Новая глава. Елена Чумакова

Предыдущая часть здесь. За восемнадцать лет, прошедших со времени ее свадебного путешествия, в памяти стерлись и аэропорт Антальи, и вид окрестностей. Вернее, Лейло казалось, что стерлись, но стоило ей очутиться в огромном зале выдачи багажа среди толпы прибывших туристов, как возникло ощущение, что она была здесь совсем недавно. Все было знакомо: ленты с движущимися чемоданами, большие табло с бегущими строками, ряд киосков с журналами и сувенирами, запахи, звуки… и она невольно оглянулась в поисках Алдара. Тогда он казался ей надежной защитой – муж решал, куда идти и что делать, а она доверчиво следовала за ним, боясь только одного: потеряться в толпе. Счастливое время неведения! В этот приезд Лейло могла рассчитывать только на себя, что, впрочем, давало свободу в принятии решений. А она уже научилась доверять себе больше, чем другим. Получив багаж, она заказала такси и вышла из здания аэровокзала. Ее обдало полуденным жаром, словно из открывшейся духовки. Перед стоянкой выстроились

Предыдущая глава здесь. Самолет пошел на взлет. Лейло смотрела в иллюминатор: земля быстро отдалялась, горизонт расширялся, словно на мониторе ноутбука. Внизу проплывали, уменьшаясь, очертания родного города. Там остались родительский дом, семья, вся ее прошлая жизнь. Впереди – полная неизвестность. Она откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза. Хорошо бы задремать: перелет предстоит долгий, но сон не шел, душа дрожала и плакала. Лейло вспоминала события минувшего лета. В июне Рустам благополучно сдал ОГЭ и объявил, что в десятый класс идти не хочет, а будет поступать в колледж, чтобы как можно скорее получить профессию и начать самостоятельную жизнь. Лейло мечтала дать сыну то, что не смогла получить сама, – высшее образование – мужчина должен твердо стоять на ногах, но сын упрямо стоял на своем, и Лейло смирилась. Рустам поступил в Торговый колледж по специальности «предпринимательство» – это был его выбор. На бюджет его не приняли, зачислили на платной основе. Лейло совсем потерял

Предыдущая часть здесь. Лейло почти бегом поднялась на свой этаж, на ходу доставая ключи, открыла дверь. В тесной прихожей напротив друг друга с видом бойцовских петухов стояли ее дочери и орали друг на друга. – Стоп! Тихо! – грозно воскликнула Лейло, – Что тут происходит? Да не хором! По очереди. Слушаю тебя, Ширин. – Мама, за что мне такая сестра! Она меня совсем не слушается! – Да! Она вечно сваливает на меня самую грязную работу! – снова закричала Джамиля. – Стоп! – остановила младшую дочку Лейло. – Сейчас говорит старшая, ты – потом. И, пожалуйста, говорите спокойно. – Мы договорились, что я готовлю ужин, а она, – Ширин ткнула пальцем в сторону сестры, – моет обувь, убирает ее в шкафчик, прибирается и протирает пол в коридоре. Всего-то! Дел на полчаса. Я ужин приготовила, а она как сидела в телефоне, так и сидит, ничего не сделала! – И не буду! – Почему? – Потому что не хочу! И ужин твой есть не буду! – Так. Понятно. Давай сюда твой телефон. Лейло протянула руку с раскрытой ладонь

Предыдущая часть здесь. Лейло не часто приходилось бывать в аэропортах, еще реже доводилось летать. Точнее, летала она самолетом только однажды: в свадебное путешествие, и это было не самое приятное воспоминание. Тем не менее, атмосфера аэропорта вызывала в ней тревожное томление, желание вырваться из круга привычных дел, обстановки и улететь далеко, туда, где море, пальмы и пляжи, где все ново для взора, а люди живут беззаботно и радостно. Рамка металлоискателя на входе в зону досмотра казалась Лейло порталом в счастливый мир, но пройти сквозь врата сегодня предстояло не ей: Лейло с Ираидой провожали только что окончившего Военно-медицинскую академию лейтенанта Романа Ильина и его беременную жену Асмиру к первому месту службы, в Забайкальский военный округ. Расставаться с любимой сестренкой очень не хотелось. Лейло сознавала, что разлука неизбежна, но пусть это случится не сегодня, позже. Накануне она уговаривала Асмиру не торопиться с отъездом: – Разве можно в твоем положении лететь

Предыдущая часть здесь. В следующий выходной Лейло, поручив детей сестре, созвонилась с Ираидой и поехала к ней на новое место работы. Она вышла на станции метро «Славянский бульвар» и замерла: красота-то какая! Изогнутые стебли фонарей напоминали цветы, скамьи – плывущие по реке ладьи, а над ними словно паруса из чугунной вязи… Лейло почувствовала себя маленькой девочкой, попавшей в сказочный сад. Разглядывая оформление станции, она потеряла ориентир: с какой стороны приехала? К какому выходу идти? Направилась к ближайшему, поднялась на эскалаторе и снова потерялась: вместо улицы – перрон с турникетами, выходы к пригородным поездам, к «Аэроэкспрессу»… а где же улица? Лейло пошла за компанией молодых людей, выбралась на поверхность и снова растерялась: куда дальше? Она достала телефон, чтобы позвонить Ираиде, и с ужасом обнаружила, что батарейка разрядилась. Перед Лейло по широкому проспекту сплошным потоком неслись машины, вдоль мостовой высились многоэтажки, но торгового центра не бы

