц, — помощница Марина заглянула в дверь. — Что делать? — Напомни. — Напоминала. Они сказали, что сначала нужно доделать проект. — Какой проект? Мы сдали всё ещё в

Я думал, что Игорь просто прикалывается. Ну какое свидание? После того, что случилось с Женей, я никому не доверяю. Но он сказал: «Тебе понравится, она красивая, умная, своя в доску». Я согласился. Потому что устал быть один. Потому что мать всё время спрашивает, когда я женюсь. Потому что надеялся на чудо. Чудо пришло. В образе женщины, которую я ненавижу больше всех на свете. Дмитрий Самсонов сидел за ноутбуком и смотрел в пустой экран. Заказ на сайт для стоматологии висел уже третий день. Клиент торопил. А он не мог написать ни строчки кода. — Да что ж такое, — пробормотал он, откидываясь на спинку стула. На столе — три пустых кофейных кружки. На диване — одежда, которую он не убрал уже неделю. За окном — серое московское небо. Весна не радовала. Она напоминала ему о том, что прошло три года с тех пор, как он в последний раз был счастлив. Телефон завибрировал. Игорь Смолин. Лучший друг, который не оставлял его в покое даже в самые тёмные дни. — Привет, — ответил Дмитрий. — Привет, б

Двадцать лет пролетели как одно мгновение. Сын закончил университет, женился, родил двойняшек. Камила переехала в Европу, но прилетает каждый год. Мать умерла, но перед смертью попросила прощения, и я простила. А мы с Артёмом постарели. Но любовь наша не постарела. Она стала только крепче. Как вино. Как время. Как мы. Терраса нашего дома выглядела так же, как и двадцать лет назад. Те же кресла, тот же плед, тот же зелёный чай в моей любимой кружке. Только мы стали старше. Артём сидел напротив — седой, в очках для чтения, с тростью в руке (колени болели после долгих прогулок). Я смотрела на него и не узнавала. — Ты на меня смотришь, — сказал он, не поднимая головы от газеты. — Я на тебя любуюсь, — поправила я. — Разница невелика. — Для меня — огромная. Он усмехнулся, отложил газету, снял очки. — Ты красивая, — сказал он. — Даже сейчас. — Я старая, Артём. — Ты — вечная, — он взял меня за руку. — Для меня. Флэшбек: первый раз на этой террасе — Ты не боишься, что я умру? — спросил он тогда

Прошёл год. Маленькому Артёму уже почти год. Он научился ползать, сидеть и говорить «папа». Камила переехала в свой дом, но приезжает каждую неделю. Мать наконец-то попросила прощения — по-настоящему, не для галочки. А я сижу на террасе, пью зелёный чай и смотрю, как Артём учит сына бросать мяч. Сердце замирает. Потому что это и есть счастье. Обычное, будничное, настоящее. Ровно через год после свадьбы я проснулась от того, что кто-то тянул меня за волосы. — Мама, — лепетал маленький Артём, сидя на кровати. — Мама, вставай. — Малыш, ещё рано, — простонала я, не открывая глаз. — Папа сказал вставай, — он дёрнул меня за прядь сильнее. — Папа — злой. — Папа — добрый, — ответил Артём-старший, входя в спальню с подносом в руках. — И он принёс завтрак. Я приоткрыла один глаз. На подносе были блины, свежие ягоды, зелёный чай и маленький букет полевых цветов. — Ты сегодня особенный, — сказала я, садясь на кровати. — Каждый день с тобой — особенный, — он поставил поднос передо мной. — Ты издева

Мы вернулись домой после свадьбы за полночь. Я была счастлива, уставшая и бесконечно влюблённая. А в пять утра меня разбудила острая боль в животе. «Артём, — прошептала я. — Кажется, началось». Он вскочил, побледнел и побежал звонить врачу. Через час мы были в роддоме. Через три — я держала на руках нашего сына. Маленького, красного, с огромными глазами и тонкими пальчиками. «Здравствуй, малыш», — сказала я. «Здравствуй, сын», — повторил Артём. Схватки начались в пять утра. Я лежала в постели, смотрела на спящего Артёма и вдруг почувствовала острую, режущую боль внизу живота. — Артём, — прошептала я. — Артём, проснись. Он открыл глаза мгновенно — как будто и не спал. — Что? Что случилось? — Кажется, началось, — я сжала его руку. — Началось. Он побледнел, вскочил, начал метаться по комнате. — Спокойно, — сказала я. — Спокойно. — Я не могу быть спокойным! — закричал он. — Ты рожаешь! — Я рожаю, — я кивнула. — А ты — паникуешь. Он остановился, посмотрел на меня, потом на свой телефон, пот