Предыдущая часть здесь. Зима все тянулась и тянулась. Казалось, природа забыла, что март – месяц весенний. По-прежнему всепроникающий зимний ветер швырял в лица прохожих колючие снежинки, а по утрам деревья одевались в иней. На фоне снега странно и неуместно смотрелись в витринах магазинов пластмассовые ветки мимозы, картонные тюльпаны и прочая восьмимартовская атрибутика. То и дело навстречу Лейло спешили мужчины с упакованными в оберточную бумагу букетами. Она вздыхала: существуют же на свете женщины, которым дарят цветы, ей же, выросшей в краю тюльпанов и роз, муж дарил цветы лишь однажды – после первого случая избиения, даже вспоминать о том букете было неприятно. Единственный мужчина в нынешней жизни Лейло, Рустамчик, принес в подарок на восьмое марта бумажный цветок, сделанный собственноручно в школе из салфеток и палочки для суши. Цветок занял почетное место в вазочке на подоконнике, хотя получился немного кособоким и заляпанным клеем. Появился в их доме и настоящий букет из жив

Предыдущая глава здесь. Асмира смотрела на отца и брата сквозь стекло, отделяющее зону вылета от зала ожидания наманганского аэропорта. Всего несколько минут назад они были рядом, такие привычные, родные, а теперь между ними преграда, и уже ни обнять, ни сказать, как она их любит. Дальше сама… одна. Идея переезда в Москву к сестре принадлежала Асмире. За свои восемнадцать лет она ни разу не выезжала за пределы Узбекистана. А мир вокруг такой огромный, разный, манящий! И так хочется его увидеть. Что ее ждет, если останется в Намангане? Удел келин в чужой семье? Поступить в медицинский университет не получилось, пошла, куда взяли – в колледж пищевой промышленности. Но не факт, что будущий муж и его семья позволят ей доучиться, получить диплом, а главное, потом работать по специальности: нарожает детей и проведет всю жизнь в пределах мужниного двора. Повторить судьбу Лейло она не хочет. А в Москве жизнь совсем другая, там возможно все! Только бы попасть в большой город, а там уж она шанс

Предыдущая часть здесь. Самолет заходил на посадку. Снизу стремительно надвигалось лоскутное покрывало наманганских полей. Рустам Каримов не любил летать самолетом, но еще хуже переносил поездки на поезде. Вынужденное тесное соседство со случайными попутчиками, их навязчивое стремление вовлечь его в разговоры было для него мучительным, поэтому из двух зол он выбирал наименьшее по длительности – полет. Особенно неприятными для Рустама-старшего были минуты посадки. Он откинулся в кресле, прикрыл глаза, сдерживая тошноту, замер в ожидании удара шасси о бетон взлетно-посадочной полосы. Сила инерции вжала в кресло. Наконец скольжение самолета стало плавным, за иллюминатором проплыло сияющее огромными стеклами, лазурью и белизной пилястр здание нового аэровокзала. Рустам-ата перевел дух, расправил плечи. Покинув салон самолета, пересек просторный, наполненный рассветными лучами, словно небесный чертог, зал ожидания. После серой железной громады "Внуково" аэропорт Намангана радовал взгляд ком

Предыдущая часть здесь. Вернувшись домой, Лейло под сердитое ворчание уставшей сестры уложила детей спать и легла сама. Поделиться смятением мыслей, эмоций было не с кем; ни к чему девятнадцатилетней девушке знать, что творится в душе старшей сестры. Вскоре в квартире все, кроме Лейло, уснули, а ей не спалось. Она встала, пошла к зеркалу в ванной, долго вглядывалась в свое отражение; не как обычно, второпях: не одета ли блузка наизнанку, все ли пуговицы застегнуты, аккуратно ли лежат волосы, а пытаясь увидеть себя мужским взглядом: привлекательна ли. Синяки и ссадины зажили, остался свежий шрам, пересекающий лоб почти от брови до волос, но хирург, зашивший рану, обещал, что со временем он станет малозаметен. Дуги бровей по-прежнему были ровными, словно нарисованными. Нежная линия щек, свежие губы, стройная, еще не тронутая увяданием шея… Запястья хрупкие, как веточки, но ключицы уже не торчат, фигура обретает прежнюю приятную глазу округлость. Вроде не хуже других…Взгляд… тревожный, на

Предыдущая часть здесь. Сизым ноябрьским вечером Лейло шагала по Загорьевскому проезду вдоль Нижне-Бирюлевского пруда. В его аспидно-черной поверхности, дробясь, вытягиваясь и трепеща, отражались разноцветные огни реклам и фонарей. Мимо сплошным потоком с шелестом проносились машины, разбрызгивая колесами лужицы. Казалось, по улице текла сияющая река – в одну сторону огненно-красная, а в другую – серебристо-голубая с золотыми бликами. Окна многоэтажек уютно светились. Лейло любовалась красотой вечернего города, и даже мелкий дождь и порывы предзимнего ветра не могли испортить ее счастливого настроения. Она шла под нарядным, только что купленным зонтом, неся его над головой как знамя – символ победы в сражении с невзгодами, страхами, нищетой. Прошел всего лишь год с того вечера, когда она покинула салон фуры и оказалась в чужом мире под названием Москва. Теперь город не казался ей опасным, непонятным, враждебным. Она научилась в нем жить, относилась к нему как к боевому товарищу, свидет